Мистика в прямом эфире

      Чу Ян бросил на Линь Ци странный взгляд, в то время как последний фамильярно поприветствовал профессора Цзяна: — Давно не виделись, как вы поживаете?       Цзян Шиту с трудом поднялся с кресла странной формы. Его седые волосы были растрепаны и спутаны, борода казалась небритой целую вечность, а тело похудело до пугающей степени; под распахнутым халатом виднелись его ноги в шортах — костлявые, как у скелета, с пугающе крупными суставами. Он медленно направился к ним, глядя на Линь Ци почти с благоговейным трепетом и бормоча: — Не ожидал... ты действительно совсем не изменился...       Сердце Чу Яна екнуло: он смутно почувствовал, что в этом заявлении скрыт глубокий смысл, но Линь Ци, казалось, ничего не скрывал. Он улыбнулся и развел руками: — Да, я же говорил вам, я всегда буду таким.       Взгляд Цзян Шиту переместился на Чу Яна, затем снова на Линь Ци, и он вдруг усмехнулся, повернулся спиной и медленно побрел к причудливому круглому столу: — Это твоя новая игрушка?       И... игрушка?!       Линь Ци повернул голову и ободряюще улыбнулся Чу Яну, после чего подошел к неопрятному и эксцентричному старику: — Не будьте таким язвительным, доктор. Он останется у вас на несколько дней.       Цзян Шиту резко обернулся и бросил на Чу Яна странный взгляд: — Он тоже отмечен?       — Да.       — Ха. Ты уверен, что это всего лишь на несколько дней?       — Ну, мы подготовим церемонию посвящения нового члена и церемонию принятия стигматы как можно скорее, так что это, вероятно, займет всего два дня.       Цзян Шиту посмотрел на Чу Яна: — Сколько дней у тебя осталось?       Чу Ян ответил: — Три дня.       — Три дня... значит, если принятие стигматы провалится, он определенно умрет?       Линь Ци ничего не ответил, что Чу Ян расценил как молчаливое подтверждение.       Чу Ян до сих пор не знал точно, что влечет за собой ритуал, а Линь Ци отказывался вдаваться в подробности. Даже когда Чу Ян спросил, что именно будет паразитировать в его теле, Линь Ци ответил простой таинственной фразой: «Не мы и не ты выбираешь их, это они выбирают тебя».       Если ничего не выйдет, его сожрут Гончие. Он не понимал, что чувствует в этот момент, и даже не знал, хочет ли он, чтобы ритуал прошел успешно.       Доктор достал из кармана пачку сигарет, вытянул одну, чиркнул зажигалкой и закурил, после чего взглянул на Чу Яна: — Как тебя зовут?       — Чу Ян.       — Чу Ян... Не припомню, чтобы среди нескольких влиятельных семей Совета были люди с фамилией Чу... кажется, ни одного. Значит, ты не из их потомков? — Цзян Шиту выпустил струю густого дыма и почесал кончик носа пальцем. — Как ты получил метку? Тоже пытался нарушить порядок в других реальностях?       Нарушить порядок? Чу Ян задумался, считались ли таковыми их последние вылазки в реальности, которые и так уже разрушались...       — Та реальность, где всё пошло не так, была по большей части случайностью, — Линь Ци взглянул на Чу Яна. — Моя вина тоже есть: его способность к наблюдению внезапно пробудилась из-за моей магической печати, и это случилось прямо в точке мультивселенского наблюдения, так что ситуация вышла из-под контроля, вызвав пространственное слияние. В то время Гончая охотилась за членом какой-то мелкой организации, пытавшейся проникнуть в иную реальность для нарушения порядка. Всё стало слишком сложно исправить... и за неимением иного выхода, он заключил сделку с Гончей.       — Сделку?       Цзян Шиту усмехнулся, будто услышал чрезвычайно забавную шутку. Он посмотрел на Чу Яна и произнес с презрением: — Даже не знаю, добрый ты или просто идиот.       В душе Чу Яна вспыхнула смутная ярость, он слегка нахмурился, но промолчал. Очевидно, у доктора был не самый приятный характер, но, если принять во внимание, что он прожил целую жизнь в этой сферической тюрьме, где всё вокруг белое, на это можно было закрыть глаза.       — Он что, немой? Не хочу проводить два дня в компании зануды.       — Он просто... немного нервничает.       Чу Ян взглянул на Линь Ци, который так нелепо пытался оправдать его, и тихо сказал: — Извините, доктор Цзян, я не очень красноречив. Прошу прощения за беспокойство в ближайшие два дня.       Цзян Шиту слегка хмыкнул и пару раз взмахнул в воздухе рукой, зажав сигарету: — Как бы то ни было, места здесь немного, так что располагайся. Кровать моя, можешь спать на диване.       