Бездна

      Пробуждение в этот раз было иным. Холод Вестибюля не исчез бесследно — он остался внутри меня тонкой ледяной иглой, дающей ясность ума. Я открыла глаза и сразу увидела их.       Крис сидел в кресле, его лицо было пепельно-серым. Напротив него, прислонившись к стене, стоял Хёнджин. Его одежда была помята, волосы растрëпаны, а в руках он сжимал ту самую папку — старую, пожелтевшую, пахнущую пылью архива. В палате стояла такая тяжёлая тишина, что было слышно, как работает вентиляция.       — Я не мог больше молчать, Крис, — голос Хёнджина дрожал, но в нем не было прежнего страха. Жнец хорошо поработал над его решимостью. — Он сказал, что если я не помогу ему обанкротить тебя, он вскроет дело десятилетней давности. То самое, из-за которого мой отец покончил с собой. Он подделал подписи, Крис. Всё это время Феликс манипулировал нами обоими.       Крис медленно перевернул страницу. Я видела его профиль — челюсть была плотно сжата, а рука, державшая бумагу, побелела от напряжения.       — Значит, счета в офшорах… Те чертежи… — Крис говорил тихо, и этот тон был страшнее крика. — Это всё он? Всё это время он готовил почву, чтобы я остался ни с чем?       — Чтобы ты остался только с ним, — поправил Хёнджин, глядя в пол. — Он одержим тобой… Он считает, что ты — его трофей. А она… — Хёнджин коротко взглянул на меня на койке. — Она всё увидела в кафе. Он запаниковал.       Я сделала глубокий вдох, привлекая их внимание. Монитор отозвался ритмичным писком. Крис мгновенно оказался рядом со мной, отложив папку.       — Ты знала? — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Ты видела его там?       Я не могла говорить много, но силы, данные контрактом, позволили мне четко произнести одно слово:       — Папка…       Крис вернулся к документам. В самом конце, среди распечаток и схем, лежал сложенный вдвое листок. Это была копия его собственного завещания, которое кто-то — очевидно, Феликс — переписал в свою пользу, добавив пункты о доверительном управлении в случае «недееспособности» Криса.       В этот момент дверь палаты медленно открылась.       Я почувствовала это кожей ещё до того, как увидела его. Запах гнили и липкая чернота хлынули в комнату. Феликс стоял на пороге и больше не дрожал. Его взгляд был пустым, лишённым блеска «солнечного мальчика». Он заметил папку в руках Криса, увидел Хёнджина и понял: время игр закончилось.       Над его головой красные цифры «срока» внезапно замерли на отметке: 00:15:00. Пятнадцать минут.       — Как мило, — произнёс Феликс, в его голосе не осталось ничего человеческого. — Семейный совет в сборе. Крис, не верь ни единому слову этого труса. Он просто хочет спасти свою шкуру.       Крис не шевельнулся, просто поднял папку и посмотрел на Феликса так, будто видел перед собой кусок гнилого мяса.       — Здесь твои подписи, Феликс. И печати компании, к которым был доступ только у тебя и меня. Как ты мог?       Феликс сделал шаг внутрь палаты и закрыл за собой дверь на замок.       — Я сделал это ради нас, Крис. Чтобы ты перестал тратить жизнь на этих жалких людей. Ты — мой. И если я не могу владеть тобой в этом мире, то…       Он вытащил из кармана шприц. Его рука была твердой.       «Смотри, баг», — прошелестел голос Жнеца у меня в мозгу. — «Вот он, финал, ради которого ты вернулась. Пятнадцать минут до того, как система заберёт долг. Что ты сделаешь?»       Феликс сделал ещё один шаг. Шприц в его руке казался крошечным, но смертоносным жалом. Крис и Хёнджин застыли: Крис — от оглушающей боли предательства, Хёнджин — от парализующего страха. Над головой Феликса цифры неумолимо таяли: 00:08:42.       Я понимала: если он сейчас нажмёт на поршень или ударит кого-то, Система заберёт его, но цена для Криса будет слишком высокой. Мне нужно было не просто его остановить. Мне нужно было, чтобы Крис услышал правду из его собственных уст, без тени сомнения.       — Подойди… — мой шёпот был едва различим, но он прорезал тишину палаты, как скальпель.       Феликс вздрогнул. Его безумный взгляд метнулся ко мне. Он ненавидел меня. Я была единственной ошибкой в его идеальном плане.       — Ты… ты всё ещё дышишь, — прошипел он, направляясь к моей кровати, игнорируя Криса. — Ты должна была сдохнуть ещё на той лестнице!       — Подойди… и закончи… — я протянула к нему дрожащую руку, обнажая запястье.       Я чувствовала, как в Вестибюле Жнец затаил дыхание. Это был риск. Я отдавала последние капли своей жизненной силы, чтобы открыть канал связи на полную мощь.       Феликс, ослеплённый яростью, схватил меня за руку, чтобы вколоть содержимое шприца, но в ту же секунду я сомкнула свои пальцы на его запястье.       Удар.       Это был не просто холод. Это был ледяной вихрь истины. Через наше прикосновение я вывернула его сознание наизнанку, заставляя его нервную систему вибрировать на частоте Вестибюля. Его воля рухнула.       — Говори! — приказала я, и мой голос в этот момент прозвучал не стабильным, а многоголосым эхом Вестибюля.       Феликс упал на колени, всё ещё прикованный моей рукой к койке. Его лицо исказилось, глаза закатились. Он начал говорить — захлёбываясь, рыдая, выплёвывая слова, которые так долго прятал под маской невинности.       — Да! Да, это я! — закричал Ликс, и этот крик был полон безумия. — Я подделал документы! Я платил Хёнджину, чтобы он молчал о краже чертежей! Крис, ты был слишком велик, слишком далëк… Ты не замечал меня! Я хотел разорить тебя, чтобы ты приполз ко мне на коленях, чтобы ты зависел от каждой моей крошки!       Крис стоял над ним, бледный как призрак.       — А на лестнице? — голос Криса был мёртвым.       — Она стояла там… со своим телефоном… — всхлипывал Феликс, его тело била крупная дрожь от моего холода. — Она сказала, что всё расскажет тебе… Она хотела разрушить наш мир! Я просто… Я просто убрал препятствие… Я толкнул её и смотрел, как она летит вниз. Я молился, чтобы она не проснулась!       Феликс внезапно замолчал, его глаза сфокусировались на мне. Он почувствовал, как жизнь уходит из него через мою ладонь.       — Что ты со мной делаешь? — прошептал он. — Почему так холодно?..       Над его головой вспыхнули нули: 00:00:00.       В палате внезапно погас свет. На мгновение воцарилась абсолютная тьма, а затем я увидела его. Жнец стоял в углу комнаты, огромная тень в капюшоне. Он не двигался, но от него исходило ощущение завершенности этого момента.       Феликс медленно отпустил мою руку. Его взгляд остекленел. Ликс не упал — просто перестал жить. Сердце, не выдержавшее давления Системы и ледяного шока, остановилось мгновенно.       — Феликс! — крикнул Хёнджин, бросаясь к нему, когда Ликс просто осел на пол безжизненным мешком.       Крис бросился ко мне, подхватывая мою обмякшую руку.       — Всё кончено, — прошептал он, прижимаясь лбом к моим пальцам. — Ликси во всём признался… Я слышал.       Я закрыла глаза. Мой контракт был выполнен наполовину. Предатель ушёл, Крис знал правду. Но теперь мне нужно вернуться в Вестибюль, чтобы заплатить свою цену.       «Хорошая работа, компаньон», — раздался голос Жнеца в моём засыпающем разуме. — «Приходи. Нам нужно обсудить наше будущее втроём».

