Dark Souls

             

***

                    За годы странствий и жизни Кадзуха пережил немало. Он всегда был готов ко всему, и ему казалось, что после открытия забытого месяца жизни, проведенного с любимым человеком, его уже ничто не сможет удивить. Но сегодня стало очевидно: он ошибался. О, как же сильно он ошибался…       — М, почему ты так на меня смотришь? — спрашивает юноша, глядя на него своими аметистовыми глазами.       В его взгляде играет искорка нежной усмешки, пока он бережно перебирает пряди, спадающие на лицо Каэдэхары. Самурай в ответ лишь хмурит брови, слабо поджимая губы.       — Зачем ты все это делаешь?.. — тихо спрашивает Кадзуха, сжимая ладони на коленях.       Темноволосый в недоумении вскидывает брови, а затем с усмешкой отводит взгляд.       — Ты о том, что я хочу сделать с этими жалкими людишками? — произносит он, и Каэдэхара мрачнеет, устремив взгляд на свои руки.       Они сидят на полу: самурай привычно поджал ноги под себя, а темноволосый, напротив, непривычно расслабленно расположился в позе лотоса, то и дело нежно касаясь его. Если бы только не…       — Зачем это?.. — вновь негромко спрашивает юноша и, собравшись с духом, поднимает взгляд на брюнета.       Тот смотрит на него каким-то нечитаемым взором, а затем с усмешкой издает смешок и неспешно поднимается на ноги.       — Зачем же… — эхом повторяет он и поворачивается спиной к ронину, отходя к окну. Кадзуха напряженно сжимает ткань своих одежд.       Темноволосый останавливается у окна и окидывает взглядом сонный Сумеру, непривычно тихий и не сияющий огнями. Затем с усмешкой ударяет руками по подоконнику и, опираясь на него, заливается смехом.       — Все они, каждый из них, заплатят! — Темноволосый поворачивается лицом к самураю и, опираясь руками о подоконник, слегка отклоняется назад, обнажая в ухмылке зубы. — Я не забыл обид и унижений. Я заставлю их отплатить за все…       — Стран…       — Я Скарамучча. Забудь этот жалкий титул, — с пугающей пустотой в глазах произносит юноша, и Каэдэхара опускает взгляд.       Точно, это уже не его любимый Странник, а нечто, укравшее его оболочку, некто, взявший его имя со времен жизни в качестве Предвестника — Скарамучча…              

