Фасад и фундамент

      Воздух на общем этаже «Championship Designs», где располагались кухня, кофейные автоматы и зоны для неформальных встреч, в последние недели напоминал не творческую атмосферу, а зал ожидания перед объявлением военного положения. Олли Берман, наливая себе третью за день чашку чёрного кофе, чувствовал это напряжение кожей. У большого острова, где обычно кипели дискуссии, сейчас стояли два немых, враждующих кластера. С одной стороны — пара архитекторов из «Mercedes», которые оживленно, но как-то неестественно громко обсуждали достоинства последнего норвежского фанерного покрытия. С другой — несколько суровых ребят из «Red Bull», молча изучавшие что-то на планшетах, их позы были красноречивее любых слов: «Не подходи, иначе бомбанет». И в эпицентре этого молчаливого противостояния, у огромного окна с видом на город, сидел Кими Антонелли. Он не был ни с теми, ни с другими. Он просто сидел, уставившись в свой блокнот, на странице которого Олли со своего места видел не чертежи, а яростные, нервные каракули, перечеркивающие друг друга. Олли вздохнул. Он знал этот взгляд. Это был взгляд человека, чей мир, построенный на вере в гениев, дал трещину. Он взял вторую чашку, налил в неё какао — он помнил, что Кими не пил кофе, — и подошёл. — Смотри, не прожги взглядом бумагу, — тихо сказал Олли, ставя чашку перед Кими. Тот вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Его глаза, обычно такие яркие и полные любопытства, сейчас были тусклыми и растерянными. — Олли. Привет. — Он машинально взял чашку. — Ты же видел? На летучке у гендира утром? Олли кивнул. Он видел. Макс и Джордж, сидевшие за одним столом, смотрели не на презентацию, а в противоположные стены, будто наделяя штукатурку невероятной архитектурной ценностью. Любая попытка директора вовлечь их в диалог натыкалась на ледяные, односложные ответы. — Это же катастрофа, — прошептал Кими, сжимая чашку так, что костяшки пальцев побелели. — Проект «Гран-при»… это шанс для всего бюро. Для города! А они… они ведут себя как дети на площадке, делящие песочницу. Они же могли бы объединить идеи! Представь: мощь концепции Макса и… и человечность подхода Джорджа! Олли сел напротив, наблюдая, как Кими снова загорается. Но теперь это был не огонь вдохновения, а огонь отчаяния и юношеской веры в то, что всё можно починить, если очень захотеть. — И что ты предлагаешь? — спросил Олли осторожно, уже чувствуя, куда дует ветер. — Кто-то должен сделать первый шаг! — Кими поставил чашку на стеклянный столик и жестом охватил весь этаж. — Они заперлись в своих башнях из слоновой кости и сталика. Кто-то должен… не знаю, создать ситуацию. Заставить их снова увидеть не соперника, а коллегу. Партнера. — Кими, — Олли попытался стать голосом разума, глядя на его взъерошенные волосы и горящие щёки. — Они руководители студий. Они взрослые, но обиженные люди. Мы — просто архитекторы. Я из «Хаас», ты стажёр в «Мерседесе»… Мы не можем… — Но мы можем попробовать! — перебил его Кими, и в его взгляде внезапно вспыхнула та самая решимость, которая сводила Олли с ума. — Ты же знаешь, как всё устроено. Ты всех знаешь. Ты тихоход, но ты всё видишь. А я… я могу поговорить с Джорджем. Ненавязчиво. Внести идею. Олли посмотрел на него. На этого прекрасного, наивного, обреченного на провал идеалиста, который думал о примирении двух самых упертых людей в мире, абсолютно не замечая, что кто-то уже несколько месяцев пытается достучаться до его собственного, гораздо более близкого сердца. — «Тихоход»? — уточнил он, едва сдерживая улыбку. — Ну, знаешь… не любишь суеты, — смущенно уточнил Кими, и его щеки порозовели. Это было невыносимо мило. Олли отхлебнул кофе, глядя поверх чашки на это лицо. Он знал, что это безумие. Вмешаться в войну боссов? Карьерное самоубийство. Но Кими смотрел на него с такой надеждой, как будто Олли был единственным якорем в этом безумном шторме. — Ладно, — тихо сдался Олли. — Что у тебя за план, архитектор-миротворец? Кими засиял, и на мгновение в офисе «Championship Designs» снова стало светло. Олли был готов на любое безумие. Хотя бы ради этого света.

