Ты ведь тоже не ангел

—Максим,Максим,подожди. Марьяна не говорила,что «мелкая рассорочка»,она как раз сказала,что там была сделана кривая работа,которая была в начале направлена на рассорку,но она была сделана криво и поэтому были такие жесткие последствия. Но в итоге у меня всё равно остались вопросы. Как другие происшествия и смерть,которая была не в этой комнате связана вот с этой рассоркой? Виктория улыбается,почти победно,ведь смогла «заткнуть» самого деревенского колдуна,Максима Левина,при этом ещё и обосновав свою оценку. Четко,по делу и красиво. Как всегда. Внутренний триумф от сего великого достижения омрачил Юлий,который внезапно снова начал нести несусветную чушь. В целом, Виктория,как и все остальные участники «битвы», уже привыкла,так что не стала ничего отвечать,лишь недовольно фыркнула и отвела взгляд в сторону. А Романова,тем временем,пользуясь моментом,без зазрения совести скользит взглядом по фигуре Виктории. Не то что бы она в открытую засматривалась на этот проклятый по меньшей мере четыре раза ей же самой вырез или не сводила взгляда с изящной шеи,так кстати подчеркнутой золотой цепью. И нет,вовсе она не думала о этих манящих её алых губах и вырезе на бедре,неприлично обнажающем стройные ноги Райдос каждый раз,когда та решит сделать шаг. Она просто внимательно слушала мнение конкурентки. Даже слишком внимательно.  Но внимательность -это же хорошо,не так ли? вскоре дверь гримерки с грохотом захлопывается,а сами экстрасенсы устало выдыхают,ведь съемки наконец закончились. Виктория сразу удобно расположилась на стуле в самом дальнем углу комнаты,в самой её тени.  Уж слишком не хотелось ей сейчас выслушивать занудные речи о родовых проклятиях или того хуже,рассуждать об резких изменениях погоды за окном или быстротечности времени. Она неторопливо сняла так надоевшие за время съемок каблуки и вытянулась,впервые за день наконец расслабляясь когда в дверях показалась  Марьяна . в её голубых глазах играл недобрый огонек интереса и любопытства,а в комнате сразу повисло напряжение,которое буквально ощущалась коньчиками пальцев.  —Можно тебя на секунду?-спрашивает рыжеволосая у Виктории леденящим душу голосом,от которого по спине той бегут мурашки. Непривычно  и нетепично для нее настолько,что Райдос не может отказать.  Романова удовлетворенно кивает,моментально хватает «соперницу» за руку и уводит прочь из гримерки.  — Не знала,что у тебя такая крепкая хватка. —произносит тихо жрица культа предков,усмехаясь и рассматривая красный след на своем запястье когда они наконец остановились в пустом коридоре  Романова обходит её со спины и кончиками пальцев касается плеча,немного сжимая его. Её руки холодные,но оставляют жгучие следы.  — Ты ещё многого обо мне не знаешь, Виктория.  Виктория молчит,отчаянно собирая последние крупицы самообладания в кулак. Было что-то такое в шаманке,что тянуло,словно магнитом,заставляло вновь и вновь возвращаться к волосам цвета пылающего огня и фарфоровой кожей,усыпанной мелкой россыпью родинок. Но Виктория держалась-знала, что так нужно. Знала,что если не справится,их уже ничего не остоновит. —Вика,чего же ты молчишь?-шепчет Романова. Голос её вдруг приобретает нотки чего-то нового и неизвестного,даже опасного,того,что было спрятано на множество замков глубоко внутри все эти месяцы,и теперь,она,словно змей-искуситель играла с шатенкой. Потому что знала,что Виктория этого хочет не меньше её самой. Видела. Чувствовала. Ждала. Виктория медленно поворачивается, стараясь сохранить лицо, хотя сердце бешено колотится в груди. Вблизи Романова кажется еще более опасной и притягательной. Ее глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас горели каким-то темным, почти хищным огнем. — Что тебе нужно, Марьяна?, — голос Виктории звучит ровно, но в нем все же проскальзывает легкая дрожь. Шаманка лишь усмехается в ответ и делает еще один шаг вперед, практически вплотную приближаясь к Райдос.  Жрица отчаянно пытается вырваться из плена чужих касаний,но тело не слушает,предательски отзываясь на каждое чертово прикосновение. Она чувствует себя марионеткой,нити которой находятся сейчас в руках рыжей ведьмы. А Марьяна видит это. Видит и ,конечно,торжествует.  Глаза Виктории темнеют,приобретая оттенок похоти и едва ли сдерживаемого желания. Да,это определенно последняя капля. —Я всё думаю,—начала она тихо,прикоснувшись к ключице Марьяны,—думаю о том,когда наконец ты перестанешь смотреть на меня так,словно это не ты до дрожи в коленях хочешь моих прикосновений и не ты каждую проходку не можешь оторвать взгляда от выреза на моем бедре.