Весельчак из Мус-Фолс

Брукс

Раз уж начал — иди до конца

– Чарли меня избегает. Почти всю последнюю неделю мы почти не встречались. Такое чувство, что в колледже, когда мы учились в разных городах, я видел его чаще, чем сейчас, живя с ним под одной крышей. Единственный знак, по которому я понимаю, что он был дома, это мое пальто, появившееся на крючке после вечеринки ночи в баре. С тех пор как я начал работать на «Питомник озорных сосен», я встаю рано, и Чарли еще спит. К тому времени, как я возвращаюсь, он уже в «Мишурной таверне». Я надеялся, что мы сможем поговорить по-взрослому о том, что я услышал. Но если мне действительно нужен этот разговор, то мне придется отправиться на поиски Чарли, чтобы заставить его говорить. Я прокручивал все это в голове миллион раз с той секунды, как он ушел. Боль в его глазах преследует меня. Черт. Я машинально растираю грудь костяшками. Последнее, чего я хочу — причинить боль Чарли. Он лучший человек из всех, кого я знаю. Мой самый любимый человек на свете. Я не могу его потерять. И не хочу, чтобы это недоразумение встало между нами. Его признание только усугубило мою собственную путаницу в чувствах. Может, если бы он поговорил со мной, я бы понял, что он чувствует. Тогда смог бы рассказать, что творится у меня внутри. Потому что последние недели — один сплошной сумбур. Я решаюсь. К черту. – Вернусь позже, ладно, Комета? Мой пес едва приоткрывает один глаз со своей лежанки у елки — и снова засыпает. Хватаю куртку, ключи, вталкиваю ноги в ботинки и иду к «Мишурной таверне». Хватит игнорировать меня. Хватит прятаться. Чарли — мой лучший друг. Если ему страшно из-за того, что я чувствую, нам нужно это обсудить. Он не единственный, кто переживает. Я тоже боюсь. Ночь для зимы в Мус-Фолс теплая. Толпы туристов и местных бродят с какао в раках и слушают рождественские песни. Я ни на кого не отвлекаюсь и иду туда, где точно увижу лучшего друга. Дворик слева от здания полон людей и обогревателей. Рождественские огни, вплетенные в стропила, проливают мягкий свет на улицу. Киваю охраннику у двери и даю глазам привыкнуть к миганию огней внутри. Вон он. За стойкой, разливает напитки. У Чарли яркая улыбка, он ставит коктейль перед кем-то. Танцпол забит, все танцуют под рождественский трек. Я, лавируя среди людей, не свожу с него глаз. Чем ближе, тем сильнее завязывается в желудке узел — я понятия не имею, как пройдет этот разговор. Он видит меня, и улыбка сходит с его лица. Черт. Похоже, все пройдет не очень хорошо. Но я не дам ему снова уйти. – Что ты здесь делаешь? – почти кричит Чарли сквозь музыку. – Ты меня избегаешь. – Я работаю, – поправляет он. – Тебе что-нибудь налить? – Пива. Чарли кивает. Он точно знает, что я люблю. Тепло расползается в груди. Чарли знает обо мне все. Поэтому он мой лучший друг. Я смотрю, как он берет пинту, тянет кран, как играют у него бицепсы, как он улыбается завсегдатаю. Все это — мой Чарли. Он ставит бокал и тут же ускользает. – Чарли, мы можем поговорить? – окликаю я его. – Занят, – бросает он, не оборачиваясь. Ну окей. Это будет труднее, чем я думал. Но ночь длинная. Я никуда не уйду. Если Чарли думает, что я сдамся, он плохо знает мое упрямство. Дождусь закрытия бара, если понадобится. Смотрю, как он наливает и смешивает напитки, как слаженно работает команда за стойкой. Это зрелище завораживает. – Вам что-нибудь принести? – вдруг выплывает кто-то передо мной. Мой стакан действительно пуст. – Да. Еще IPA. – Будет сделано. Возвращаю взгляд к Чарли и вижу, как он с кем-то общается у конца стойки. Меня это моментально настораживает. Я не упускаю, что какой-то парень наклоняется ближе. Пальцем водит по кромке бокала, взглядом ласкает лицо Чарли. Что бы он ни сказал, Чарли откидывает голову и смеется, а затем кладет ладонь ему на предплечье. Даже отсюда видно, как его пальцы касаются кожи и как взгляд парня тут же прилипает к этому месту. Кто он? И почему флиртует с Чарли? Какого. Черта. Рычание вырывается из моей груди. Чарли не смог уделить мне две минуты — мне, лучшему другу, которого он знает всю жизнь, — а сейчас он стоит и мило беседует с каким-то незнакомцем. И почему я хочу быть на его месте? К черту. Но прежде чем я ворвусь и вмешаюсь, как ревнивый бойфренд, Чарли выходит