Непроизнесенное

Снег огромными кусками падал на землю. На узкой дорожке тысячи следов чужих ботинок, есть совсем маленькие, а есть такие, что глядишь, и с животным перепутаешь. Высокий фонарь едва освещал переулок, снег свалился на свет, наводя еще большей тоски. Она шла, смотря только себе под ноги, будто боясь, что вдруг кто-то ненароком нагло ворвется в ее голову, узнает обо всем, о чем она думает. Облако дыма вырвалось из ее рта, она выдохнула лишний воздух. Сердце забилось чаще, а ноги словно сами понеслись быстрее.  — Даша, иди мой посуду! — не успев переступить через порог, уже дали поручение. Руки оттаяли под теплой водой, а мысли только крепче застревали в голове.  — Да я чуть не задохнулась! — она жаловалась на другой конец провода, держась за поручень в автобусе. Женщина средних лет покосилась на нее, тут же отвернувшись. Женя стала жаловаться чуть тише. Каждый четверг начинался одинаково, сначала это обыкновенные сборы, под какое-нибудь аниме на фоне, а потом квест «Кто быстрее»: Женя на остановку или автобус. Чаще выигрывал автобус. Она уже хорошо научилась бегать в ботинках, благо, тут не бывает снега по колено. Зайдя в небольшую студию, щеки порозовели, а дурацкую шапку наконец можно снять. Длинноногая девочка с рыжими волосами поспешила ей навстречу.  — Я тебя и не ждала раньше, — они рассмеялись, постоянно шутя на эту тему, — Давай, сейчас занятие начнется.  Мимо девочек проскочил парень, оставив за собой шлейф табака.  Но Женя думала о чем угодно, но только не об английском.  Женя постоянно поглядывала влево, прикрываясь длинными волосами. Казалось, щеки все еще розовые. А он изредка смотрел куда-то сквозь нее, словно ее здесь нет, да и никогда не было. Парень смеялся так громко, что каждый урок получал тысячи замечаний. Кудри на голове всегда растрепанны, а кофта с тремя белыми полосками уже казалась какой-то, родной, что ли? Женя никогда не позволяла себя слишком долго смотреть в его сторону, этот раз не был исключением. Единственное, что изменилось, это взволнованный взгляд подружки, она как бы спрашивала «Ты опять?». Женя сама уже потеряла счет времени, сколько это все длится. Полгода? Год?  Естественно, никаких попыток или малейших намеков она не подавала ему. Слишком страшно? Или простая, крепко держащаяся установка, где-то глубоко в голове «невозможно»? Половина восьмого, рассветет ближе к десяти, а потеплеет ближе к апрелю.  Кабинет медленно наполнялся детьми, доска еще со вчерашнего вечера сверкает, а бумажные снежинки все никак не хотели держаться за скотч на окнах школы.  Даша всегда старалась придти чуть пораньше, но в этот раз почему-то задержалась. Света в кабинете не было, видимо, сегодня никто просыпаться не хотел. Видно лишь яркие экраны телефонов, кто-то для удобства включил фонарик, читая конспект. Но ни у кого даже в мыслях не было включать свет, так что и Даша не стала этого делать.  Подходя к задней парте среднего ряда, она разглядела две спящие головы справа от себя. Ничего лучше, чем ударить по столу, в голову не лезло.  — Что случилось? — темные волосы отпрянули от лица, а глаза быстро заморгали.  — Даже не удивлена, что Соня не реагирует, — она прыснула со смеху, начиная расспрашивать, почему они спят не на уроке, а до него.  Падая на свою парту, глаза слипались, а книжка по литературе не соглашалась стоять на старенькой подставке. В окнах темнота, видно только стремительно падающие снежинки, они кружились, переключая на себя все внимание девушки. Даша не любила зиму, никогда не привлекали новогодние праздники, ведь это постоянная суета, куча потраченных денег и сил. Тем более, минус на градуснике никогда не вызвал улыбку, приходиться одеваться в три слоя, носить нелюбимую обувь и постоянно пытаться согреться.  — Рассаживаемся! — тускло желтый свет ослепил всех, кто держался и не спал. Женщина, на высоченных каблуках, одним словом заставила всех замолчать, на ее голове не торчало ни единого волоска, а длинная юбка карандаш сидела идеально.  Урок обещал пройти спокойно, только отвечают сегодня все, без исключения. Еще недели две назад было задано стихотворение «Незнакомка», но, кажется, несмотря на то, что все узнали о домашнем задании четырнадцать дней назад, не всем оно по душе.  Уткнувшись носом в парту, Даша попыталась повторить злосчастного Блока, но в один миг ее внимание резко переключилось.  — И влагой терпкой и таинственной.. — одноклассница, смотря в пол, пыталась рассказать с выражением, но все строчки путались в голове, а тридцать пар глаз только усугубляли положение. Длинные волосы привычно закрывали четверть лица, а руки всегда были за спиной. Даша разглядывала ее, одновременно очень ругая себя за это, ведь самой Даше было бы безумно неловко, если бы кто-то провернул с ней такое же. Но тут же появилось тысяча оправданий: она не одна на нее смотрит, что такого в обычном взгляде? Однако, варианта не смотреть вообще — не было. Она не понимает, почему стала постоянно на нее смотреть.  — Евгения, очень неуверенно, очень.. — женщина, с высшим образованием, постукивала ручкой по журналу, явно размышляя как ее оценить, — Садитесь, девятка, думаю, вы просто нервничаете, — Женя, поблагодарив учителя, поспешила назад на свое место. Она сидела на третьей парте около самого окна. И это место было самым удобным, но далеко не для Жени, ведь с задней парты ее было прекрасно видно, всю.  Девушка, усыпанная веснушками, каждый день замечала новые вещи, сегодня например этой вещью стали ее пальцы, когда она нервничала, они у нее непроизвольно скрещивались. Пару дней назад, она увидела, как та постоянно рисует звездочки на полях. Пару раз удалось застать, как учителя отчитывают за это.  В последние время все изменилось. Дашу стало тревожить то, что теперь, она идет в школу, только чтобы узнать о ней что-нибудь новое. Стала замечать, что начинает теряться, когда та спрашивает, что во втором. Робеет каждый раз, стоит ей повернуться, пусть даже не пересекаясь взглядами. Но ведь раньше никогда такого не было. Сердце никогда не начинало биться быстрее при виде кого-то, дыхание никогда не сбивалось от невольных прикосновений, а по всему телу никогда не проходился ток. Что это?  Девочки учились в одном классе уже несколько лет. Даша перевелась в середине шестого класса, по случаю переезда. Здесь было в тысячу раз сложнее влиться в коллектив, ведь здесь дети, которые застали уже все эры и состояния друг друга, миллионы раз уже переобщавшись со всеми. Но у нее получилось. Одноклассники сначала сторонились, но позже приняли как свою. У Жени же в этом классе была огромная куча проблем, постоянные ссоры, смены компаний, слухи, слезы и фальшивые друзья. Но в последний год, жизнь как-будто изменилась абсолютно у каждого. Будто, наконец к каждому пришло осознание, что это последний год вместе. Все осознавали, что они больше никогда не соберутся вот так, все вместе. Пусть и было уже миллион обещаний: «Да, отвечаю, точно все придут». Будем честны, соберется только четверть, и то, есть гарантии?  За три года обучения вместе, между ними по-прежнему остается один единственный статус «одноклассницы». Хотя казалось бы, сколько у них общего? Вот только ни одна, ни вторая, не в курсе об этом самом “общем“. Максимальный контакт случился два года назад. Тогда, в конце мая, их класс выбрался на какую-то экскурсию, и так вышло, что в автобусе сидели рядом — не получилось полтора часа не молчать.  — Да давай уже пиши, Женя, реально, сколько можно? — рыжеволосая махала руками, яростно доказывая, что если написать мальчику, который нравится, то планета не схлопнется.  Матвей — парень, учащийся в параллели, уже который год ходит вместе с Женей на Окворд. Никогда не отличался особым поведением, постоянные приводы к социальным педагогам, курение и огромный круг близких друзей. Множество ребят из школы стремятся туда попасть, но парень не пускает.  — Знаешь, я чувствую себя типичной девочкой, которая влюбляется в самого популярного мальчика школы, — она нервно усмехнулась, стыдливо отводя глаза. Он понравился Жене, как только она пришла на первое занятие. Он тогда казался не таким, как все остальные. Тем более, у нее каждая влюбленность проходит именно так: тихо, никаких первых шагов, лишь переглядки и незаметная слежка со стороны. Так просто легче, никто ничего не требует, никаких проблем, да и в принципе, совсем ничего.  Но сегодня, подружка решила, что так дело не пойдет, нужно наконец-то действовать. Да и помимо всего этого, это последний год, когда они учатся в одной школе, к тому же, Матвей направо и налево всем кричит, что уйдет из этого злосчастного Окворда, как только появится возможность.  — «Привет, это Женя, не против пообщаться, может прогуляемся?», — девушка, красная, словно рак, зачитала сообщение подружки, та кивком одобрила. Оставалось только ждать ответа. В голову сразу полезли варианты разного характера. Страшно было от того, что самые жестокие варианты, с легкостью могли оказаться самыми вероятными. Отошьет? Согласится? Заблокирует? Посмеется?  Через пару секунд слышится пронзительный звук. Уведомление.  — Да! Он согласился! — комната залилась воплями, а жизнь Жени, похоже, начинает заливаться красками.  Свист чайника, приглушенная лампа, полная тишина — обстановка, которая после одиннадцати царила всегда у Даши.  — Сколько сахара? — на автомате схватив ложку, сахарницу, она дожидалась ответа от девушки, сидящей за столом.  — Даш, все в порядке? — взволнованные зеленые глаза не давали Даше увильнуть от ответа. Бордовыми ногтями она постучала по столу, все еще сверля ее взглядом. Общаются они далеко не недельку, знают друг друга, словно росли вместе, а последний месяц Соня каждый вечер заходит к Даше. Причины бывают разные, чаще всего просто поболтать. А тут, она забывает сколько сахара?  — Что? Да, я в норме, — поставив кружку на стол, чай едва весь не пролился на них обеих. В норме? Невозможно даже представить, для кого такое состояние может оказаться нормой. Соня не отлипала еще минут пятнадцать, если бы это был кто-то другой, то она бы в жизни не обратила внимание на этот чай, но перед ней Даша. Даша, которая за вечер хоть раз улыбнется и не отведет глаза десять раз в секунду.  — Что значит, когда человек не выходит из головы? Когда он засел так глубоко, что его ну никак оттуда не выгонишь? Что значит, если я не могу нормально спать из-за нее? — выпалив на одном дыхании, отдышка потом была такая, будто километр навернула. Но ведь это даже не половина того, что хотелось бы вылить из своей головы, чтобы больше мысли не превращались в одно огромное болото, в котором Даша, кажется, застряла надолго.  Светловолосая подружка сумела найти подходящие слова, у нее даже получился свой маленький монолог, а Даша, в свою очередь, заметно выдохнула.  — «Добрый вечер, извиняюсь за позднее сообщение. Попросили сообщить всем одиннадцатым классам. Наша школа начинает активно заниматься подготовкой к вальсу. Занятия будут проходить по пятницам, 16.00» Спустя две недели снег начинал таять, будто точно знал, что близится Новый Год. Теперь на дорожках от той незабываемой красоты, осталась лишь грязная слякоть.  Сегодня первое занятие. Занятия будут проводиться в спортивном зале, и хоть одиннадцатых классов было всего три, в хореографический они все равно не помещались. Высоченные потолки, нескончаемый запах пота, сколько не проветривай, и много много криков. Опыт вальса был далеко не у всех, некоторые тренировались в летних лагерях, нашлись и те, кто занимался профессионально, были такие, что схватывали на лету абсолютно любое движение. Но, все таки, большинству это впервой и давалось очень нелегко.  — Прекрати наступать мне на ноги! — Женя сама не знала, что умеет так кричать. Но действительно, а кто бы не кричал, если тебе за полчаса все ноги оттоптали? — Матвей, я не шучу!  Поздно вечером два темных силуэта медленно обхаживали дворы. Она неловко посмеивалась в нужных местах, неловко касалась, когда выпадал подходящий момент, а он без конца говорил и говорил, перебивал сам себя, но при этом давал иногда вставить ей пару фраз.  — Жень, — перед тем как попрощаться, Матвей решился на вопрос, — А ты согласна стать.. — Несложно представить, что творилось в голове у зеленоглазой. Дыхание перехватило, и до конца фразы девушка не смела выдыхать. Успела рассмотреть каплю его веснушек на носу, заглядывала в самые глубины глаз, они были серыми. Растрепанные короткие волосы были русыми. Она рассматривала, представляла, мечтала, но изображение в голове пихало совсем другого на передний план. Кого-то дотошно похожего, кого-то такого же родного. Это был совсем не парень, стоящий прямо напротив, да и это не парень вовсе.  — Ау? — свернув губы в трубочку, растерянный парень демонстративно пощелкал пальцами около Жениного лица, — Ты здесь вообще?  — Да-да, так кем мне стать? — очнувшись за считанные мгновения, она сложила руки на груди, настойчиво улыбаясь, как-бы намекая на скорое предложение. — Станешь моим партнером по вальсу?  Из далека смотреть на неуклюже танцующих одноклассников было неловко. Ощущение, как будто ты можешь помочь чем-нибудь, но тут же отдергивая себя, мол, а чем?  Сидя на скамейке «не танцующих», у Даши было занятие поинтереснее. Не сказать, что увиденное доставляло ей удовольствие, нет, наоборот, совсем и полностью. Напрягалось все тело, стоило им появиться вместе. То, как она на него смотрит, то, как он водит руками по ее телу, то, как он изредка кидает двусмысленные взгляды в сторону скамейки.  На троих не делится, так ведь?  У Даши изначально пропало всякое желание танцевать. Да, она прекрасно осознавала важность этого танца в ее жизни, то, как это будет выглядеть, каково будет попозже это все вспоминать. Но сейчас это совсем не то, чем ей хотелось бы заниматься. Ей предлагали танцевать, трижды! Однако, всех молодых людей пришлось слить другим нуждающимся девчонкам.  — Что за она? — под счет хореографа, парень расспрашивал Женю обо всем подряд, совершенно не давая ей сосредоточиться на танце. Вот только в этот раз он махнул головой в сторону нее. Где-то снизу стало так больно, будто кто-то пронзил насквозь, ни капли не жалея. Щеки и так покрасневшие, но после вопроса, ее лицо словно окунули в красную банку краски.  — Кто? — девушка не знала наверняка, про кого он снова хочет вытащить что-нибудь эдакое. Но, кажется, реакция организма выдала Женю, перед всеми. А главное — она выдалась самой Жене.  — В теории, ты в состоянии повернуться и взглянуть сама. Но, раз мы такие сосредоточенные, — Матвей закатил глаза так далеко, что зрачки перестали быть видны, — Сидит на скамье, волосы в хвост, смотрит прямо на нас, кстати.  — Одноклассница моя, не знаю, что о ней можно рассказать, она такая.. — Такая желанная? Неизведанная? — Странная. — Странная, говоришь? Ну-с, — парень вырвался из ее объятий, крича в след, — Фриков я люблю! Не успев опомниться, Матвей едва не сбивает Дашу со скамейки. Гадко улыбаясь, он не может определиться с колкостью, глаза светятся, и, кажется, эти глаза только что бросили партнера по вальсу.   — Помолчать присел? — Дашу испугало это резкое появление нового персонажа около себя. Но внешне она была спокойна, словно подсела подружка. Единственное, что ее выдавало — нога, вечно дергаясь, словно маятник, туда-сюда.  — Ты так странно на всех смотришь, ты здорова? — его лицо изменилось, брови выстроились домиком, а сам он подвинулся чуть ближе, — Просто, знаешь, становиться сразу не по себе, когда ты такой, типа, просто танцуешь с телкой вальс, а на тебя какой-то фрик палит, целый час! — на лице новая эмоция — гадкая ухмылка, противнее, наверное, никто никогда не придумывал, —  Ты серьезно? Стоишь тут, как фрик из дешевой драмы. Думаешь, если будешь глазками стрелять — что-то изменится? — он продолжал, его невозможно было закрыть, невозможно было вставить и словечка. Матвей говорил лениво, с улыбкой, смотря прямо в глаза, — Отползай в тень. Ведь ты..— договорить он не успел, легкая, нежная женская рука попала точно в загаданное место. Капли крови начали капать прямо на, и без того, нечистый пол.  — Сука! — крик парня рассосался на весь зал, призывая всех зевак посмотреть на потасовку. Но преступника уже давным-давно и след простыл. Не осталось и пыли. И только один человек, среди шестидесяти одиннадцатиклассников, смотрел на них все это время. Несложно ведь догадаться, так?  Задрав рукава белой рубашки по локоть, девушка обливала лицо холодной водой. Оно горело, кровь в жилах кипела, уши покраснели, а к глазам поступали противные слезы. Волосы из хвоста выбились совсем, напоминая гнездо, только без отложенных яиц.  Смотря на себя в заляпанное зеркало, заглядывая в пустые, красные, заполненные слезами глаза, становилось противно. От себя. От него. От всего. Ком в горле застрял настолько крепко, что казалось, будто сейчас вся еда, съеденная дома, выйдет наружу. Стоя, с опущенной голой вниз в школьную раковину, поступили капли крови. Видимо, из-за огромного выброса адреналина. Пару капель приземлились на белоснежную рубашку.  — Хватит.. — сказанное, эхом разнеслось по пустому туалету, — Ну пожалуйста.. — никто этого не услышит, кровь из носа не перестанет идти, бесконечная неразделенная любовь не пропадет. Скатившись по стеночке на плитку, она схватила все салфетки из пачки, и стала пихать в нос, с психами пытаясь остановить алую кровь. Но кровь не останавливалась также стремительно, как и слезы. Волосы лезли в глаза, дышать получалось только ртом, а в груди начало колоть.  Дверная ручка начинает дергаться. Раз, другой, третий. Дальше тишина. Но, дверь заперта, входа сюда нет, ключа нет.  — Сходите за врачом! — тренер раздавала указания, полностью окружив пострадавшего. Под нескончаемые перешептывания, визги и ошарашенные взгляды, женщина, лет тридцати, осматривала бедолагу.  Женя стояла чуть поодаль от основной массы. Глаза искали ее. Но ее нигде не было. Девушка металась между тем, чтобы подойти к Матвею, и тем, чтобы найти Дашу. Первый вариант рассматривался ровно две минуты.  — Женя, стой! — сквозь толпу, он сумел разглядеть девушку, привлекая еще большее внимание. Но та даже не обернулась.  