***

      Спустя время, парень кардинально поменял свое мнение. План, по мнению Олли, был предельно прост, но и также предельно глуп. Это было совершенно в духе Кими: представить идеальный для себя расклад событий и рассчитывать на то, что он и вправду произойдет. — Ты, конечно, прекрасный стратег, — Олли отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть в глаза напротив. — Прекрасный юный архитектор, но этот план… — Слишком прост? Да, согласен, думаю, нужно еще запереть их, чтобы наверняка. Олли вздохнул. Он взял шестую за день чашку кофе в руки и просто уставился в огромное панорамное окно, в котором было видно практически весь их прекрасный город. — Я думаю, что запирать их в одной комнате — что-то сроду карьерного самоубийства, особенно, если они узнают, кто это сделал, — парень сделал несколько глотков. — Задумайся, Кими, мы еще слишком молоды для такого дерьма, что ты хочешь возложить на наши плечи. Кими замолчал. Он задумчиво уставился на Олли, а тот, в свою очередь, нервно отвел взгляд в сторону своей папки. Вот черт! Они уже два часа размышляют над самым наитупейшим планом в мире, а у Бермана, между прочим, горят дедлайны по сдаче первичных чертежей! Он уж молчит о том, сколько всего нужно было сделать за сегодня Кими. Но разве можно ему отказать? К счастью или сожалению, Антонелли был слишком сильным эмпатом — он не мог что-либо делать, пока люди, которых он как минимум уважает, а как максимум считает одного из них практически своей родней, не помирятся. Олли не мог этого понять, но он был слишком сильно и бесповоротно влюблен в этого дурачка. Кими щелкнул пальцами, словно поймав гениальную мысль. — Запереть — слишком. Согласен. Но… организовать их «случайную» встречу там, где они не смогут сразу разбежаться? В замкнутом пространстве, где придётся разговаривать? Олли медленно, очень медленно поставил чашку на стол. Звук был похож на похоронный звон по его карьерным перспективам. — Какое, по-твоему, пространство в офисе «замкнутое» и при этом не похоже на ловушку? — спросил он, уже чувствуя себя соучастником. — Лифт? Они скорее разберут его на запчасти, лишь бы не стоять рядом. Архив? Они просто не пойдут туда одновременно. Туалет? Прости, но я отказываюсь участвовать в чём-то, что будет происходить в мужском туалете на восемнадцатом этаже. — Крыша, — выдохнул Кими, и его глаза снова загорелись тем самым фанатичным блеском. — Там стоит та старая садовая мебель, которую завезли для летних митингов и забыли. Там красиво… И… и только одна дверь. Олли почувствовал, как подступает головная боль. Он представил это. Макс и Джордж, оказавшиеся на крыше благодаря «заблокированной» по неведомой причине лестничной двери. Он представил их лица. Не лица примирившихся гениев, а лица двух разъярённых тигров в клетке, которые первым делом начнут искать того, кто их туда посадил. И, черт возьми, они же договорились, что обойдутся без запертых дверей! — И как мы их туда заманим? — спросил Олли, уже не надеясь на разумный ответ. — Макс ненавидит бесцельные собрания. Джордж всегда в графике. «О, мистер Рассел, на крыше для вас приготовлен сюрприз»? Он вышлет тебя с этажа быстрее, чем ты успеешь сказать «вертикальное озеленение». Кими насупился. Он взял свой блокнот и начал что-то яростно чертить. Олли увидел схематичное здание, два человечка и стрелочки. Много стрелочек. План наступления. — У Джорджа завтра в пять — встреча с инвестором по проекту «Пит-стоп», — задумчиво проговорил Кими. — Она в конференц-зале «Аскари» на нашем этаже. А у Макса в это же время — просмотр макетов от подрядчика по «Аэродинамике». В мастерской на два этажа выше. Обычно они после таких встреч идут курить на эту чертову крышу, где… — …где можно «случайно» запереть дверь, — мрачно закончил Олли. Он не спрашивал, откуда Кими знает график Макса. Парень, похоже, вёл разведку уже давно. Это был план уровня школьной пьесы. Но в нём была чудовищная, пугающая деталь: он мог сработать. Из-за своей наглой простоты. — Кими, — голос Олли звучал устало, но мягко. — Даже если это сработает… Что дальше? Они выйдут на крышу. Увидят друг друга. И что? Начнут спорить еще громче. Или, что хуже, просто будут молчать, глядя в разные стороны, пока мы не придём их выпускать. А потом… потом они вернутся в офис. И им станет ещё хуже. Потому что их не просто столкнули лбами. Их поймали. Как детей. Ты думаешь, гении любят чувствовать себя пойманными в ловушку? Он посмотрел на Кими. Тот перестал чертить. Его энтузиазм таял на глазах, сменяясь горьким разочарованием — не в плане, а в себе. Он сжал карандаш так, что тот треснул. — Тогда… что делать? — спросил он тихо, почти беззвучно. В его голосе была такая беспомощность, что у Олли сжалось сердце. — Сидеть и смотреть, как они разрушают себя и проект всей фирмы? Олли вздохнул. Он посмотрел на свои чертежи, на счётчик дедлайнов в телефоне, на папку Кими с пометкой «СРОЧНО». А потом — на его опущенную голову и сломанный карандаш. Разум кричал: «НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! ЗАЙМИСЬ СВОЕЙ РАБОТОЙ!». Сердце, глупое, преданное сердце, просто тихо сказало: «Я обязан ему помочь». — Ладно, — прошептал Олли, сдаваясь. Он протянул руку через стол и аккуратно вынул треснувший карандаш из пальцев Кими, заменив его на свой, всегда идеально заточенный. — Запирать на крыше — идиотизм. Но… организовать их пересечение в нейтральной, но вынуждающей к диалогу обстановке… Это… можно обдумать. Кими поднял на него глаза. В них снова появилась искра. — Значит, ты со мной? Олли чувствовал, как его рассудок медленно тонет в этом взгляде. — Я всегда с тобой, — сказал Олли с некой теплотой. — Но да. Пока что — в стадии обдумывания. И никаких запертых дверей. Пока что. Договорились? Кими кивнул так энергично, что его черные волосы упали на лоб. Он уже схватил новый карандаш и начал рисовать новые стрелки, теперь с надписью «нейтральная территория». Олли снова отхлебнул уже холодный кофе. Карьерное самоубийство начиналось с таких вот маленьких, глупых согласий. Но, глядя на то, как Кими ожил, как он снова дышал полной грудью, Олли понимал — он уже стоит на краю крыши, и ему осталось лишь шагнуть вперёд. И надеяться, что у него самого есть парашют. Или хотя бы тот, ради кого он это делает.

