Настойчивость | Perseverance

Шум на рынке был невыносимым, когда Инк остановился у входа. Даже аппетитные запахи свежей еды или привлекательность новых, ослепительных украшений Снежного Фестиваля его не интересовали. Хуже всего было то, что это был его первый "вызов по нарушению порядка". "Ну, ты теперь официальный Королевский страж. Так чего ты ожидал? Только патрули по королевству до конца времён?" — слова командира Андайн эхом звучали у него в голове. Ещё хуже были напарники, с которыми его назначили. Первый был вполне нормальным — его неизменно жизнерадостный друг Борис. Однако единственным другим рыцарем в их группе был недавно назначенный Орен. "А-а разве с нами не будет… опытного Королевского стража?" — робко спросил Инк, убедившись, что огненный дракон вне пределов слышимости. Андайн лишь одарила его взглядом, каким обычно смотрят неодобряющие родители. "О чём ты говоришь? Ты и есть опытный Королевский страж. Нельзя, чтобы на каждом задании с тобой был кто-то, кто служит в стражи дольше тебя. Лучше привыкнуть к этому сейчас, чем потом. И работать над командной работой тоже лучше раньше, чем позже." Инк не сразу понял, что она имела в виду, пока не заметил, как она взглянула в сторону Орена. Работать над командной работой с ним? Конечно, он был бы рад. Но было довольно сложно выстраивать здоровое чувство командной работы с тем, кто ненавидит тебя до глубины души. Резкий толчок сзади заставил Инка пошатнуться вперёд. "Какого хрена ты тут, стоишь?" — зарычал Орен, его янтарный взгляд был холодным, когда он уставился на него. Инк пожал плечами и потер плечо в том месте, куда врезалась бронированная рука Орена. Он избегал взгляда дракона, но серебряные доспехи всё равно привлекали его внимание тем, как они отражали огни Снежного Фестиваля. Тон Орена становился всё более раздражённым, когда он с усмешкой сменил тему. "И зачем ты вообще притащил эту тупую штуку?" — он кивнул в сторону скетчбука для рисования, который Дрим подарил Инку на день рождения, и который тот крепко прижимал к груди. Художник взглянул на предмет и инстинктивно прижал его ещё ближе. "Я-я не знаю. Борис сказал, что хочет пройтись по фестивальным лавкам." Орен закатил глаза и проворчал, проходя мимо Инка. "Если ты думаешь, что сможешь выменять что-то с этим — подумай ещё раз." Инк нахмурился и сердито посмотрел ему вслед, поглаживая маленький круг в сердце обложки. Я не собираюсь его менять. Я собираюсь делать вещи для людей. Он поморщился, вспомнив, что это и будет весь его фестивальный шопинг. У него попросту не было золота, так что скетчбук был его попыткой присоединиться к предложению Бориса пройтись по рынку. Взглянув на альбом, идея внезапно показалась очень глупой. Зарисовывать случайные вещи на рынке не звучало как хороший подарок. Вскоре за спиной Инка послышалось пыхтящее дыхание Бориса. "Вы быстрее, чем кажетесь," — пробурчал он. Он наклонил голову, глядя на Инка с странным выражением. "Чего ты тут стоишь? Рынок вон там." "Эм, жду тебя." Инк не упомянул, что ему не особо хотелось заходить в переполненный рынок. Он молча надеялся, что капюшон его формы стража поможет скрыть его личность. В прошлые разы он не был тем, кто делал большую часть покупок для семьи. Глаза Бориса сузились, когда он посмотрел вслед Орену, который то появлялся, то исчезал в плотной толпе. "Похоже, у него были другие планы, да? Ладно, пойдём. Мы вроде как команда, так что давай найдём этот вызов." Инк искренне удивлялся, что это был первый вызов по нарушению порядка, учитывая время года. Он поёжился, следуя за Борисом, вспоминая ужастики, которые Найтмер и Дрим рассказывали ему о неудачных праздничных покупках. Казалось, будто праздничный сезон давал жителям королевства повод беспокоиться о чём-то ещё, кроме исчезновений или постоянной угрозы Зверей, скрывающихся снаружи. Вскоре сквозь постоянный гул рынка стали слышны громкие, разгорячённые споры. Борис прокладывал путь через толпу, а Инк шёл следом; люди расступались, пока источник шума не стал виден. Человеческая женщина яростно размахивала маленьким мешочком с позвякивающими монетами, обвиняюще указывая на кролика-монстра за прилавком с пирогами. Она и кролик-продавец почти не слушали Орена, который пытался их успокоить. Тёплые запахи самых разных пирогов в холодном воздухе создавали совершенно особое ощущение. Инк бы с головой ушёл в приятные воспоминания о пекарне, если бы не постоянные крики. "Она пытается меня надуть с пирогом! И не то чтобы я не готова заплатить, у меня тут полный мешок монет!" — женщина потрясла мешочком перед лицом Орена, заставив дракона отступить на шаг. Инк едва расслышал его ответ, прежде чем кролик-продавец встрял: "Это мой последний пирог, леди. Так что да, он будет стоить дороже." Тёмные волосы женщины словно задымились от злости, когда она зарычала. "Но за 100? Тогда почему предыдущий покупатель получил такой же пирог меньше чем за половину этой цены?!" Спор становился всё громче и громче, полностью игнорируя всё более раздражённые попытки Орена решить ситуацию дипломатично. "Не переживай," — Борис потёр лапы рядом с Инком. "Я разберусь." Он шагнул вперёд с достойной восхищения уверенностью и заговорил. "Так, дамы, в чём тут про--" Его внезапно прервал громкий крик где-то в другой части рынка, привлёкший внимание всех вокруг. "Кто-нибудь, остановите его!" Разъярённый человеческий лавочник мчался за крошечным фроггитом-монстром, который держал в пасти дорого выглядящее ожерелье и прыгал так, будто от этого зависела его жизнь. Человек, несмотря на то что был намного выше, очень быстро отставал, пока фроггит уносился прочь. Ноги Инка не хотели двигаться, а в голове стало пусто. Он не знал, что делать. Всё стало подавляюще быстро. "Э-э, т-ты оставайся здесь, малыш! Я сейчас вернусь!" — Инк не смог остановить Бориса, когда тот с грохотом рванул за сбегающим фроггитом. "Я вам доверяю, вы справитесь!" — это был последний крик медведя через плечо, прежде чем он исчез в толпе. Злость сжала грудь Инка, когда он с горечью подумал о собственном бездействии. Он должен был побежать за фроггитом. Он ведь относился к быстроногому классу, в конце концов, а Борис был… мягко говоря, не самым быстрым. Ну что ж, он уже ушёл. Надеюсь, он хотя бы его поймает. Инк надёжно закрепил скетчбук на поясе и повернулся к Орену и спорящим гражданам, которые, несмотря на внезапный шок, снова возобновили спор. "Ну и что, вы собираетесь позволить ей так просто это сделать или нет?" — огрызнулась покупательница на Орена. Голос дракона звучал почти неуверенно, когда он обратился к кролику-продавцу. "Просто установите одинаковую цену на пироги, и, может быть, всё это