—она намеренно привлекает к нему внимание,хищно улыбаясь. —скажешь «не правда»?Попробуй,только мы обе знаем,что это не так. Стоит мне только прикоснуться к тебе и ты сразу потеряешь контроль,Марьяна.— она медленно ведет рукой вниз,чувствуя горячую кожу шаманки даже сквозь одежду. – Может быть, я и хочу, - шепчет Марьяна, ее голос едва слышен, – но ты ведь тоже не ангел, Вика. Не притворяйся, что не замечаешь моих взглядов, не делай вид, что тебе неприятно мое внимание. Ты же тоже горишь, я это вижу. Виктория усмехается, чувствуя, как дрожь бежит по телу Марьяны. Она подносит ладонь к лицу шаманки, проводя большим пальцем по ее пухлым губам. — Гореть и сгореть — разные вещи. Я могу контролировать свой огонь, Марьяна. А ты? – Контролировать? – хрипло шепчет Марьяна, ее дыхание обжигает щеку Виктории. – Или просто подавлять? Разве можно на самом деле контролировать то, что рвется наружу? То, что сводит с ума ночами, заставляя думать только об одном? Позволь себе почувствовать, Виктория. Позволь себе сгореть. Шаманка понимает,что задела за живое. Знает,что смогла достучаться. Знает,что разум Виктории обязательно отойдет на второй план,уступая место чувствам. И честно говоря,это ей ужасно льстит. Не каждый способен произвести такой эффект на Викторию Райдос. Виктория прикрывает глаза, стараясь скрыть смятение. Она действительно боится. Боится потерять контроль, поддаться чувствам, которые способны разрушить все, что она так тщательно выстраивала годами. Но в то же время, она не может отрицать притяжение, которое с каждой секундой становится все сильнее. Марьяна кладет руку на плечо Виктории. На этот раз та не отстраняется. Шаманка мягко берет её за подбородок,вынуждая открыть глаза и посмотреть на нее. – Не убегай от себя, Виктория. Позволь себе почувствовать. Хотя бы раз. А я… я помогу тебе не сгореть дотла.—она смотрит прямо в глаза и это цепляет,заставляет все внутри трепетать от смеси нежности и желания почувствовать её ещё ближе. — Я тебя ненавижу,Романова.— едва слышно произносит Виктория и накрывает её губ своими.  Марьяна усмехается сквозь поцелуй, притягивая Викторию ближе, словно боясь, что та передумает. Поцелуй начинается робко, неуверенно, как прикосновение к запретному плоду, но быстро разгорается, превращаясь в неистовый пожар. Губы Марьяны горячие и требовательные, она углубляет поцелуй, исследуя каждый уголок рта Виктории. В ответ Райдос сдается, позволяя себе утонуть в этом водовороте страсти, забывая о предостережениях разума и собственных принципах. Воздуха не хватает, но они не отрываются друг от друга, жадно ловят каждый вздох, каждое прикосновение,ведь слишком долго ждали. Слишком долго мечтали. —Я знаю. —отвечает Марьяна,наконец разрывая поцелуй и заливается искренним смехом. Тут вдруг кто-то с силой хлопает дверью.  Шаманка вздрагивает от неожиданности и сразу открывает глаза,щурясь от солнечного света. Сердце бешено стучит,а по телу проходит жар. —Вот же соня. —Райдос кажется не может налюбоваться сонной Марьяной,такой настоящей,что внутри аж на хомяков рвет,не может взгляда отвести. А Романова смотрит на Викторию сверху вниз. В глазах ужас. То самое платье,тот самый вырез и даже след от руки на запястье. Всё было точь точь как во сне. Он был слишком реальным, слишком чувственным. И теперь, глядя на Викторию, она не могла отделаться от ощущения, что уже знает что будет дальше. В этот момент жрица как-то особенно загадочно улыбнулась,будто прочитав мысли ведьмы. —Нравится?-спрашивает она спокойно,но в глазах читается азарт. —до безумия.—честно отвечает Марьяна,задержавшись взглядом на груди шатенки. —Тогда можно тебя на секунду?—не дожидаясь ответа кареглазая уводит их прочь из гримерки. А Марьяна и не сопротивляется. Она позволяет себе сгореть в этом огне,поддается моменту и крепкой хватке Виктории, будто всё ещё чувствуя вкус её губ на своих губах. Она идет за ведьмой,но обещает себе больше никогда не приходить на съемочную площадку раньше всех. Тот же коридор из сна,правда теперь они стоят в другом его конце.  — Ты снилась мне, Романова. Каждую чертову ночь. Я пыталась игнорировать, подавлять, бежать, но ты всегда была там. В каждой моей мысли, в каждом вздохе, — шепчет Виктория, нежно касаясь губами шеи Марьяны. Та вздрагивает, но не отстраняется, напротив, прижимается ближе, позволяя Райдос завладеть собой.