Он снова сел за стол, открыл крышку ноутбука, взял одну из книг и углубился в чтение, время от времени набирая несколько слов на компьютере.       Линь Ци отвел Чу Яна в сторону и прошептал: — Мне нужно идти, чтобы подготовить все к посвящению и принятию Стигматы. Предстоит пройти через определенные процедуры, так что жди меня здесь и без веской причины наружу не выходи, тут должно быть безопаснее всего. Если возникнут какие-то проблемы... — он вытащил из кармана пальто белый мобильный телефон и протянул его Чу Яну: — В нем забит мой номер.       Чу Ян ответил: — У меня есть телефон.       — Твой телефон в особых обстоятельствах может не сработать. Этот есть только у нас, в Совете Старейшин, такой больше нигде не купишь, — сказал Линь Ци, не забыв приправить свои слова преувеличенно хвастливым тоном, как в телемагазине. Чу Ян тихо улыбнулся и взял аппарат: — Спасибо, что так сильно мне помогаешь.       — Ты мой помощник, где бы я еще нашел кого-то настолько смелого, если бы не помог тебе? — произнес Линь Ци и вдруг приблизил свое лицо к нему.       Чу Ян оторопел: — Что ты делаешь?       Линь Ци указал на свою щеку: — Я отправляюсь бегать по твоим делам, неужели не хочешь поцеловать меня на прощание?       Сердце Чу Яна забилось чуть быстрее, а лицо начало гореть, но он всё же притворился раздосадованным и выставил руку, отталкивая лицо Линь Ци: — Здесь посторонние, не устраивай сцен.       — Значит, когда посторонних нет — можно? — поддразнил его Линь Ци. Он поспешно увернулся и отбежал к дверям лифта прежде, чем Чу Ян успел его пнуть, не забыв обернуться и послать воздушный поцелуй на ходу: — Не скучай по мне слишком сильно!       Чу Ян закатил глаза и с улыбкой покачал головой. Повернувшись к старику, который игнорировал его присутствие, он тихо вздохнул.       Похоже, это будут непростые два дня...       На самом деле у него было много вопросов к этому человеку. Судя по их разговору с Линь Ци, они знали друг друга раньше? Как могли познакомиться два человека с такой большой разницей в возрасте? И почему он, профессор, изучавший древние религии, был отмечен Гончей? Однако старик, казалось, полностью его игнорировал, продолжая сосредоточенно что-то писать в компьютере. Чу Яну пришлось самому обследовать помещение, чтобы понять, где находятся туалет и ванная, а затем перетащить свои вещи к овальному дивану.       Кухни здесь не было, так что еду, по всей видимости, спускали сверху.       Кто бы мог подумать, что под таким старинным и живописным городком скрывается столь причудливое пространство. У мебели здесь не было острых углов: даже шкафы были восьмиугольными, расширяющимися кверху и плавно соединяющимися с полом внизу, словно они вырастали прямо из земли. Всё было сделано так, чтобы любой угол был больше 120 градусов. С первого взгляда создавалось нарастающее ощущение, будто ты попал в научно-фантастический фильм.       Несмотря на эксцентричность обстановки, здесь было всё необходимое. Даже суровой зимой температура в помещении оставалась комфортной. Чу Ян достал из багажа дневник дедушки и сел на пол, скрестив ноги. Внутри лежали бумаги Линь Ци. Еще в самолете Чу Ян спросил его, почему тот тайно взял дневник и ничего не сказал. Объяснение Линь Ци почти полностью совпало с его догадками.       — Ты явно не хочешь принимать очевидную правду о том, кем на самом деле был твой дед, — Линь Ци отхлебнул красного вина, которое только что принесла стюардесса, и тихо продолжил: — Увидев ветви, книги и следы жертвоприношений на земле, я понял, что он принадлежал к Совету Старейшин и его уровень наблюдения был весьма высок. Но большинство мультивселенских наблюдателей происходят из нескольких определенных родов, и я не смог найти фамилию Чу ни в одной известной мне родословной, где рождались наблюдатели четвертого и пятого уровней. Поэтому я хочу узнать, кем он был на самом деле и не менял ли он имя. Так можно будет разгадать и твой секрет.       — Мой секрет?       — Почему твоя сила наблюдения была запечатана и какой потенциал в тебе еще скрыт, — Линь Ци осторожно взял его за запястье. — Не может быть простым совпадением то, что эти руки способны исполнять мелодии, обладающие подобной магической силой.       Чу Ян опустил глаза, на его лице отразилось замешательство: — Возможно, запечатывание силы — это к лучшему. Ты уверен, что не выпускаешь на волю то, чему лучше оставаться скрытым?       — Прости, что забрал дневник твоего дедушки, — Линь Ци серьезно посмотрел на него. — Если ты не хочешь, чтобы я продолжал расшифровку, я больше к нему не прикоснусь.       Чу Ян молча смотрел в окно на бесконечно колышущееся море белых облаков и после долгой паузы наконец произнес: — Я видел, как дедушка время от времени доставал этот дневник, и мне всегда хотелось узнать, о чем он пишет... — особенно перед самой смертью. Теперь он хотел подтвердить: действительно ли смерть деда была обычным инфарктом миокарда?       У дедушки осталось так много тайн, о которых он не успел спросить.       Линь Ци тогда улыбнулся и сказал: — Хорошо, когда всё закончится, мы разберемся с этим вместе.       И вот сейчас он внимательно изучал расшифрованные черновики Линь Ци, но по этим немногим словам не мог собрать воедино много информации. Помимо той фразы, была еще одна: «Раскол Совета Старейшин... заговор Храма Хаоса...»       Мужчина средних лет, которого он видел снаружи, вошел с термобоксом, похожим на контейнер службы доставки. Он привычно подошел к восьмиугольному обеденному столу, достал одно за другим блюда, расставил две пары чаш и палочек, а затем снова направился к лифту. Чу Ян поблагодарил его, но тот проигнорировал слова.       Цзян Шиту, который до этого был поглощен письмом, наконец потянулся, затушил сигарету в наполовину заполненной пепельнице и, повернув голову, сказал ему: — Ешь, ешь.       Чу Ян сел за стол с некоторой сдержанностью и, из уважения к старшему, дождался, пока тот начнет орудовать палочками, прежде чем сам положил немного тертого картофеля в свою чашу с рисом и начал молча есть.       — Как вы познакомились с Линь Ци? — спросил Цзян Шиту, пережевывая кусочки говядины.       Чу Ян в общих чертах рассказал о том, как они встретились в отеле. Цзян Шиту хмыкнул: — Ты хоть знаешь, кто он такой?       — Он член Совета Старейшин, Следователь и Проповедник, — ответил Чу Ян и нерешительно спросил: — А как давно вы его знаете?       — Как давно... Где-то как минимум тридцать лет?, — хмыкнул Цзян Шиту, словно эта мысль его забавляла.       Погодите... тридцать лет?       Глаза Чу Яна расширились: — Как это возможно? Тридцать лет... значит, с самого его рождения?       Цзян Шиту поднял брови и посмотрел на него с усмешкой: — Ты не в курсе?       — Не в курсе чего? — спросил Чу Ян, хотя в его мыслях уже всплыло то старое черно-белое фото.       Та англичанка с классической внешностью на снимке и мальчик, который был слишком похож на Линь Ци.       — Тот Линь Ци, которого ты знаешь, оставался таким же, как сейчас, с тех самых пор, как я его встретил. Он никогда не менялся, — произнес Цзян Шиту. Он подцепил палочками кусок рыбы и неспешно принялся выбирать кости. — Он наследник своей матери, баронессы Мэри. До тех пор, пока он не злоупотребляет Цветами из Иных Миров до такой степени, что восстановление станет невозможным, он будет оставаться таким же, как сейчас, до самого конца света.       Чу Яну казалось, что он понимает каждое слово собеседника, но смысл всей фразы целиком никак не укладывался в голове.       Линь Ци... тридцать лет назад был таким же, как сейчас? Он не стареет и не умирает?       Как такое возможно?!       — Трудно поверить, не так ли? Я тоже не верил, когда впервые об этом узнал, но... он намного старше меня, — Цзян Шиту, похоже, находил этот факт весьма комичным. Он отправил рыбу в рот и принялся жевать, наблюдая за выражением лица Чу Яна, чей шок было трудно описать словами.       Чу Ян нерешительно произнес: — Однажды я видел фотографию и подумал, что человек на ней — его дед... Рядом с ним была женщина, англичанка, похожая на героиню классических полотен: на ней было очень пышное платье и вуаль на лице.       — А, это его мать, Мэри Кэмпбелл. Похоже, она была какой-то английской баронессой с королевской кровью, но угораздило же её выйти замуж за восточноазиатского мужчину, практиковавшего колдовство, из-за чего связь с семьей прервалась, — сказал Цзян Шиту. Он поднялся, достал со стола тетрадь, пролистал её, затем вынул очки для чтения и надел их: — Да, точно, Мэри Кэмпбелл, потомок герцога Аргайла, позже лишенная королевского титула после замужества с азиатом. Кажется, она стала очень известной певицей по прозвищу «Герцогиня Мэри». Это было примерно в 1919 году, и её пение описывали как «до безумия божественное».