уладит--" "Это мой последний пирог! И к тому же очень популярного вкуса," — перебил продавец. Инк вздрогнул от неприятных слов, которые тот бросил в сторону покупательницы, по сути заявляя, что если эта "недружелюбная особа" так сильно хочет пирог, она должна быть готова за него заплатить. Это были самые мягкие альтернативные слова, которые Инк смог подобрать. "Ты меня сейчас как назвал?!" — взревела женщина. Она протолкнулась мимо Орена и зашагала к прилавку, сжав кулаки и так сильно скрипя зубами, что Инк почти слышал это сквозь шум рынка. Не теряя ни секунды, Инк быстро встал между женщиной и кроликом-продавцом. "Э-эй, нет нужды доводить это до, эм, некультурного." Он нервно улыбнулся женщине, прежде чем почувствовал, как продавец за его спиной тоже начинает злиться. Если она решит дать сдачи, он мало что сможет сделать. Он не мог блокировать с обеих сторон. "Тааак… Почему бы нам просто не обсудить это? Как р-разумные взрослые?" Женщина выглядела вне себя от ярости, когда смотрела на Инка сверху вниз. "Взрослые! Да ты ли это говоришь!" Она грубо ткнула пальцем Инку в плечо, заставив его слегка пошатнуться в позе с вытянутыми руками. "Да ты же даже не выглядишь--" Она внезапно замерла, когда в её глазах мелькнуло узнавание. Она сделала шаг назад с ошеломлённым выражением лица. И тут же её злость вернулась, но теперь уже более личная. "Это ты!" — закричала она, указывая на лицо Инка. "Тот уродливый пацан из прошлого! Тот, кто ранил всех этих людей!" Женщина резко рванулась вперёд и схватила застёжку на плаще Инка. "Что ты делаешь в Королевской Страже?!" Она яростно трясла замочек с вмонтированным символом Дельта-Руны. Инк вывернулся и выскользнул из её хватки, прикрывая застёжку рукой. Она схватила её так грубо, что Инк испугался, что она оторвёт её. Его дыхание сбилось от шока, но он всё же попытался заговорить. "Я стал им. Я прошёл всю подготовку…" Он замолчал, пока в голове боролись противоречивые эмоции. Ему не нужно было оправдываться, и в то же время отсутствие объяснения казалось неправильным. Продавец зарычал у него за спиной. "Так вот что они теперь делают? Набирают детей и позволяют жестоким психам вступать в их ряды?" Инк бросил взгляд назад на продавца, надеясь, что капюшон скроет боль на его лице. Я пытаюсь тебе помочь. Его взгляд тут же вернулся к женщине перед ним. "С какой стати мы вообще должны тебя слушать? Ты — одни проблемы! Есть на тебе этот дурацкий символ Дельта-Руны или нет!" "Потому что я--" — голос Инка дрогнул, когда он беспомощно оглянулся через плечо в поисках помощи у Орена. Дракон встретился с ним взглядом, прежде чем резко отвернуться. Его брови нахмурились, а крылья были плотно прижаты к бокам. Не похоже было, что он собирается ему помогать. Безнадёжность сделала сердце скелета вдвое тяжелее. С чего он вообще решил, что становление королевским стражем что-то изменит? У него всё ещё была его отвратительная репутация. Почему кто-то должен был слушать его новообретённую "власть"? "Потому что я-я королевский страж," — Инк отчаянно надеялся, что его голос звучит увереннее, чем он себя чувствовал. "И меня послали сюда, чтобы сохранить мир. Так что, пожалуйста, отступите." "Я не обязана слушать ничего из того, что выходит из твоего рта!" — взорвалась женщина. Она подняла руку, крича. "А теперь убирайся с дороги, сопляк!" Что? Я не могу дать отпор, она же гражданская! Инк вздрогнул, готовясь к удару. Но удара не последовало. Он открыл глаза и увидел, как багровая чешуйчатая рука перехватила запястье женщины в воздухе. "Хочешь ты его слушать или нет, я бы не советовал его бить," — зарычал Орен, обходя женщину. Он осторожно отпустил её руку, когда она отступила на шаг. "Ты вообще знаешь, какие наказания предусмотрены за нападение на королевского стража? Если нет, скажем так, наименьшей из твоих проблем было бы потратить 100 монет на пирог." Женщина держалась за запястье, явно пересматривая свои действия. Орен предупредил: "А теперь уходи, пока можешь. И ты," — он резко повернулся к продавцу за спиной, "Снизь свои чёртовы цены. Неудивительно, что люди злятся." Покупательница ушла довольно быстро, словно ей было стыдно, а собравшаяся толпа вскоре разошлась, продолжив свой день. Инк повернулся к дракону, полностью ошеломлённый. В голове вспыхнули воспоминания давних лет. Орен, стоящий перед ним и Олли, защищающий их от хулиганов, когда они были маленькими. Он был защищающим старшим братом Олли, точно так же, как Найтмер был для Инка. "Я-я… Спасибо," — тихо сказал Инк. Ему трудно было поверить в увиденное. То, что Орен встал на его защиту, а не стал его главным мучителем, было чем-то, что он давно забыл. "Я сделал это не ради тебя, урод," — прорычал Орен. Он сурово посмотрел на Инка сверху вниз. "Ты выбрал не ту карьеру. Как ты собираешься защищать людей, если никто тебя не слушает и не доверяет?" С этими словами Инк смотрел вслед Орену, когда тот зашагал прочь в толпу. Это было больно. Не только из-за ложного образа Орена из прошлого, но и из-за его слов. В основном потому, что они были правдой. Как он собирался защищать кого-либо, если ему даже не доверяли разбираться с бытовыми конфликтами? С тяжёлым сердцем Инк медленно двинулся в толпу сам, решив поискать Бориса, одновременно снова и снова задавая себе один и тот же вопрос. Почему он вообще подумал, что становление королевским стражем заставит людей думать о нём иначе? ****** "Ну что, как тебе рыцарство, юноша?" — глубокий голос короля прогремел с смешком, когда он непринуждённо прогуливался рядом с Инком по обширному королевскому саду у дворца. Художник нахмурился, не отвечая сразу. В этот раз он был как следует укутан, решив надеть зимнее пальто поверх формы королевского стража. Оно было довольно громоздким, но это было лучше, чем мёрзнуть. Азгор же, напротив, казался почти не изменившимся по сравнению с тёплой погодой. Шёлковистый фиолетовый топ с длинными рукавами и штаны такого бледного нарциссового цвета, что они почти казались кремовыми или белыми. И, конечно, никакой обуви на его пушистых ногах. Инк предположил, что весь этот белый мех, покрывающий его, должен помогать бороться с холодом. "Мне… тяжело. Люди вчера не особо хотели меня слушать…" — скелет оглядел сад вокруг них. Сейчас он был куда менее красочным, большинство цветов давно перестали цвести, за редким исключением вроде эхо-цветов. Все бабочки и пчёлы, летавшие здесь весной и летом, исчезли, из-за чего когда-то яркий и живой сад казался гораздо более пустым. Хотя, вероятно, ночью он выглядел куда красивее, когда загорались огни Снежного Фестиваля, теперь украшающие каждый куст. "Хотя это и понятно, я ведь всего три дня как королевский