***

      Рабочий день подходил к концу. Из-за того, что Кими практически весь день думал только об одной, по его мнению, безумно важной вещи, он совершенно не успел доделать свои дела. Именно поэтому возвращаться домой он не спешил — решил доделать проект и с чистой совестью пойти потом домой, где он бы заказал себе пиццу и… Антонелли остановился. Он бездумно ходил по кабинетам на этаже его команды, ища тот, в котором ему было бы комфортнее всего работать прямо сейчас. Но пройдя мимо одного такого кабинета он услышал приглушенные голоса, которые смутно напоминали голос Джорджа и… Макса? Кими понимал, что подслушивать очень плохо. Понимал, что его могут поймать с поличным и сделать мелкий выговор. Понимал, но… Черт возьми, интерес превышал неоправданные риски. Парень подошел поближе к практически закрытой двери и сел на корточки, чтобы его тени не было видно. — …Да даже если так, ты готов пожертвовать нашими отношениями ради этого проекта? — голос, судя по всему, Джорджа, чуть дрожал. — Просто… Я прекрасно понимаю твою задумку сделать этот чертов культурно-деловой квартал удобным и местом силы и так далее, но… — Раз понимаешь, зачем пытаешься сделать из него очередной зеленый сад? — холод в голосе Макса прошиб до дрожи даже самого Кими. — Потому что… Потому что это важно, Макс! Не все постройки должны быть в «удобном» и технологичном стиле, — Джордж на секунду остановился, судя по звукам, меняя позу на стуле. — Почему ты никогда меня не слушаешь? — Мне надоел этот разговор. Раз мы не можем решить наше разногласие в работе, то какие к черту отношения? Кими услышал, как кто-то из них поднимался со своего места. Он рывком поднялся, его колени предательски заскрипели. Чтобы не выдать себя, он как можно быстрее и как можно тише убежал в другой конец и заперся в каком-то сером и темном кабинете. Что же, план, кажется, оказался труднее, чем они с Олли думали.