из-за стойки, берет парня за руку и уводит на танцпол. Серьезно? Что за… Он же работает? «Преимущества быть владельцем», — говорит в голове его голос. Черт. Парень симпатичный, спору нет. Прямо типаж Чарли. Темные волосы. Темные глаза. Полная противоположность мне. Я не свожу с них взгляда, пока музыка становится более чувственной. Я тяну пиво и вижу, как тот кладет руки Чарли на бедра. Черт. Они двигаются в унисон, прижимаясь друг к другу. Руки Чарли скользят в задние карманы парня. В животе вспыхивает огонь. Я осушаю пиво, пытаясь остыть, потому что не понимаю, почему так реагирую на то, что Чарли танцует с незнакомцем. Что со мной не так? Парень разворачивает Чарли лицом ко мне. Свет выхватывает его лучшие черты. Ладони незнакомца распластываются у Чарли на прессе поверх футболки. Серьезно? Я пришел поговорить, а он меня игнорирует. Может, зря я явился? От этого только крутит нутро. Тут я замечаю, как рука парня сползает ниже ремня Чарли. Я ревную? Я хочу сам танцевать с ним? Нет. Просто этот тип пользуется моментом. Я уже готов сорваться и треснуть его, объяснив, что так с моим лучшим другом не обращаются. И в эту же секунду Чарли встречается со мной взглядом, как будто прочитал мои мысли. В его карих глазах — похоть, и это пробуждает во мне новую волну ощущений. Такую я чувствовал лишь однажды — к другому парню. Но сейчас она направлена на Чарли. На моего лучшего друга. Желание. Тяга. Страсть. Я хочу быть там с ним. Хочу, чтобы так он смотрел на меня. Чарли облизывает нижнюю губу. С меня хватит. Я свихнусь, если останусь еще минуту. Голова гудит. Разворачиваюсь на табурете и выхожу в прохладный воздух, мечтая о морозе покрепче. Огоньки по Мейн-стрит мерцают, как на открытке. – Брукс! Подожди! – доносится голос Чарли. – Я домой, – огрызаюсь и, не останавливаясь, шагаю по тротуару. Нога наступает на лед, и я уже почти лечу носом в сугроб, как кто-то ловит меня. – Да остановись ты! – выдыхает Чарли, ставя меня на ноги. – Что с тобой сегодня? Впервые мне не хочется говорить с ним. Не хочется этого разговора. – Что со мной? – разворачиваюсь к нему. Щеки порозовели от танцев, лоб покрыт испариной. Почему я замечаю такие мелочи? – Да. Ты приходишь в бар, требуешь разговора, но уходишь, как только я начинаю танцевать. – Потому что… – Потому что что, Брукс? – Чарли скрещивает руки. – Черт, – провожу ладонью по лицу. Не так я планировал этот вечер. Как один танец мог вытащить все эти странные и противоречивые чувства наружу? Может, они всегда были, но я просто не позволял себе это чувствовать? Мне нужно время. Очистить голову. Может, этим и занимался Чарли всю неделю? – Послушай, – его голос прерывает поток моих размышлений. – Я имею право танцевать. Так почему ты ведешь себя странно? – Я? – фыркаю. – Это ты избегал меня. Так кто тут странный? – Прости, что я не знал, как с тобой быть после того, как ты узнал правду. – То есть игнорировать — лучший вариант? – Ладно. Что ты хочешь знать, Брукс? Кто-то натыкается на меня, и я понимаю, что мы стоим посреди тротуара, вокруг нас снуют люди и могут слышать каждое слово из нашего разговора. Черт. – Хочешь знать, что я влюблен в тебя с тех пор, как понял, что я гей? Как тяжело было все это прятать, потому что я знал, что ты гетеро, и лишь на прошлой неделе выяснилось, что, возможно, не вполне? – Чарли… Он не останавливается. Не переводит дыхание. – Я годами закапывал свои чувства и справлялся. Потому что ты — мой лучший друг, и лучше быть твоим другом, чем никем. Но понять, что ты, возможно, не гетеро, но просто не видишь во мне того самого — с этим я все еще пытаюсь смириться. Такое чувство, будто мое сердце раскатали по мостовой. Огни играют в его глазах. Откуда-то доносится рождественская мелодия. Мой взгляд цепляется за шрам над его губой — тот, что он получил в средней школе, когда влетел в штангу ворот. Я делаю шаг ближе, сам не зная зачем. Знаю лишь, что здравый смысл меня покинул. С того момента, как я переступил порог «Мишурной таверны», меня штормит. – Брукс, – голос Чарли становится мягким. Внезапно я сокращаю расстояние между нами. Эта боль невыносима. Мысль, что я причиняю ему ее, невыносима. И с тем ураганом в голове, что бушевал всю неделю, я действую, не думая. Была не была. Я целую его.