страж," — Инк пожал плечами, рассуждая вслух. Он усмехнулся. "И потом, я — это я. Ну, знаешь, урод или 'проблемный ребёнок'. Так что, может, и нормально, что никто не хочет меня слушать." Азгор посмотрел на Инка с шокированным выражением. "Эй, не говори так! Ты будешь замечательным королевским стражем. Людям просто нужно время, чтобы привыкнуть, вот и всё." Сомневаюсь. Инк погрузился в молчание, продолжая идти рядом с Королём, который медленно шагал, тихо напевая и с довольным видом оглядывая свой сад. Небольшая мысль уколола сознание художника — она беспокоила его уже несколько недель, но он так и не находил в себе смелости заговорить об этом или просто забывал из-за плотного графика. Инк посмотрел на счастливого монстра, похожего на козла, всё ещё не готовый установить прямой зрительный контакт. Знает ли он, что происходит в лаборатории? Наконец, поборов внутренние сомнения, он заговорил. "Эм, Азгор? Ты… Ты знаешь, что происходит в лаборатории внизу?" Его весёлое выражение на мгновение сменилось задумчивым, прежде чем вернуться обратно. "Ну, иногда. Меня должны держать в курсе дел, но я бы не стал притворяться, что идеально всё понимаю," — он закончил со смешком, словно смеясь над собой. Инк начал теребить пальцы. "Ты когда-нибудь слышал оттуда какие-нибудь странные звуки?" В ответ раздался смех. "Конечно! Все эти машины издают самые разные забавные звуки. А химикаты и пар тоже слышны из лестничных пролётов." "Нет, я-я имею в виду--" — скелет смутился. Он остановился и посмотрел в землю, понимая, что Азгор тоже остановился и с любопытством смотрит на него. Когда Инк снова заговорил, его голос был тихим, и он начал сомневаться, стоило ли вообще это поднимать. "Ты слышал что-нибудь вроде… рыка, может быть? Как рыка животного, но… не…" На лице Короля появилось замешательство. "Рык животного, но не…? Боюсь, я не--" — он прервался, когда его глаза расширились от осознания. "Ты имеешь в виду, рык Зверя?" Художник моргнул, глядя на него, и запинаясь ответил. "Н-ну, может быть? Это могло быть, я-я не знаю, я никогда не слышал рык Зверя вблизи…" Он слышал странные рёвы и раньше, но далеко-далеко, за пределами стен королевства. Они были настолько далёкими, что можно было бы подумать, будто он это вообразил, если бы не выражения лиц других людей, которые слышали то же самое. Воспоминание о первом разе, когда он услышал далёкий рык Зверя, всплыло в голове Инка. Ему было не больше десяти лет, и он играл в прятки в Лесу с Блу, Дримом и Олли. Он сумел забраться высоко на дерево и выигрывал, но вдруг где-то вдали разнёсся нечеловеческий рык. Несмотря на расстояние, казалось, будто воздух задрожал, и птицы вспорхнули с деревьев вокруг Инка. Тогда это было ужасно — услышать рык и вдруг оказаться в вихре перьев, птичьих криков и листьев. Инк был так ошеломлён и напуган, что свалился с дерева. Ему было так больно и стыдно из-за внезапного испуга, что он расплакался прямо перед друзьями. Даже несмотря на то, что Олли попыталась его утешить, объявив победителем, игры в прятки были отложены примерно на неделю, пока он выбыл из строя из-за травм. "Считай себя счастливчиком," — смешок Азгора вернул Инка в настоящее. "Но нет, не думаю, что слышал." "Ты не слышал? Совсем?" — переспросил Инк. Неужели Корль правда не знал или он… тоже что-то скрывал? Он сжал руки в кулаки, отталкивая эту мысль. Он не хотел верить, что именно он мог что-то скрывать. Следующее заявление Азгора принесло скелету облегчение, так как выражение его лица сменилось лёгкой тревогой. "Нет, не слышал… Что ты пытаешься мне сказать, Инк?" Страх и стыд захлестнули его, и он жалко отступил. "Н-ничего, я просто спрашивал… Я слышал звук, но он был б-больше похож на громкий удар, а не на рык, и я просто сказал про рык, потому что, эм, ну, слухи и всё такое…" Да уж, Азгор в это точно поверит. Он снова усмехнулся и повернулся, продолжив прогулку. "Ах, не забивай себе голову слухами, юноша. Они только сведут тебя с ума." Инку было ужасно стыдно, когда он последовал за Азгором. Он был таким трусом. Если уж он собирался что-то поднять, почему бы не довести это до конца? С другой стороны художник и не горел желанием поднимать эту тему. Возможно, так было лучше. Доктор Гастер не хотел об этом говорить, Азгор, казалось, был не в курсе… Может быть, и правда было нормально не поднимать шума и притвориться, что он тоже ничего не слышал. ****** В последующие недели рыцарские обязанности Инка возросли: его гораздо чаще вызывали на бытовые конфликты или королевские патрули, чем когда он был стажёром. Мало того, Андайн заставляла многих стражей спарринговаться друг с другом, заявляя, что им нужно поддерживать свои навыки на должном уровне или что-то в этом роде. Инк надеялся, что, став полноценным королевским стражем, вся эта "тренировка" останется в прошлом. По крайней мере, в качестве плюса, ему не приходилось тренироваться так часто, как когда он был всего лишь стажёром. Вместо этого его накрыла целая лавина обязанностей, которые давал новый титул. И справлялся он с ними из рук вон плохо. Инцидент на рынке был лишь первым в длинной череде проблем, с которыми он столкнулся как королевский страж. Его репутация постоянно вставляла ему палки в колёса. Почти никто не воспринимал Инка всерьёз и отказывался признавать его власть. Так что художника приходилось спасать тем рыцарям, которые сопровождали его. Это было унизительно, мягко говоря. Наконец, Снежный Фестиваль был в самом разгаре. Инк смог вернуться домой и провести всю неделю с семьёй. Разумеется, он должен был быть готов в любой момент выйти на службу, но сама мысль о передышке успокаивала. Побродив по королевству и полюбовавшись праздничными огнями вместе с Блуберри и Дримом, Инк вернулся домой, чтобы обменяться подарками с семьёй. Каждому он подарил рисунок, на которые каким-то чудом нашёл время. Ревери он подарил рисунок, где тот сонно пьёт чашку кофе, с милыми маленькими сердечками, нарисованными по краям страницы для украшения. К счастью, этот подарок смог вызвать у его угрюмого приёмного отца тихий смешок. А для Дрима Инк нарисовал глупый рисунок, где тот обнимается с Пиони. Дрим, конечно, был в восторге и тут же решил воплотить рисунок в реальность, выйдя на улицу и обняв настоящую корову. И наконец, Инк подарил свой подарок Доан — самый искренний из рисунков. Он мучительно долго, на протяжении почти всего месяца, перерисовывал семейный портрет, который хранил у себя в комнате в Доме Рыцарей. Он был далеко не идеален, но Инк надеялся, что это будет хороший подарок. Доан сидела на диване в гостиной, держа рисунок в руках, и слёзы быстро начали собираться у неё на глазах. Инка захлестнуло сильное