Необъяснимый интерес

Они смотрели друг другу в глаза, никто из них не думал прерывать зрительный контакт, будто играли в игру в гляделки: кто первый перестанет смотреть, тот и проиграл. Двое парней старались одержать лидерство в данной «схватке», азарт заставлял держаться до конца и не сдаться сопернику. Губы Сондже расплылись в нахальной улыбке, и он решил уступить Шиыну, перестав играть в игру, а вместо этого прижал его к себе ближе за талию, утыкаясь в мягкие волосы, которые, как всегда, пахли стиральным порошком, свежестью и чем-то душистым. Эти приевшиеся запахи дурманили разум Гыма, заставляя становиться зависимым от них, от самого парня, от всего, что связано с ним. Желание повалить его на спину и начать своевольничать давно застряло в голове и не выходило. — Зачем ты нюхаешь мои волосы? Совсем крыша поехала? — с неким раздражением говорил Шиын, стараясь держать дистанцию, поэтому приходилось упираться руками в плечи очкастого, не позволяя прижиматься к себе ещё ближе. — Принцесса, ты пахнешь так приятно. Ты теперь мой наркотик, смирись с этим, — затуманенными глазами посмотрел прямо в щенячьи глаза, очки блеснули под тусклым светом в комнате. Они почему-то замолчали на время и просто смотрели друг на друга. Кажется, никто из них не хотел прерывать тишину. Тонкая нить между ними становилась всё крепче. Простой интерес к врагу переходил во что-то большее, в то, что не было понятно ни Гыму, ни Ёну. Дружбой это не назовёшь, враждой тоже, до отношений вообще не дотягивает. Было любопытно, что сейчас таилось в мыслях постоянно отстранённого и молчаливого Шиына. Это склоняло Сондже залезть в самую душу ынчановца, вытаскивая все его страшные секреты на всеобщее обозрение. Но он не спешил с этим: нужно было немного времени, чтобы ему начали доверять больше, чем сейчас. Но совсем скоро Гым всё узнает, каждую сокровенную тайну о прошлом. Прошлое, которое вспоминать совершенно неохота. Но ему как-то пофиг, желает ли тот упоминать о былом времени или нет, — всё равно вытрясет из него правду о каждом человеке из прошедшей истории. — Убери руки, — наконец-то опомнился, что чужие руки были под его футболкой. Сондже надеялся, что об этом не вспомнят, и он продолжит бесстыдно так сидеть. — Думал, ты и не вспомнишь, — состроил грустную мордочку, будто его обидело то, что уже вот так прогоняют. Ой, будто это его тело. Обнаглевший всё же молодой человек. Руки убрал, решил быть сегодня послушным пёсиком, может, ему за это зачтётся в карму. Наклонившись ближе, улыбался как идиот, не сводя взор с этого очаровательного лика с грустными глазами, будто вот-вот заплачет. Но это не так, слишком стойким человек был Шиын. Это было ясно не понаслышке от мелких сошек, таких как Хёман. Сондже и сам видел, каков стержень у ынчановца. — У тебя красивая мордашка, но иногда она бесит, что глаза тебе вырвать хочется, — больные фантазии Гыма, другого ожидать не стоит, на иные мысли разума не хватит. Ну или он сам не хочет. — Бесишь, прекрати на меня так смотреть, — отвернулся в сторону, чтобы не наблюдать за больным на голову парнем. Почему он просто не уйдёт? Потому что Шиын уверен в том, что Сондже будет его преследовать и начнёт выламывать дверь квартиры, дабы вытащить его на улицу. Таких неприятностей ему не нужно. Помолчав ещё целых две минуты, очкастый предложил идею глянуть какой-нибудь фильмец. С горем пополам гость, который и не хотел быть гостем, согласился. Усевшись поудобнее на диване, Сондже даже не спрашивая мнения сидящего рядом второго парня, начал выбирать то, что сам хотел посмотреть сегодня. Шиын не был против, ему вообще всё равно, что смотреть, важнее то, что от него может в кои-то веки за сегодня отвянут, залипнув на непонятный фильм. — Я выбрал. Будем смотреть «Поезд в Пусан». Ты его смотрел или нет? — повернулся с пультом в руках. Надеялся, что этот псих не смотрел «Поезд в Пусан», хотелось вместе глянуть уж. — Не смотрел, — коротко и понятно ответил Ён, развернувшись к телевизору, колени прижал к себе, уложив на них голову. — Вот и замечательно. Значит, решено, будем смотреть это, — вынес свой окончательный вердикт, включая фильм на экране плазмы.