Остановившись среди школьного коридора, нужно было мыслить очень быстро, но времени было катастрофически мало. Нужно было анализировать, быстро анализировать. Побежав на этаж ниже, Женя наткнулась на первую запертую дверь. Прислушавшись, слышались тихие всхлипы, где-то в груди защемило. Дернув за ручку третий раз, пришло осознание, что никто ей не откроет. Даша не первая кто запирается здесь, ручка и так уже слишком расшатанная, но вырвать ее сил не хватит, к тому же, это лишний шум, лишнее привлечение внимания. Поэтому, в ход идет уже проверенный способ. Пошарясь в карманах, девушке удалось найти подходящую монету, которая идеально входила в замок.  Дверь отперта. Всхлипы стихли, повисла пугающая тишина. Заперев за собой дверь, руки начали трестись, а к горлу поступал противный ком.  Даша все также сидела на полу, только лица ее не было видно. Около нее разбросаны салфетки, испачканы в крови, рубашка едва прикрывала грудь, а волосы переплетали шею.  — Что он сказал? — между ними протянут запутанный клубок непониманий, недосказанностей и горечи. Сидящая на полу не отвечала, она даже не смотрела, казалось, будто она даже и не слышала, — Даш, — она села рядом, точно также облокотившись о стену, коснулась ее плеча, но в ту же секунду отдернула руку, будто током.  — У меня будут проблемы? — тихий, осипший голос звучал из под колен.  — Не думаю, перелома нет, только кровь была, ну и.. — она затихла, не моргая, смотрела на дверь, — косвенных свидетелей много, но никто не видел или, по крайней мере, не запомнил, что ты там сидела.  — Есть свидетель, не косвенный, — Даша отпрянула от ног, смотря прямо на нее. Вся зареванная, красная, растрепанная, — Ты.   Они сидели, смотря друг другу прямо в глаза. Жадно рассматривая друг друга, впервые, настолько близко. Неприлично близко.  — Он твой парень? — она улыбалась, горько, и слишком заметно. Глаза начали бегать по комнате, девушка невольно пятилась назад.  — Нет, просто общаемся, — Женя тяжело вздохнула, осознавая, что многолетнее чувство внутри исчезло. Оно заменилось на новое, совсем отличающееся от прежнего. Новое было пугающим, манящим, неправильным. Человек, вызывающий эти чувства сидел в паре сантиметров от нее. Смотря на нее, девушка с опухшими глазами, мятой школьной рубашкой и искусанными губами, не казалась чем-то неправильным. Совсем иначе. Она казалась тем, с кем Женя почувствовала бы себя правильной.  Спустя выходные она вновь сидела за своей последней партой. Но сегодня она сидела одна, тупясь то на доску, то на третью парту. Близился уже конец дня, через окно прорывались декабрьские лучи солнца, вызывая непроизвольную улыбку. Стук, быстрый и короткий. Так обычно заходят только социальные.  — Добрый день, Дарина и Евгения сегодня в школе? — приятная женщина, с ярко выраженными бровями пригласила девочек прогуляться до кабинета директора.  Одноклассницы шли позади педагога, изредка переглядывались, глазами улыбаясь друг другу.  В кабинете их уже ждал классный руководитель, зачинщик всей беды и сама директриса. Глазам своим не верилось, почему парень, с такой то репутацией, смог похвастаться тем, что его ударила девчонка? Раньше казалось, что даже мертвому не расскажет.  — Проходим, садимся, — женщина, с высоким статусом в этой школе, не была настроена на милую беседу. Девочки сели, стараясь не накосячить еще сильнее. Женю моментально взяла дрожь. Никогда прежде ей не доводилось бывать у директора, да еще и под таким надзором. Второй было страшно чуть поменьше, хотя той тоже впервой. Пальцы Даши переплелись с чужими, заставляя свое же сердце забиться с бешеной скоростью.  — Рассказывайте, как все было? Одну сторону я уже выслушала, ваша очередь, — женщина смерила их строгим взглядом, дожидаясь ответа.  