чувство вины, и он робко протянул руку, положив её ей на плечо. "Я-я прости, может, это была не самая лучшая идея…" Он был застигнут врасплох, когда она обняла его. "Нет, нет. Он прекрасен. Просто…" Она замолчала, снова поднимая лист. Инк проследил за её взглядом — на рисунке рядом с Дримом стоял Найтмер. "Я… скучаю по нему…" — голос Доан задрожал, и она замолчала, прижимая рисунок ближе. Атмосфера в комнате заметно потяжелела, когда все погрузились в понимающее молчание. Даже несмотря на то, что она сказала, что ей нравится рисунок, Инк не мог не чувствовать себя виноватым за то, что испортил настроение. Ревери подошёл и мягко обнял Доан, пока та сдерживала слёзы. А Дрим молча сидел в кресле, рассеянно играя с ремешком нового колчана, полученного в подарок. "Ну, давно уже не было новых исчезновений," — Мечта поднял взгляд, и на его лице появилась фальшивая улыбка, которую Инк хорошо знал. "Кажется, не было ни одного с тех пор, как--" — Дрим оборвал себя, взглянув в сторону, прежде чем продолжить чуть иначе. "Меньше исчезновений — это хороший знак, верно? Может, они наконец прекращаются." "Да, это должно быть хорошим знаком. Я просто надеюсь, что так и есть," — неохотно согласился Ревери. Доан кивнула, и её голос был очень тихим, когда она добавила. "Тогда больше никому не придётся страдать. Мы сможем полностью… принять…" Она замолчала, но Инк понял, что она имела в виду. Казалось, что с наступлением Снежного Фестиваля стало трудно удерживать ту крохотную надежду, что у неё была раньше. Надеяться до события легче, чем сохранять надежду после того, как понимаешь, что ничего не произошло, когда событие наступило. Долгая, тяжёлая тишина окутала комнату. Наконец, Инк заговорил — тихо и неуверенно, пока его разум всё ещё спорил, стоит ли вообще это говорить. "А что, если… они… не мертвы?" Он не мог оторвать взгляд от кружки с горячим шоколадом, стоявшей у него на коленях, чувствуя, как взгляды всей семьи сверлят его. "Что если Найтмер всё ещё… жив?" Инк остановился, собираясь с духом, чтобы продолжить. Было так тихо, что он слышал зимний ветер за окном сквозь потрескивание камина в гостиной. В конце концов он поднял взгляд и увидел, что все смотрят на него. "У меня есть идея. Может быть, план." Глаза Доан загорелись, и она прошептала. "Это тот план, о котором ты писал в письмах?" Неохотно Инк кивнул, отвечая на её вопрос, чувствуя холодную, отстранённую ауру, исходящую от Ревери. "Я стал сильнее. Я наконец-то королевский страж. Я думал… может, я смогу убедить Азгора возобновить… поисковые группы снаружи." Он избегал взгляда Ревери, неуверенно опуская глаза обратно к кружке. Голос Дрима донёсся с другого конца комнаты. "О чём… ты говоришь, Инк?" "Мы ведь искали жертв только внутри стен, верно? А что если мы ищем не там? Что если они снаружи?" — объяснил Инк, сжимая кружку крепче. "Я хотел стать сильнее, чтобы… самому возглавить расследование. Я подумал, что так это с большей вероятностью одобрят, если я действительно что-то сделаю, а не просто буду просить отправить туда людей…" "И что ты хочешь сказать?" — Ревери резко встал с дивана, несмотря на протесты Доан. "Что Найтмер жив? Там, снаружи?" "Н-н-ну, а что если так и есть?" — возразил Инк, тоже поднимаясь со стула. Не столько агрессивно, сколько готовясь, если Ревери решит подойти. "Мы даже не проверяем там. Мы просто предполагаем, что они мертвы, даже не убедившись. Как мы можем быть уверены, что они мертвы, если даже не ищем?" "Ты серьёзно? Ты вообще слышишь, что сейчас говоришь?!" — голос Ревери сорвался на крик, когда Доан быстро поднялась и схватила его за плечо в тщетной попытке успокоить. "Там ничего не живёт!" “Я там жил!” — крикнул в ответ Инк, ставя кружку на кофейный столик, чтобы не расплескать её. Ярость и нервы заставляли его дрожать всем телом, когда он сорвался: “Да, мне было всего четыре, и вся та кровь, которой я был покрыт, была не моей, но всё равно! Если четырёхлетний ребёнок смог там выжить, почему не может Найтмер? Почему не могли выжить и все остальные жертвы?! Почему мы должны считать, что они мертвы?!” Инк вздрогнул, когда Дрим вцепился в него. Скелет нервно хихикал, выталкивая Инка из комнаты, его руки в праздничных рукавах крепко обхватили его, “Я-я, э-э, не обращайте на него внимания! Просто оставайтесь здесь, а я с ним поговорю.” Его вытолкнули из комнаты независимо от того, соглашался он или нет, пока Доан сдерживала настроенного на спор Ревери. Дрим остановился в столовой возле лестницы, ведущей на чердак Инка. Он вздохнул и тихо сказал: “Давай… не будем это поднимать, ладно? Сейчас не самое подходящее время. Особенно сейчас. Папа к этому очень чувствителен. Наверное, мы все, но он…” “А когда тогда?” — бросил Инк, и Дрим напрягся. “Кажется, что ‘подходящего времени’ просто никогда не бывает.” “Я не хочу об этом говорить, ясно?!” — прошипел Мечта. Его злое выражение слегка смягчилось, когда он добавил: “Давай не будем давать людям ложную надежду, ладно? Я просто пытаюсь тебе помочь.” Откуда ты знаешь, что она ложная? — Инк прикусил язык, чтобы не сказать этого вслух. Он решил, что продолжение спора только ухудшит ситуацию. Злость всё ещё бурлила внутри него, но он тяжело вздохнул и кивнул. Было лучше просто согласиться с идеей Дрима, чем напрямую противостоять ему из-за его убеждений. “Давай подождём здесь, пока папа немного успокоится,” — пробормотал Мечта, садясь рядом с лестницей. Инк тихо сел рядом с ним, когда противоречивые чувства накрыли его. Было ощущение, будто они вместе в одной ужасной лодке, и в то же время поведение Дрима прямо противоречило целям Инка. Из гостиной доносились приглушённые споры, пока время медленно тянулось. Они сидели рядом в полной тишине, каждый хотел сказать то, что у него на уме, но отказывался от этого из-за высокой вероятности ссоры. Между ними было негласное понимание, что лучше просто молча терпеть неприятные чувства, чем снова взорваться в жарком споре. Инк не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем рядом с ними раздался внезапный быстрый стук в боковую дверь пекарни. Инк подпрыгнул на несколько футов со своего места, прежде чем обменяться взглядом с таким же растерянным и встревоженным Дримом. “Инк! Ты там?! Открой!” Художник замер, когда снаружи двери раздался приглушённый голос Бориса. Он вскочил на ноги, а Дрим был прямо у него за спиной, когда он распахнул дверь. Ледяной ночной воздух ударил по ним, как взрыв, и Инк воскликнул: “Борис? Что слу-” Медведь тяжело дышал. Его глаза, полные слез, расширились от ужаса, и он выглядел наиболее обезумевшим, каким Инк когда-либо его видел. “М-мне нужна твоя помощь. Мой брат.” Он схватился лапой за