***

      Прошла неделя. Больница перестала быть местом борьбы за выживание и превратилась в тихую гавань. Белизна стен больше не слепила, а приборы работали в спокойном, умиротворяющем ритме.       Феликса похоронили в закрытом гробу. Крис на похороны не пошёл — он сидел в моей палате, молча сжимая мою руку, пока часы отсчитывали время церемонии. Предательство такой глубины не оставляет места для скорби, только для выжженной пустоты. Хёнджин, напротив, взял на себя все хлопоты, выглядел изможденным, но из его глаз исчез тот загнанный блеск. Папка из архива, ставшая его освобождением, теперь лежала в сейфе юристов Криса.       — Он во всём признался в полиции, — тихо сказал Крис, прервав тишину. — Хёнджин рассказал про шантаж. Его не посадят, но репутация… Он решил уйти из компании. Поможет мне восстановить счета и уедет.       Я кивнула. Мой голос почти вернулся, хотя я всё ещё предпочитала молчать. Мои силы восстанавливались медленно, и я знала почему. Каждую ночь, как только гас свет в коридоре, я уходила.       Я открыла глаза в Вестибюле. Багровый закат сменился мягким сиреневым сиянием. Жнец сидел на парапете, но на этот раз он был не один. У его ног лежала стопка папок, удивительно похожих на те, что были в больничном архиве.       — Пришла, компаньон, — Жнец даже не обернулся. — Твоё тело идёт на поправку. Система довольна. Чистота восстановлена.       Я подошла и села рядом. Лёгкость этого мира теперь ощущалась как нечто родное.       — Что теперь? — спросила я, глядя на бесконечный поток теней, проходящих сквозь арку вдали.       — Теперь начинается твоя часть сделки, — Жнец протянул мне одну из папок. — Ты хотела помогать. Вот, — он указал на тень мужчины, который неуверенно замер у входа.       — Его нить запуталась. Он не может уйти, потому что думает, что оставил дома включенную плиту. Глупо, правда? Но такие мелочи создают заторы в системе. Иди, успокой его.       Я взяла папку. Это было странно — чувствовать ответственность за чужой переход.       — Крис… Он всё ещё ничего не знает о нас. О том, что я здесь делаю каждую ночь.       — Пока не знает, — Жнец подбросил свою неизменную монету. — Но контракт подписан тремя именами. Рано или поздно система позовёт и его. А пока дай ему прожить те годы, которые ты для него отвоевала.       Я встала, чувствуя, как на моём запястье пульсирует невидимый знак союза. Прошлое осталось там, под обломками стакана с водой и в холодном теле Феликса. Здесь, в Вестибюле, времени не существовало, но была работа.       Я направилась к запутавшейся тени. Моя «смена» в качестве истинного компаньона Смерти началась.       Я на удивление быстро всему училась. И мне это безумно нравилось.