***

                           — И все равно!       Паймон резко переводит взгляд на сидящую на софе Нахиду, которая тут же обращает на неё внимание, как и находящийся рядом с Дендро Архонтом Итэр.       — Мне не нравится идея оставлять Кадзуху наедине с этим странным типом! — выпаливает беловолосая, на что Архонт печально улыбается, а Итэр тяжело вздыхает, поднимая взгляд на своего компаньона.       — Паймон, никому из нас это не нравится, но иного выбора нет…       — Почему?!       — Потому что этот псевдо-Странник подпускает к себе без угрозы для жизни только инадзумца, — резонно замечает зашедший в комнату Тигнари, передавая Нахиде стакан успокаивающего отвара. Путешественник берет точно такой же напиток с подноса.       — но… — Паймон хмурится, сжимая пальцами края своей одежды. — Как же так получилось…       — Паймон, успокойся, — мягко говорит Дендро Архонт, улыбаясь. — Я уверена… Кадзуха выполнит задуманное, и к нам вернется наш дорогой Мастер Шляпка.       — Мгм… — Беловолосая опускает взгляд.       Итэр и Тигнари переглядываются, хмуря брови и также устремляя взор в пол.       Буэр печально вскидывает взгляд на открытое окно жилища лесного Стража, и в памяти всплывает позавчерашний день. Тогда все еще было хорошо, и никто даже подумать не мог…       — Странный свиток? — спрашивает темноволосый, отвлекаясь от своей чашки чая, пока беловолосая Властительница с улыбкой кивает, отводя свою чашку от губ.       — Да, в недавно найденных руинах пустыни был обнаружен странный свиток… — Она делает небольшой глоток и затем оставляет чашку на столе. — Его перевели настолько, насколько смогли, и выяснилось, что там описывается облачение собственной личности. Я подумала, тебе будет это интересно, Мастер Шляпка, — с улыбкой хихикнув, произносит она, на что вышеупомянутый хмурится и фыркает, закатывая глаза.       — Допустим, мне это действительно интересно. Что хочешь за возможность взглянуть на этот свиток? — спрашивает он, подперев голову рукой, на что Архонт с улыбкой качает головой.       — Ничего, это подарок в честь грядущего дня твоего рождения. Кстати, Каэдэхара же приплывет в Сумеру на днях? — Она улыбается, подобно матушке, спрашивающей сыночка о приезде его пассии, но темноволосый хмурится, отводя взгляд.       — Приплывет завтра, хоть я и говорил, что не стоит.       — Странник, он твой возлюбленный и, конечно же, желает провести с тобой твой праздник, — говорит она привычно мудро и с улыбкой.       Странник хмурится, глядя в сторону, но потом пожимает плечами и, одним заходом допивая остатки чая, с выдохом поднимает взгляд на беловолосую.       — Можно тогда я уже сегодня возьмусь за изучение свитка?       — Разумеется. В Академии уже в курсе и допустят тебя.       — М, спасибо наверное… — хмыкает он, на что Буэр с улыбкой качает головой.       — Не благодари, это же подарок.       Это должен был быть подарок. Дендро Архонт теперь жалеет о том, что решила порадовать любознательность своего помощника в честь его дня рождения.       Она улыбалась, глядя на Паймон, но внутренне винила себя в произошедшем… Если бы она…       — Странник?.. — Буэр застыла в шоке, когда дверь в ее комнату была сорвана с петель электро элементом, и внутрь вошел силуэт ее главного помощника, друга и того, кого она спасла и, казалось, могла доверять наравне с Героями Тейвата.       Осевшая пыль явила юношу с темными волосами, который, открыв глаза, явил Архонту не ставшие привычными синие глаза, а те, что были у него раньше: фиолетовые, темные, поглощенные тьмой.       — Ха-ха, меня боится даже сам Архонт? — усмехается он и идет к ней, на что светловолосая замирает в непонимании.       — Кто ты?!       Она встает из-за стола и готовится воспользоваться силой, но идущий к ней вдруг останавливается и, вскинув брови, хмыкает.       — Ты, видимо, подумала, что я какой-нибудь клон, да? — Он наклоняет голову набок и затем смеется с усмешкой. — Какая жалость, но эта оболочка действительно принадлежит тому, кого ты назвала в начале!       — Странник?..       — Странник… Ох, как же мерзко произносить это прозвище, никакой гордости, — фыркает он брезгливо, а потом разводит руками. — Я предпочту имя Скарамучча, но дабы тебе стало яснее… — Он усмехнулся, приложив ладонь к своей груди. — Я изнанка вашего драгоценного помощника, сокрытое в нем желание, то, что он подавил, став жалкой тенью себя… И именно я тот, кто исполнит желанную нами месть.       — Месть уже не его цель. Он желает лишь сразить…       — Я в курсе, но внутренне я никогда не имел возможности простить людишек… — произносит темноволосый и фыркает. — Плевать, все вы жалки, и я доведу до конца то, что не закончил этот глупец, — указав на свое лицо, произносит темноволосый.       Тогда ее спасли подоспевшие Кадзуха и Итэр. Собственно, тогда же они узнали, что Каэдэхаре ничего не грозит от этого Скарамуччи, который, на удивление всех, сохранил свои чувства к нему и даже, возможно, приобрел странное желание обладать самураем, чем и пришлось воспользоваться.       Свиток хранил в себе силу, обличающую определённую часть личности того, кто им воспользовался.       В случае Странника обнажились когда-то сильно бурлящие в нем чувства ненависти к людям и обида, смешанные в личность данного Скарамуччи. Также туда была вплетена любовь к Каэдэхаре…       Жители Сумеру по распоряжению Малой Властительницы попрятались в домах, а она сама скрылась в лесах у Стражей вместе с Итэром и Паймон.       Никто не желал вредить Страннику, пусть тот и был сейчас иным… Но также никто не знал, чего от него ждать с учётом жгучей ненависти.       — Ты уверен?! — громко спрашивает Паймон в момент, когда Каэдэхара соглашается на план пойти к Скарамучче и в удобный момент попытаться вернуть его в норму, что благо возможно по мнению Нахиды.       — Да, никто кроме меня не сможет подобраться к нему, — Кадзуха слабо улыбается, а потом отводит взгляд и хмурится. — Да и я сам бы пошел… Я не могу бросить его там…       — Кадзуха… — Паймон опускает взгляд, а Итэр тяжело вздыхает.       — Кадзуха, если кто и сможет его вернуть… — Буэр не договаривает, но ронин и так понимающе кивает, покидая жилище.       И вот так все вылилось в нынешние события. Кадзуха совершенно не узнает в этом человеке своего Сорацуки, и даже больше.       Конечно же, он все еще не помнит тот проведенный месяц с Предвестником Фатуи, но из рассказов Итэра о Сказителе, из слов Паймон и Нахиды и даже из рассказов самого Странника о том, как он вел себя в тот их месяц…       Юноша, стоящий у окна, был лишь бледной тенью Скарамуччи. Скорее, это воплощение обиды, клубок ненависти и жажды обладать Каэдэхарой. Но даже в этом сгустке мрака ощущалось присутствие его истинного «я», его возлюбленного…       — Опять смотришь на меня так… — Брюнет нахмурился, раздраженно цыкнув. — Я ведь точная копия, что не так?       Скарамучча отвернулся от окна, приподняв бровь. Кадзуха, услышав эти слова, помрачнел. Дело было совсем не во внешнем сходстве…       Действительно, если не считать глаз, этот юноша казался идентичным его Сорацуки.       Даже длинное хаори, наброшенное с нарочитой небрежностью, обнажающее грудь и плечи, с приоткрытыми ногами, — все напоминало манеру Странника. Но это был лишь призрак, фальшивая копия. Суть оставалась иной…       — Боюсь, другого взгляда я тебе предложить не смогу, Скарамучча, — прошептал Кадзуха, отводя глаза с тяжелым вздохом.       — Не можешь или не хочешь? — прозвучал раздраженный вопрос.       Взгляд аметистовых глаз буравил самурая, который, казалось, напрягся скорее от беспокойства за возлюбленного, чем от ожидания опасности.       — И то, и другое — правда.       — Ах ты!.. — Темноволосый нахмурился и отвернулся. — Ненавижу людишек…       — Нет, не ненавидишь, — возразил Каэдэхара.       Брюнет, резко обернувшись, схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — Да что ты вообще знаешь?!       — Знаю, что ты давно простился с ненавистью. Ты любишь многих, и не только меня одного, — тихо ответил светловолосый, прикрыв глаза в легкой улыбке. — Путешественник, маленький дракончик, с которым ты так хотел меня познакомить при первой же возможности, Малая Властительница, которой ты благодарен, множество твоих друзей в Сумеру…       Алые глаза открылись, и темноволосый отпрянул, словно обжегшись.       — Что ты… — в голосе слышалось смятение. — Я не… Я всего лишь брошенная создателем кукла. Неужели ты думаешь, что у меня…       — Сорацуки Каэдэхара. Мне кажется, это звучит правдивее, чем все, что ты наговорил о себе, — произнес Каэдэхара. Темноволосый застыл, широко раскрыв глаза.       — Ты… — Он опустил взгляд и замотал головой. — Ты лжёшь! Ты тоже предатель, вот и несешь мне всякий вздор. Ты…       Самурай улыбнулся стоило заметить как кукла медленно приподняла брови в удивлении и убедиться что его слова, наконец, достигли цели, и в голове Скарамуччи что-то щелкнуло.       — Ты назвал… своей…       — Это довольно громкое заявление, и я хотел бы сделать его в более подходящей обстановке, — вздохнул ронин, вспоминая слова Дендро архонта о том, что вернуть Странника можно, лишь убедив его в том, что он больше не брошен, а лучшим доказательством станет… его принадлежность не только к друзьям, но и к любимому человеку.       Самурай, наверное, еще долго бы размышлял о том, правильно ли он поступил, но краем глаза заметил какое-то движение и успел подхватить падающего без сознания юношу на руки.       Выдохнув, он увидел, как фиолетовый оттенок в глазах Странника сменяется синим.       — Слава Архонтам…                     