голову, уставившись в землю. “О-он пропал. И мы нигде не можем его найти.” Скелет ничего не ответил, когда рванул мимо Дрима и вверх по лестнице в свою спальню. Он схватил Бруми, лежавшую рядом с дверью, прежде чем практически пролететь обратно вниз по ступеням. Он сорвал своё зимнее пальто с вешалки у двери, проносясь мимо ошеломлённого Дрима: “Мне нужно идти! Скажи маме и папе, что это дело королевской стражи!” Он едва успел махнуть рукой через плечо, догоняя Бориса. Инк понял, что даже не надел форму королевской стражи, а был в обычной гражданской одежде. Впрочем, он решил, что это сейчас меньшее из его беспокойств. "Боярышник! Боярышник!” — звал Борис имя своего брата на бегу. Казалось, он даже не осознавал, что Инк рядом, так отчаянно мотая головой из стороны в сторону в поисках пропавшего ребёнка. Художник заметил других королевских стражников, мчавшихся сквозь ночь, освещённую огнями Снежного фестиваля и уличными фонарями. Вдалеке слышались другие крики, зовущие мальчика, и Инк добавил к поиску свой голос. Глубокое чувство ужаса вцепилось когтями в сердце Инка. Пока он бежал рядом с Борисом, в его голове крутилась лишь одна мысль. Пожалуйста, пусть он будет в безопасности. ****** Рассветнее солнце постепенно показывалось над горизонтом, заливая окрестности бледным утренним светом. Холод помогал Инку не заснуть, пока он, спотыкаясь, подходил к Борису, сидевшему на земле. Как он мог выдерживать промёрзший тротуар, припорошенный снегом, скелет не знал. Он опустился рядом с Борисом, который даже не поднял головы, чтобы поприветствовать его. Медведь был почти мертвенно тих, единственным признаком того, что он не статуя, были видимые облачка дыхания, вырывавшиеся из его ноздрей каждые несколько секунд. Инк посмотрел на Бориса и открыл рот, чтобы что-то сказать. Он хотел сказать своему другу, чтобы тот не волновался, что они найдут его младшего брата. Но в его голове вспыхнули слова Дрима. “Давай не будем давать людям ложную надежду, ладно?” Мечта был прав. Инк не знал, будет ли обещание найти Боярышника утешающим, полным надежды ободрением, или же бесчувственным и в конечном итоге разрушительным ложной утехой. Не это ли он делал со своей мамой? Давал ей надежду там, где её не было? Не был ли он всё это время бесчувственным к чувствам Дрима и Ревери? Инк посмотрел на свои руки, перестав пытаться растирать их для тепла. Вина начала покалывать его, когда он оглянулся на собственные поступки. Он так увлёкся поисками Найтмера, что почти не задумывался о том, как это может влиять на остальную часть его семьи. Он не думал, что давал Доан ложную надежду. Но что, если это было так? И что, если вместо того, чтобы Дрим и Ревери были бесчувственными к поискам Найтмера, именно Инк был бесчувственным к ним, постоянно поднимая эту тему? Звяканье сапог о землю привлекло внимание художника. Командир Андайн остановилась перед ним и Борисом. Она сняла шлем, и на её лице было удивительно мягкое выражение. “Эй, почему бы вам двоим не пойти и не отдохнуть, ладно?” — сказала она таким же мягким голосом. “Вы выглядите так, будто вам это нужно.” Скелет медленно кивнул. Его веки казались весом по десять фунтов каждое. Он взглянул на Бориса, который смотрел на Андайн с недоверием. “Н-но мы ещё не--” — начал он. “Мы продолжим поиски,” — перебила его Андайн. “Вы были на ногах всю ночь. Вам нужно идти домой и отдохнуть. Потом вы сможете снова выйти и помочь. Уставшими вы не принесёте много пользы, скорее всего, вы просто что-то упустите.” Она протянула руку в перчатке и похлопала Бориса по плечу. Она улыбнулась ему, и эта улыбка была доброй и мягкой, а не её обычной уверенной ухмылкой. “Не волнуйся. Мы его найдём, хорошо?” Командир бросила на них последний взгляд, прежде чем снова надеть шлем и зашагать прочь. Её выкрикиваемые приказы другим рыцарям постепенно затихли вдали, пока Инк смотрел ей вслед. Он посмотрел на Бориса. Тот всё ещё не сдвинулся со своего места и, похоже, не собирался. “Я… я могу проводить тебя домой, если хочешь.” Борис пожал плечами в ответ. Между ними повисла долгая тишина. Медведь был неподвижен, Инк не уверен, что сказать или сделать. Он не хотел просто встать и уйти от друга, поэтому художник просто молча сидел на холодном тротуаре, надеясь, что его присутствие принесёт Борису хоть каплю утешения. Наконец от него вырвался тихий фыркающий смешок. “Не волнуйся, говорит. Мы его найдём, говорит.” Он схватил пригоршню снега и швырнул её, рыча: “И как, чёрт возьми, это сработало с другими исчезновениями?” Инк не ответил. У него не было ответа. Единственное, в чём он мог быть уверен насчёт других исчезновений… В том, что они не вернулись. Внезапная волна осознания, казалось, накрыла Бориса, когда он повернулся к другу. В его глазах блеснули слёзы, когда он тихо произнёс: “О да… мне так жаль, я совсем забыл--” “Нет, нет, всё в порядке,” — перебил его Инк. Он отвернулся и пробормотал: “Я… переосмысливаю сейчас некоторые вещи…” Между ними снова повисла тишина. Скелет уже начал теряться в собственных мыслях, когда рядом раздалось тихое всхлипывание. Он поднял взгляд и увидел, как крупные слёзы катятся по щекам Бориса. “Прости, я просто-- я не знаю.” Медведь медленно вытер слёзы одной лапой, глядя на тротуар перед собой. Его уши опустились, а голос дрогнул. “Просто… ч-что я скажу маме?” Борис уткнулся лицом в лапы, и его тело сотрясали тихие всхлипы. Сердце Инка сжалось в груди. Он молча встал и обнял своего друга так крепко, как только мог. Художник мягко погладил шерсть на макушке медведя и решил, что это нормально — не знать, какие слова сказать. Всё, что он хотел, — чтобы Борис знал: он рядом. ****** Прошло ещё несколько недель. Боярышник разделил судьбу других исчезнувших. Королевская стража продолжала расследование в отношении юного медведя, но значительно реже, чем раньше. Снежный Фестиваль закончился трагедией, и Новый Год начался с того, что королевство погрузилось в очередную депрессию. Паранойя достигла нового пика: люди боялись, что их близкие станут следующей жертвой исчезновений. Возможно, единственным положительным событием для Инка было то, что он смог снова переехать домой. Большинство жителей Дома рыцарей смогли вернуться домой раньше, чем в предыдущие годы. У него было подозрение, что это произошло из-за плохо скрываемых угроз беспорядков, когда семьи требовали воссоединения. Семья Инка оказалась в похожем состоянии. Депрессия Доан усилилась после Снежного Фестиваля, поскольку её надежды найти Найтмера были полностью разрушены сочетанием ссоры и исчезновения Боярышника в тот же самый день. Словно вселенная сыграла с ней злую шутку. Отношения Ревери и Инка снова стали