Кролики и кошки

      Это был обед, среда, зима.       Ясно светило солнце на улицах снежного города, снежинки падали золотыми блёстками без туч. А Обсидиан стоял, как вкопанный, очарованный.       В кофейне, в которую он зашёл за перекусом, в окружении таких же молодых коллег, за столом сидел прелестный офисный мужчина.              Розовый свитер бросался в глаза, весёлые морщинки у глаз, несъёмная улыбка на лице, чёткая линия челюсти.       Знакомое чувство дымкой завилось в голове. И стоило его осознать, Обсидиан его пресёк, встряхнувшись и встрепенувшись, прошёл мимо.       Но глаз свести не смог с приятного личика, пялился с одержимым интересом, пока заказывал себе что-то на обед, пока ждал заказа, облокотившись о стойку.       Обсидиан не собирался подходить, не собирался знакомиться с симпатичным человеком. Потому что понимал, что ничего между ними не выйдет. Хотя порой накатывало по ночам желание просто прижаться к кому-то и уснуть в безмятежном беспамятстве.       Но это так… Просто мысли в моменты слабости.       Поев и выпив свой напиток, Обсидиан собирался отнести его обратно к кухне, чтобы не утруждать официантов. И как назло, он запнулся о тонкий коврик в центре зала и распластался на полу. Стукнули зубы о зубы, почти весь вес тела пришёлся на нижнюю челюсть. Зато руки вверх вытянул, что ни кружка, ни тарелка не пострадали.       — Ой, Вы в порядке? — раздался над головой голос, когда страдалец уж отошёл от звёздочек перед глазами. Из-за стойки на подмогу вышел официант, отняв посуду и положив её на столешницу. Но вот подняться помогали совсем чужие руки. И Обсидиан поднял глаза, чтобы тут же позабыть всю боль и волнительно ужаснуться. Ведь это был не кто иной, как незнакомец в нежнейшем свитере.       — Теперь да. — Ляпнул Обсидиан, ничего не соображая. И с поражённого смешка красивого незнакомца всё завертелось.