***

Прошла уже половина, но Шиын так ничего и не понял, потому что такое вообще не смотрит. Лучше бы какой-то детектив включил, а не про зомби-апокалипсис. Смотреть фильм про несуществующих существ тупо, этого же никогда не было и не будет. Всё антинаучно, пока не доказано — не ебёт, что сказано. Ынчановец верил в науку и во всё, что уже доказано человечеством, а зомби — просто выдумка для детей и людей постарше, которые предпочитают лицезреть про непонятных зелёных существ, которые едят мозги, вместо обоснованных фактов. Серьёзно, мозги? Как ими вообще можно питаться? Тем более человеческими, это просто идиотизм. — Ты смотришь вообще? — Сондже стало даже как-то обидно от того, что Шиыну не было интересно смотреть то, что выбрал он. Начал жаловаться о том, какой же парень бессердечный, разбивает сердечко своим холодным отношением. — Лучше смотреть то, что уже давным-давно доказано специальными людьми, — опять занудничает. Начались рассказы касательно всего заумного. Гым зевнул, прикрывая рот ладонью, как же было скучно выслушивать умную бредятину, но вариантов не оставалось, сел, откинувшись на спинку дивана. — Ты закончил умничать? — услышал, что Шиын замолчал, ногу вытянул, положив её на чужие бедра, но конечность спихнули. — Держи свою ногу при себе, — отстранённо сказал Ён, смотря на развалившегося на диване Сондже, которому было всё равно на его слова. Обратно закинул, только теперь уже обе ноги, не давая спихнуть себя снова. Ынчановец устало вздохнул. Ведёт себя как капризный ребёнок, заставляя раздражаться сильнее с каждой проведённой минутой рядом с собой. Надолго Гым,конечно, не заткнулся. Поняв, что попыток убрать его конечности не будет, лукаво ухмыльнулся. Подобрался поближе к своей жертве, пленил руками, уложив сверху на себя, обняв за талию и разглядывая прищуренным лисьим взглядом. — Теперь ты в плену, принцесса, — чёртов лис счастлив своей очередной бессовестной выходкой. — Отпусти меня, нахал, — возмущённо почти шипел, как уличный кот, который защищался от людей. Схожести с котом у Шиына были, и, конечно, от глаз Сондже это не скрылось. — Ну-ну, не надо так шипеть на меня. Прям как дикий кот себя ведёшь. Может, тебя надо сначала приласкать, а потом тискать, вдруг шипеть и брыкаться перестанешь? — на такие заявления его пихнули под рёбра. Рассмеялся в голос от раздражённой реакции, этого и добивался, сволота такая. — Я тебе не домашнее животное, это ты тут как животное себя ведёшь, — вырываясь, бормотал всё своё негодование к персоне, на которой лежал, конечно же, не по своей воле, но мы это опустим. Изворотился уже весь, как змея, пытающаяся выскользнуть, запыхался и выдохнул, понимая, что ему не дадут вылезти. Своенравно распластался на коварно улыбавшемся очкастом парне. Если Сондже можно, значит, и ему. Удобно разместился на туловище лежащего, положив руки ему на грудную клетку. Он это не специально, просто так вышло, руки некуда было положить, только туда. Самого Гыма такие обстоятельства радовали, конечно, ведь на нём лежит объект его интереса. — Лежи тихо и молча. Не мешай мне, — тихо буркнул Шиын, пряча своё лицо подальше. Хотел скрыть своё довольное выражение. Было тепло и мягко, но знать об этом не обязательно Сондже, а то зазнается ещё после услышанных слов. — Как прикажешь, принцесса. Твой принц будет лежать и не двигаться, — будь у Сондже хвост, он бы им вилял, показывая своё удовольствие от происходящего. Они лежали, сплетясь воедино, как два корня одного дерева. Рука Сондже, тяжелая и на удивление всё такая же теплая, покоилась у ынчановца на талии, большая ладонь чуть касалась ребер, чувствуя под собой умиротворённое дыхание. Голова Шиына уткнулась лбом ближе к ключице, а свободные руки уместились на груди, ладони чувствовали ровный пульс. Какое-то странное щемящее ощущение скрывалось в ледяном сердце. Свет от торшера в углу комнаты был приглушённым, золотистым, он не освещал, а лишь очерчивал контуры. В полумраке светился экран телевизора уже без звука — ведь его специально выключили, — где сменяли друг друга кадры фильма, превращаясь в мерцание. Он почти заканчивался, оставалось не больше двадцати минут до конца. В воздухе висел едва уловимый смешанный запах сигарет и, кажется, мыла. Второй аромат исходил от Шиына, а никотином пахло от Сондже. Было тихо. Тишина была не пустой, а густой, наполненной биением двух сердец, синхронизировавшихся в один своеобразный и специфический ритм.