напряжёнными. У художника сложилось впечатление, что Ревери снова винит его в возвращении депрессии Доан. И скелет отчасти чувствовал себя виноватым. Была бы она так сильно подавлена, если бы он не пытался так настойчиво убедить её, что Найтмер всё ещё жив? А Дрим изо всех сил старался сохранить мир в доме. Он постоянно пытался поддерживать настроение всех вокруг, одновременно беря на себя обязанность подбадривать подавленных покупателей, заходивших в пекарню. Инк знал, что долго так продолжаться не может. Он лишь надеялся, что будет рядом, чтобы подхватить Дрима, когда тот неизбежно выгорит. И, наконец, Борис. Его хороший друг полностью изменился после исчезновения Боярышника. Он с трудом заставлял себя вставать с постели, и Инк больше не видел его ни на патрулях, ни на вызовах. Андайн дала ему бессрочный отпуск, чтобы он мог быть дома с семьёй. Художник хотел навестить его у него дома, но редко мог это сделать из-за недоверия со стороны родителей Бориса. К тому же Инк не хотел добавлять им лишнего стресса. У них пропал ребёнок — меньшее, что он мог сделать, это держаться подальше. Поэтому скелет полагался на Мэри, которая фактически имела второй дом в жилище Аппатитов. Сейчас Инк сидел в кабинке с нетронутым напитком перед собой в “Золотом цветке”. Он уже какое-то время ждал, когда придёт Мэри. Горло пересохло, но он был слишком нервным, чтобы действительно выпить напиток. Художник натянул капюшон своей формы стражи на лицо, находя утешение в его способности скрывать. Бары всегда были слишком шумными — звяканье стаканов, громкий смех и часто бодрая музыка. Наконец Инк услышал знакомый голос Мэри, когда она вошла в “Золотой цветок”. Он поднял взгляд и поприветствовал её, когда она подошла к кабинке. Овечка плюхнулась напротив него и откинула голову на спинку сиденья. Белая шерсть на её голове выглядела более спутанной, чем обычно, будто она даже не потрудилась её расчесать, хотя шерсть и так не слишком поддаётся расчёсыванию. Мэри тяжело вздохнула. “Так, я здесь. Фух, как же хорошо, что сегодня не работаю; я уже устала.” Она взглянула на стакан перед Инком и указала на него копытом. “Ты собираешься это пить?” Инк покачал головой. “Нет, мне не хотелось.” Он моргнул, когда Мэри довольно быстро осушила стакан, удивлённый тем, что она даже не спросила, что это за напиток. Она промокнула рот салфеткой, поставив стакан обратно. “Я удивлена, что ты не собирался его пить. Я думала, ты будешь как большинство людей здесь,” — она кивнула в сторону оживлённого бара. “Немного выпить было бы неплохо после всего, что случилось…” “Ну да, но--” Инк отвёл взгляд, прежде чем признаться. “Я подумал, что лучше сохранить ясную голову.” Даже если забыться на немного было бы приятно. “Так… как Борис? Он… в порядке?” Брови Мэри печально нахмурились, пока она рассеянно крутила шнурок на своём розовом капюшоне. “Он… держится. Вся его семья пытается держаться.” Её голос стал жалким, когда она добавила: “Только маленькая Ягодка кажется по-настоящему счастливой. Она всё время спрашивает, когда…” Она не закончила фразу и вздохнула. “Я просто говорю ей: ‘Скоро. Он скоро вернётся.’” Острая боль пронзила сердце Инка, когда он задумчиво уставился на стол. Скелет вздрогнул, когда Мэри вдруг приподнялась на сиденье и уставилась на него. В её глазах была мольба, когда она спросила: “Это неправильно? Говорить ей так? Я не знаю, что я должна ей говорить.” Раньше Инк бы сказал, что нет, это не неправильно. Но теперь он начал сомневаться. Он хотел верить, что его собственный член семьи всё ещё жив где-то там, вместе с другими жертвами. И часть его всё ещё верила в это; он просто не был уверен, навязывает ли он свою надежду другим, будучи оптимистом, или же эгоистом. “Ты всё ещё ищешь его?” Сердце Инка ёкнуло, когда он моргнул и посмотрел на Мэри. “Ч-что?” “Ты всё ещё ищешь Найтмера?” Мэри отвела взгляд и застенчиво пояснила: “Я помню… раньше ты его искал. Иногда я слышала тебя по ночам.” художник быстро отвернулся, когда воспоминания нахлынули на него, а Мэри продолжила: “Но в последнее время я тебя не слышу. Я уже очень давно не слышала тебя ночью и, кажется, давно не слышала, чтобы ты вообще об этом говорил. Ты… Ты всё ещё ищешь его, правда?” “Я-я--” — Инк запнулся, прежде чем опустить голову. Дело было не в том, что он не хотел его искать. Просто… “Я не уверен,” — тихо ответил он. “Подожди, ты сдаёшься?” — недоверчиво спросила Мэри. Когда Инк замялся с ответом, она воскликнула: “Но ты не можешь сдаться! Найтмер — твой брат, верно? Неужели у тебя больше нет веры, что ты можешь его найти?” Скелет нахмурился в замешательстве, глядя на неё. “Но… почему? Ты первый человек, который вообще относится к нему так, будто он всё ещё жив.” Мэри выглядела несколько удивлённой его прямотой. “Ну, я, да, думаю, что верить в то, что они… ушли, имеет больше доказательств, чем наоборот.” Она помолчала, прежде чем умоляюще добавить: “Но слушать тебя и твою решимость найти Найтмера было вдохновляюще, по меньшей мере.” Она положила копыто себе на грудь и решительно сказала: “Раньше у меня не пропадал никто близкий. Но теперь — младший брат Бориса… Если есть шанс, что он всё ещё жив, какой вред в том, чтобы бороться за это?” “А если… это даёт людям ложную надежду?” — неуверенно спросил Инк. Брови Мэри опустились. “Надежда — не плохая вещь, если спросишь меня. Она может принести людям настоящую пользу.” Она тихо усмехнулась, добавив: “Гораздо легче выстоять, когда у тебя есть хоть немного надежды, как думаешь?” Инк молча смотрел на неё. В конце концов он кивнул, соглашаясь. Мэри улыбнулась. “Так почему бы нам не работать вместе? Я помогаю Борису и другим жителям королевства как гражданская. А ты,” — она указала на застёжку в виде Дельта-Руны на плаще Инка, — “помогаешь со стороны королевской стражи. Поможем найти наших пропавших друзей, соседей… и близких.” Коснувшись замочка, Инк решительно кивнул, когда из почти погасших углей в его сердце начала формироваться новая искра. Он всё ещё не знал, прав он или нет, но, тем не менее, художник чувствовал, что может что-то сделать. Возможно, он сможет их найти. Ему просто нужно добраться до внешнего мира. ****** “Он там?” — спросила Андайн, когда Инк выходил из переулка, а его светящийся шарик покачивался рядом. Он отпрянул, когда Пеппер выскочила рядом с ним, осыпав его землёй, которую стряхнула со своих пятнистых ушей и тёмных кудрявых волос. “Нет, командир! Там его нет!” — пролаяла она, высунув язык. Андайн проворчала, повернувшись к королевскому чиновнику рядом с ней. “Так что у нас теперь?” Монстр-малиновка посмотрел в свой планшет и сказал: “Это означает, что северо-запад и весь южный квартал