***

                    — Эх-хе… — Паймон неловко улыбнулась и перевела взгляд на Итэра.       Златовласый с кривой усмешкой переглянулся с ней, а затем снова устремил взгляд на дверь комнаты, у которой уже который день томился Кадзуха, выжидая миг, когда возлюбленный наконец-то впустит его к себе.       — Он всё ещё…       — Нет, он всё ещё не желает мне показываться… — Каэдэхара произнёс это на выдохе, опуская взгляд к земле.       — Странно, мы-то все уже повидались с ним, даже Нахида заходила говорила о том, что решила сделать со свитком… — Паймон задумчиво почесала макушку, вздохнула и замотала головой. — Не понять этого Странника совсем!       — Может, ты ему что-то сказал, когда возвращал к нам? — Итэр вскинул бровь, сложив руки на груди, и вдруг замер. — Кадзуха?..       — Кадзуха покраснел?!       — А ну, не орите здесь! — раздался строгий голос Тигнари, появившегося сзади. Он недовольно нахмурился и отвесил обоим звонких подзатыльника.       — Ай-яй-яй!       — Прости… — Итэр неловко улыбнулся, потирая ушибленное место, пока вокруг него летала, причитая, Паймон.       У двери комнаты Странника всё так же сидел Кадзуха, понуро опустив голову.              