()_() ^-^

=х= =w=

      — Это тупо. — Заявил Чешир, выслушав историю родителей о том, как они познакомились. — Папа, ты вроде большой уже, а неуклюжий, как маленький.       Обсидиан почесал в затылке со вздохом. Снова сынишка его не щадил, разнося по фактам. Душенька же беззаботно посмеялся. Злушенька кисло усмехнулся.       — Было бы смешнее, если бы ты ещё и тарелки разбил. Платить бы пришлось.       — Вот у меня автопилот и сработал. — Пожал плечами Обсидиан, обращая глаза к пасынку. — Лишь бы посуду не разбить, к врачу-то бесплатно сходить можно…       Только вот бывают вещи, которые не может излечить обычный доктор.       В тот день Обсидиан был полон боли от предыдущих отношений. Страстный роман, брак, медовый месяц, почти полный год счастья, и тут: ребёнок с диагнозом. И пассия, не собираясь отягощать свою жизнь, испарилась. Не осталась ни ради него, ни ради их общего чада. Ни весточки. Ни намёка на то, что это хоть что-то значило и было ценным.       Как после такого верить в любовь? Как после такого не бояться вновь к кому-то подойти? Тем более, когда у тебя есть ребёнок с проблемами. Никто не хочет разведёнку с прицепом… Зачастую даже другие разведёнки с прицепом.       Но этот случай — один на миллион.       Общение, дразнящие Обсидиана свидания, а затем — робкое признание от Душеньки, что у него ребёнок от предыдущего брака, ответное признание в том же. И любовь с первого взгляда больше не кажется безнадёжной.       Вот и минула свадьба без медового месяца. И снова есть к кому прижаться ночью, и дети теперь окружены любовью двух родителей.       Одна только беда…       Стоило дать детям свыкнуться и познакомиться поближе до скоропостижной свадьбы. И стоило ожидать, что привыкшие к одиночеству ребята будут крайне раздосадованы соседством с новым братом.       Ведь вскоре Чешир снова утомился, взял плед и, уже к хорошему привыкнув, залез, укутанный, на колени к Душеньке, напрашиваясь на откатанный с родным родителем приём. А Душенька понятливо принял эту котячью куколку, мягко прижал к себе и позволил остаться на своих коленях.       Обсидиан, глядя на это, слегка омрачился. Хорошо, конечно, что многострадальное чадо нашло себе способ быстро успокаиваться, но досадно от мысли, что ты, как родитель, ему для этого не подходишь, и он предпочитает объятия твоего супруга.       А Злушенька, видя это действо, моментально надулся.        — Тебе чё, своего бати мало? — фыркнул он обиженно в сторону Чешира. — Слезай давай!       — Злушенька, — спокойным тоном окликнул Душенька. У него каким-то особенным образом получилось выстроить со своим сыном коммуникацию так, что он без лишних слов мог пожурить его. Но Злушеньку такое, впрочем, как будто бы и не пронимало.       — А что я-то? Надо учиться справляться с проблемами самому, а не жаться к каждому взрослому! — мальчик сердито и строго сложил на груди руки. И то выглядело комично на фоне того, что он был в фиолетовом заячьем кигуруми.       — Это оно так, но вы оба ещё дети, и нет ничего плохого, что вы можете приползти к родителям, чтобы вас пожалели и успокоили. Тем более Чешир же к чужим так не пристаёт, да?       Чешир не ответил, совсем в кокон свой укутался от всего мира. Так что Обсидиан поддакнул за него, прекрасно зная повадки своего сына.       Злушенька же не смягчился, в последний раз всех каре-бордовыми глазами оглядел и ушёл на кухню. Душенька вздохнул раздосадованно, глянул на Обсидиана. И тот понял просьбу без слов — поднялся, следом за мальчиком пошёл, находя хозяйничающим. Он поставил чайник и табурет тащил к шкафу, ведь в силу возраста не мог так далеко дотянуться. Обсидиан ему подсобил и дверцу открыл.       — Не помогай! — буркнул Злуша, влез на табурет и потянулся к самой дальней полке — за упаковкой какао.       — Я не помогаю. — И руками развёл, словно не причастный. Мальчик всё ещё дулся, хмуро сел на колени, чтобы нормально доставать до столешницы гарнитура, стал над кружкой химичить. Обсидиан молчал, не зная, что бы ему сказать, чтобы утешить шаткое и неловкое детское эго.       — Знаешь, я был безумно рад узнать, что ты есть у Душеньки. — Проговорил Обсидиан, когда начал шуметь чайник. Злушенька же взглядом сверлил посудину перед собой, не высказывая никакого интереса к его словам. Но он продолжил. — Потому что я понимал, что мы двое знаем про то, как непросто растить детей. И что вместе мы сможем заботиться о вас двоих лучше.       Чайник бурлил. Отчим же самокритично и боязливо подбирал слова.       — У Чешира есть особенности, с которыми ничего не поделаешь. Он всегда будет другим. И ему правда очень нужно вот так залезать к нам на колени. Но это не значит, что его за это любят больше, чем тебя. Ты в любой момент тоже можешь попроситься к нам на ручки, пока ты маленький.       — А он что, до старости к вам лезть будет? — дерзко и жёстко вопросил Злушенька. Обсидиан порой поражался, как он в таком возрасте косноязычным стать успел?       — Нет, конечно. Со временем ему придётся тоже перестать так делать. Да и кажется мне, что когда вы повзрослеете, вам будет не до папок своих. У вас по-новому весь мир открываться начнёт, и заботить вас будут совсем другие проблемы.       Злушенька ничем более не ответил, дождался лишь, когда вскипит чайник, залил своё какао кипятком и с ним учапал в детскую — наверняка за компьютер, донельзя обвешанный родительским контролем.       Обсидиан остался в кухне — смятённый и растерянный.       Впрочем, чего удивляться? Злушенька хоть как-либо ласков только со своим отцом…