королевства проверены и учтены.” В голове Инка мелькнули воспоминания о том, как он искал по королевству в одиночку. Он просто полагался на память и визуальные ориентиры. Ему и в голову не приходило использовать планшет и компас, чтобы отмечать места, которые он уже проверил. Хотя, зная себя, ему было легче запоминать, если он представлял это как поиск дома с красноватыми кирпичами и изящно вылепленной статуей спереди, а не “северо-западного квартала”. Андайн покачала головой и проворчала. Затем она выместила своё раздражение на человеке-рейнджере позади неё. “Чёрт! Почему так холодно? Где Эмбер, когда она так нужна?” “Она снова ведёт патруль вдоль юго-восточного периметра, командир,” — чирикнул малиновка, и Андайн в гневе зашагала прочь. Инк пошёл за Андайн и подождал, пока остальные не разойдутся достаточно далеко, чтобы быть относительно вне пределов слышимости. Он набрался смелости заговорить, несмотря на то, что Андайн была явно не в настроении. “Эм, командир?” Она лишь хмыкнула в ответ, продолжая маршировать. “Вы когда-нибудь были снаружи?” Он остановился, когда Андайн резко затормозила перед ним. “Ну, за внешними стенами? За пределами королевства?” Рыбина повернулась и посмотрела на него с полным недоумением. “Там? За пределами королевства?” “Да. Вы когда-нибудь были в одной из тех… поисковых групп? Как та, что привела меня в королевство?” “Боги, нет,” — фыркнула Андайн. “Я была слишком молода, когда они перестали этим заниматься. Король Азгор был, впрочем, как ты наверняка уже знаешь.” Инк кивнул. Он помолчал, прежде чем спросить: “Вы знаете, почему мы перестали это делать?” Она рассмеялась, продолжая идти. “Потому что все мертвы! Вот почему! Господи, откуда у тебя вообще такие мысли, малявка?” “Откуда вы знаете?” “Потому что я--” Она снова остановилась. “Ну, потому что они--” Андайн застыла, бросив на Инка взгляд искоса. В её выражении смешались разные чувства, хотя было трудно понять какие именно. “Потому что они так сказали…” Двое снова погрузились в тишину. Ему показалось, что он почти заметил вспышку сомнения на лице Андайн, прежде чем она резко встряхнула головой. Она уже открыла рот, будто собираясь яростно это отрицать, но впереди раздался крик королевского стражника. “Эй! Что вы здесь делаете? Гражданским нельзя быть снаружи после темноты!” Сердце Инка замерло, когда знакомый отчаянный голос выкрикнул в ответ: “Мне нужно! Это моя мама! Она собирается-- я должен её остановить!” Инк и Андайн почти одновременно рванули с места. Сапоги скелета гулко стучали по мостовой, пока он не завернул за угол. “Дрим!” — крикнул он, когда Мечта и стражники перед ним обернулись. “Инк!” Дрим подбежал к нему, едва не смяв лист бумаги в своей золотой перчатке. Он схватил его за руки и затряс их, отчаянно говоря: “Мама! Она-- она собирается сама искать Найтмера!” Что? Ноги Инка уже двигались раньше, чем мозг успел осмыслить. Он схватил Дрима за руку и потащил его за собой, ускоряясь. Он слышал, как за ними бегут другие, понимая, что остальные стражники и Андайн тоже следуют за ними. “О-она просто оставила это письмо,” — запинаясь, говорил Дрим. Его голос был тонким от шока. “Без предупреждения. Она сказала, что устала ждать. И ч-что пойдёт искать сама.” Дома и здания быстро исчезали позади, когда они выбежали за внутренние стены и направились к внешним. “П-прости, это-” Помимо того что бег мешал говорить, Инк спотыкался на словах, когда его накрыли вина и паника. Это была полностью его вина. Если бы он просто молчал, возможно, Доан никогда бы не сделала ничего столь безрассудного. Он искренне думал, что помогает ей, стараясь сохранить её надежду. Как это помогало ей сейчас, если она добровольно шла навстречу своей смерти? Инк ждал, пока станет сильнее и полноценным стражником, именно для того, чтобы снизить шанс погибнуть, если он отправится туда. Но, возможно, он ждал слишком долго? Наконец он увидел её. Далеко впереди, почти у внешних ворот. Смогла бы она вообще открыть их в одиночку? “Мама! Мама, остановись!” — кричал Дрим, мчась позади Инка. Андайн сложила ладони рупором и крикнула: “Мэм, немедленно остановитесь! Там опасно!” Они были слишком далеко, чтобы Доан могла их как следует услышать. Инк видел, как она всё ближе и ближе подходит к воротам. Она уже у них? Внезапно Инка осенила идея. Он мог попытаться применить заклинание с помощью Бруми, чтобы остановить её, но боялся случайно навредить ей. Вместо этого он оглянулся через плечо на Дрима. “Дрим! Ты взял лук?” Дрим моргнул в замешательстве, затем покачал головой. “Я-- нет, я оставил его дома! А что--" Инк развернулся и бросился к человеку-рейнджеру позади них. “М-могу я одолжить твой лук? Всего на секунду?” “Ч-что?” Он посмотрел на Дрима за спиной Инка, прежде чем поспешно протянуть ему лук. “Ладно, только будь осторожен!” Художник подбежал обратно к Дриму, который остановился. Он протянул ему лук, пока Андайн и другие стражники пробегали мимо. “Вот! Просто и-используй одну из своих стрел и останови её!” “Я-- а как же--" Дрим покачал головой, и на его лице появилось решительное выражение. “Ладно, беги вперёд.” Он повернулся и сформировал в руке ярко-синюю стрелу. Он осторожно наложил её на тетиву и натянул, целясь далеко к внешним воротам и Доан. “Я остановлю её.” Инк с восхищением моргнул, глядя на друга, прежде чем рвануть мимо него. Холодный воздух жёг щёки, когда он мчался вперёд. Он поднял взгляд, увидев, как синий свет пронёсся над ним высокой дугой, летя к цели. Хотя она всё ещё была далеко, Инк понял, что Доан уже касалась внешних ворот. Вдруг магическая стрела вонзилась в участок ворот прямо над рукой скелета, заставив её в испуге отскочить. Она резко обернулась и увидела Андайн, королевских стражников, Инка и Дрима, мчавшихся к ней издалека. “Что, по-твоему, ты делаешь?” — рявкнула Андайн, когда наконец остановилась перед ней. “Ты же знаешь, что гражданским запрещено заходить так далеко!” Инк резко затормозил и с благоговением уставился на массивные внешние ворота. Видел ли он их когда-нибудь так близко? Они возвышались над их головами и были сделаны из тёмного дерева, с чёрными металлическими болтами и замками повсюду. Возможно, Доан и не смогла бы выйти, даже если бы захотела. “Я-я собираюсь--" Доан выглядела так, будто была не до конца в сознании. Её глаза были мутными, с большими кругами под ними. В её голосе звучало упрямство, когда она продолжила: “Я собираюсь найти своего сына. И того маленького ребёнка, который только что пропал.” Инка кольнуло в сердце. Боярышник пропал уже несколько недель назад. Он вздрогнул, когда Доан повернулась к нему с усталой улыбкой на лице. “Как Инк собирается.” Андайн и