***

                    — Залез в окно? Крайне по-взрослому, Каэдэхара. — Брюнет сидел на кровати, упрямо отворачиваясь от гостя. Тот лишь тяжело вздохнул и пожал плечами.       — Возможно, однако иного выхода у меня не было. — С этими словами Кадзуха подошёл к постели и осторожно присел на её край, смущённо улыбаясь. — Я ждал весь день в надежде, что хотя бы сегодня ты впустишь меня…       — М-м, и в честь чего такое ожидание?.. — тихо спросил синеглазый. Блондин хмыкнул вскинув бровь.       — Неужели позабыл о собственном дне рождения? — Темноволосый на это нахмурился.       — Кадзуха, прежде чем ты скажешь хоть что-то… — Он всё же повернулся к самураю, который смотрел на него с внимательным ожиданием, и подсел ближе. — То, что ты сказал… Было же лишь для того, чтобы обмануть ту… сущность, что была вместо меня? Мою часть… — Он горько усмехнулся опуская взгляд и сжав ладони на простыне. — Как же паршиво признавать, что эта гниль всё ещё жива во…       Странник замолчал, ощутив на своей ладони тепло чужих пальцев, перебинтованных. Он нахмурил брови.       — В каждом живёт не только свет, я не исключение. Возможно, подпади я под влияние подобного свитка… — Кадзуха поморщился и покачал головой. — В любом случае, никто не держит зла на тебя. А мои слова… Цуки, разве стал бы я говорить такое лишь из необходимости? Ты ведь меня знаешь.       Самурай улыбнулся, а темноволосый вздрогнул и смущённо отвёл взгляд, шумно выдохнув.       — Чёрт, я надеялся, что ошибаюсь…       — Ты не хочешь быть моим супругом?.. — с печалью во взгляде спросил Кадзуха.       Синеглазый закатил глаза, притянул возлюбленного за руку к себе и отрицательно покачал головой.       — Сам же знаешь, как сильно я люблю тебя, просто… — он отвёл взгляд и вздохнул. — Это ужасно смущает…       — Хах, вот как. Может, стоит пока повременить с этим?       — Думаю, да. Торопиться некуда…       Они улыбнулись и нежно коснулись губами друг друга. Затем брюнет, наконец, подсел к Кадзухе вплотную и, прикрыв глаза, положил голову ему на плечо.       — Значит, ты не пускал меня из-за смущения?       — Замолчи и говори уже, что там у тебя в кармане. — прозвучал резковатый ответ, но Кадзуха рассмеялся, зная, что это лишь проявление смущения и нежелания выставлять чувства напоказ.       Он покорно достал из рукава хаори небольшой конверт и протянул его Страннику.       — Вот, это подарок на твой день рождения, любимый мой. — нежно произнёс он, и брюнет, хмыкнув, принял конверт.       Развернув его, он первым делом достал сложенный листок бумаги. На нём было написано хайку:       

Лазурь поддельных

Небес в глазах твоих ловлю.

Ты — свет мой навек.

      

      Темноволосый улыбнулся, перечитывая строки. Он был рад, что фиолетовая дымка в его глазах сменилась синевой, словно знаменуя его отход от сил Электро, к которым он когда-то стремился…       Синие глаза заметили в конверте ещё что-то. Странник достал оттуда кулон на золотой цепочке с изящным подвесом в виде кленового листа, украшенного оранжевыми камнями… Стоп.       — Кадзуха, дарить мне символ клана — не слишком ли?.. — он нахмурился, разглядывая несомненно прекрасный кулон, но… смеет ли он носить не только фамилию, но и знак семьи Каэдэхара на своей шее?..       — Ничуть. — Тут же говорит красноглазый. — Я уже говорил, что твоя вина перед моим кланом лежит на том, кто обманул тебя, а значит, не стоит переживать. — ответил Кадзуха и нежно улыбнулся. — Это символ моей любви к тебе, знак того, что я всегда буду рядом.       Сорацуки поджал губы, но затем, выдохнув, всё же позволил себе улыбнуться. Резко повернувшись спиной к самураю, он протянул ему кулон.       — Застегни…       Каэдэхара с улыбкой выполнил просьбу, а затем зачарованно наблюдал, как возлюбленный, встав с кровати, подошёл к зеркалу и с улыбкой оглядел своё отражение.       — Я… действительно больше не брошенная кукла, да? — тихо спросил он у Кадзухи, который обнял его со спины и, положив подбородок ему на плечо, кивнул.       — Нет, больше нет причин для тех сомнений, что терзали тебя. Прости, что раньше не замечал их… — он нежно поцеловал Странника в висок и прикрыл глаза.       — Я и сам не замечал их, считал, что позабыл о них, но… — брюнет хмыкнул, затем сжал в ладони кулон и, откинувшись на плечо светловолосого, улыбнулся. — Это уже не важно. Больше я не позволю случиться подобному из-за какого-то клочка бумаги…       Каэдэхара расплылся в улыбке, глядя на возлюбленного. Он нежно поцеловал его в губы и прижался своим лбом к его.       — С Днём Рождения, Сорацуки, любовь моя…       — Спасибо…                           

Пустота небес,

Имя лживое — прекрасно,

Ты — мой лунный свет.

             

💜✨☂️FIN☂️✨💜