Пришлось оправдываться, рассказывать как все есть на самом деле. Некоторые фразочки, услышанные в свой адрес в спортивном зале, Даша повторила дословно. Женя сказала, что ничего толком не разглядела, точно ничего не видела. Ее слова никто, кроме нее подтвердить не смог, но и опровергнуть не смог никто.  Зачинщика и «ну ты же девочку!» отправили на совет профилактики, только на разное время, чтобы те снова что-нибудь не устроили.  — Во сколько тебе на совет? — с виноватой улыбкой, Женя вновь коснулась ее плеча, но на этот раз задержав руку.  — Сразу после уроков, — Даша стояла боком, вглядываясь в расписание, прикидывая в голове, где находится кабинет, — А ты домой сразу?  — Я подожду тебя в коридоре, — зеленоглазая подмигнула, развернулась и  направилась на последний урок, только и слыша, как Даша догоняет ее.  Звонок оглушительным скрипом пронесся по второму этажу. Тысячи голов быстрее спешило в гардероб, совершенно не церемонясь ни с кем. Одноклассницы же пошли на этаж повыше.  — Я не знаю, сколько это займет времени, если надоест, ты можешь уйти, — она скрылась за дверью кабинета, прикусывая губы, растянувшиеся в улыбке. Они обе чувствуют друг друга каждой своей клеточкой, улавливают нотки сладких ароматов исходящих от шеи, они обе чувствуют подозрительно учащенный стук сердца. Замечают каждый случайный вдох и пробегающие мурашки по коже.  Женя устроилась на холодном полу напротив двери, скинула с себя тяжеленный рюкзак, утыкаясь в телефон. Она листала рабочий стол вправо, влево, пытаясь вспомнить зачем вообще схватила его в руки. Голова настолько  забита совершенно другим, что посторонним мыслям здесь не место.  — Женя! — из приоткрытой двери шикнул знакомый голос, — Сюда! — моментально вскочив с пола, девушка аккуратно нырнула прямо в кабинет, не задавая вопросов, — Здесь никого нет. Я перепутала даты, я должна придти завтра и.. — девушка, успев скинуть с себя очки не дала договорить норовистой однокласснице. Женя коснулась ее губ, сначала словно пробуя на вкус. Неслучайно прикусив нижнюю губу, пуская в ход язык. Поцелуй получился тихим, как выдох после долгой бури. Выдох, который разрушил все умолчания, затаенные мысли, все запутанные клубки тонких ниток. Никто из них уже не нуждался в красивых словах и громких заявлениях. Они обе смогли наконец вдохнуть полной грудью и любить.  — Последний звонок — это всегда очень трудно.. — со сцены раздавался приятный голос учителя математики. Вокруг летают шары, сотни букетов цветов, куча криков и торжественной музыки. Звонок звучит звонко и светло, как напоминание о детстве, которое вот-вот станет воспоминанием. В воздухе смешиваются радость, тревога и тихая надежда — впереди новая жизнь.  На Жене было нежное, струящееся платье, которое мягко ложилось по фигуре и чуть колыхалось при каждом шаге. Ткань ловила свет и будто тихо светилась изнутри, не крича, а спокойно заявляя о себе. В руках букет красных тюльпанов, а на правом плече болтается черная сумка.  На Даше — черное платье, простое на первый взгляд, но идеально сидящее. Черный здесь не казался мрачным — он выглядел благородно, взрослым, уверенным, будто она сама. Спустя пару минут их класс был приглашен станцевать последний школьный танец. Женя заметно потухла, наблюдая за танцем.  — Пойдем, — Даша, не спрашивая, схватила ее за руку, начиная бежать на каблуках.  Отойдя от лишних глаз, Даша протягивает руку, приглашая на танец.  — Ты чудесная! — кинув букет на пол, они растворились в танце друг друге. А в самом кульминационном моменте, одна жарким шепотом молвила признания любви, а другая, в свою очередь, отвечала тысячей поцелуев.