остальные стражники повернулись к нему. Медленное осознание появилось на её лице, когда она словно сложила кусочки головоломки. Однако она всё же спросила Инка, и в её голосе прозвучало предупреждение: “Что ты собираешься делать?” Инк не мог подобрать слова, переводя взгляд с Андайн и стражников на приёмную маму. Он не был готов; он не ожидал, что его вот так поставят перед фактом. “Он собирается найти всех жертв исчезновений! Он верит, что они все там, снаружи, и мы просто ещё не ищем. Правда ведь, дорогой?” Инк замер, глядя на неё. Она давно его так не называла. Глубоко в глазах Доан блеснула надежда вместе с гордой улыбкой. Наконец-то тот знакомый свет, которого так долго не было в её взгляде, снова был перед ним. Если не считать кругов под глазами и лёгкой мутности, она напоминала прежнюю себя. “Я-я--” Давление нарастало внутри Инка, когда он чувствовал, как Андайн и стражники нетерпеливо ждут ответа. Он услышал, как Дрим остановился позади него, и ощутил его взгляд, сверлящий спину. Ему хотелось провалиться сквозь землю, когда выражение Доан дрогнуло, а в голосе появилась боль. “Ты ведь веришь, что Найтмер и остальные жертвы там… верно, дорогой?” Вот и всё. Теперь его план был раскрыт. И теперь Инку нужно было сделать выбор. Продолжать ли верить и держаться за старую надежду? Или принять новое убеждение Дрима и Ревери — не распространять ложную надежду? Наконец он заговорил: “Я… верю.” Инк сглотнул и продолжил, опуская взгляд от множества устремлённых на него глаз. “Я не думаю, что мы можем считать исчезнувших мёртвыми, если даже не проверили, что там, снаружи.” На лице Доан снова появилось выражение гордой матери, когда она повернулась и лучезарно посмотрела на Андайн. “Видите? Они могут быть там! Разве это не прекрасно?” Инк был удивлён тем, насколько спокойно и поддерживающе ответила Андайн: “Да, вполне могут. Но мы этим займёмся, мэм. Оставьте опасные дела опытным королевским стражникам.” Она подошла и бросила на Инка предупреждающий взгляд, наклоняясь, чтобы прошептать: “Ты уже говорил об этой безумной идее королю?” “Ещё нет.” “Тогда скажи ему. И как можно скорее,” — прошипела Андайн. “И не удивляйся, если это не прокатит.” Затем она обратилась к королевским стражникам и Доан и велела им следовать за ней. Она подошла и обняла Инка и Дрима. “Простите за весь этот переполох. Я просто хотела их найти.” Она улыбалась, говоря: “Но только представь, скоро у нас может снова быть Найтмер. И младший брат твоего друга. Теперь у нас есть поддержка стражи!” Инк кивнул с нервным смешком. У него не хватило духу сказать ей, что это всё ещё под вопросом. Дрим тоже тихо рассмеялся, прежде чем остановиться. “Эй, эм, мам? Ты не против пойти вперёд? Я хочу немного поговорить с Инком.” Скелет почувствовал, как по лбу стекла капля пота, когда он взглянул на Дрима. Это не сулило ничего хорошего. Доан кивнула с доброй улыбкой. “Хорошо, только догоняйте. Я хочу видеть вас обоих дома.” Затем она пошла вперёд за Андайн и стражниками. Она помахала через плечо, добавив: “И ещё раз простите за все хлопоты!” Тишина накрыла их двоих, напряжение тяжело повисло в воздухе. Дрим стоял спиной к Инку, его брови были сведены в сердитый хмурый взгляд, и он отказывался даже смотреть на него. Казалось, он пытался взять свои чувства под контроль, прежде чем заговорить, но у него плохо получалось — отсюда и удушающая тишина. Художник ёрзал, пока не выдержал. Он повернулся к Дриму и выпалил то, что давно хотел сказать: “Прости. Прости, что я всё это сделал. Это моя вина, что она сюда выбежала, я знаю. Я-я просто не хотел, чтобы мама теряла надежду! Я думал-- я думаю, что Найтмер всё ещё может быть жив! Мы даже не проверяем там, снаружи. Нам просто нужно держаться за надежду, и если бы мы могли просто--” Голова Дрима опустилась, его лицо исказилось гримасой. Всё его тело задрожало, он сжал кулаки, прежде чем резко поднять голову и взорваться отчаянным криком: “О Боже, Инк!” Инк застыл, ошеломлённый, и неуверенно отступил на шаг, глядя на Дрима. Его приёмный брат резко развернулся и уставился на него, по лицу текли яростные слёзы. “Просто оставь это, ладно?!” — Мечта махнул рукой в сторону внешней стены. “Прошли месяцы! Ещё чуть больше трёх — и пройдёт целый год! Ты не понимаешь?! Он не вернётся! Его больше нет!” Слёзы продолжали заливать его лицо, пока он тщетно пытался их стереть. Голос дрогнул и сорвался, когда он выдавил: “И-и на этом этапе я в каком-то смысле надеюсь, что так и есть.” В горле Инка встал болезненный ком, словно кто-то схватил его сердце и выкручивал, как мокрую тряпку. Слёзы медленно потекли по его щекам, когда он поднял руку, чтобы прикрыть рот. “Ч-что…? Т-ты не…” “Прошло слишком много времени, Инк. Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?” — Дрим разрыдался, продолжая: “Т-ты говоришь, что он там. Живой. Н-но он совсем один. Замёрзший, напуганный и один. Среди тварей из ада, которые не остановятся ни перед чем, чтобы убить его.” Он схватился за лоб, задыхаясь. “И-и ты говоришь… что он был таким… месяцами. Если он каким-то образом не умер от голода и его не разорвали.” Дрим покачал головой, впиваясь в Инка заплаканным взглядом, и его голос снова поднялся, наполненный глубокой, укоренившейся злостью. “И я не хочу этого представлять! Я не хочу в это верить, Инк! Правда, что хуже? Что он умер давно, или что он каким-то образом всё ещё жив там, в этом аду?” Художник с трудом сумел проглотить всхлип, пытавшийся вырваться наружу. Резкая боль сжала грудь, когда внутри него закружился шторм подавляющих чувств. Маленький скелет хотел сделать всё, чтобы утихомирить их, и ему пришлось бороться с привычными тёмными порывами, нашёптывающими в голове. Горячие слёзы катились по его лицу, когда он отвернулся, чтобы Дрим не видел его выражения. Медленно ему удалось заговорить, не сорвав голос: “Я… я не знаю.” Между ними повисла тяжёлая тишина, пока каждый пытался прийти в себя. Мечта тихо шмыгнул носом, вытирая последние слёзы с лица. Инк же не стал вытирать следы слёз, несмотря на то, что холодный воздух жёг мокрую кожу. У него просто не было на это сил. “Ну, пойдём,” — наконец сказал Дрим, хотя его голос всё ещё звучал напряжённо, словно он изо всех сил старался не расплакаться снова. “Д-думаю… папа был не в восторге, когда я ушёл. Я… я не хочу, чтобы ты столкнулся с ним в одиночку.” Ком в горле Инка стал только больнее, когда он заставил себя последовать за ним в долгом пути обратно к внутренним стенам. Он догадывался, что Ревери будет в ярости. Сердце болело. Всё, чего он хотел, — это вернуться домой и спрятаться в своей комнате, где он наконец сможет наедине дать волю своим настоящим чувствам.