Поместье Марианны Борли (6)
27 января 2026 г., 17:00
В тишине старого особняка внезапно раздались звуки струн — легкие и призрачные, словно клочья тумана. Мелодия сливалась с лунным светом, падающим на каменные стены и старинные обои, словно балерина, беззвучно танцующая в длинном коридоре. Бай Дянь, только начавший погружаться в сон, и Чжао Цэньшан, игравший в мобильную игру, замерли и одновременно сели в своих постелях. Бай Дянь приоткрыл дверь и посмотрел направо в конец коридора; в тот же миг из своей комнаты выглянул и Чжао Цэньшан.
Переглянувшись, они вдвоем направились к спальне Линь Ци. Стучать не стали — просто замерли у тяжелой дубовой двери, прислушиваясь.
Звук виолончели был низким и нежным. Он разительно отличался от игры Чу Яна, которую Бай Дянь слышал раньше. В нем больше не было той тяжелой, угнетающей тьмы и удушающего дыхания смерти. Напротив, мелодия лилась непрерывно и так мягко, что в ней сквозила какая-то робкая надежда. Это было чувство, которого не существовало в Чу Яне до появления Линь Ци — словно в бесконечную бездну внезапно сбросили канат, словно в холодный и безмолвный склеп проник первый луч солнца. Музыка не была агрессивной или ослепительно грандиозной; она просто тихо струилась, блуждая среди древних коридоров и статуй.
Бай Дянь был слегка поражен, как вдруг почувствовал, что Чжао Цэньшан тронул его за плечо. Он обернулся на молодого Старейшину, и тот указал ему за спину.
В центре коридора, прямо в лунном свете, стояла женщина в красном — казалось, она только что поднялась с первого этажа.
Оба затаили дыхание, не смея пошевелиться, но стоило им моргнуть, как фигура снова исчезла.
— Это ведь не могла быть... — прошептал Чжао Цэньшан.
Бай Дянь покачал головой и тихо ответил: — Уходим. Не будем ему мешать.
Там, за закрытой дверью, Чу Ян сидел с закрытыми глазами, полностью растворившись в музыке и виолончели в своих руках. Его тело слегка покачивалось в такт ритму; вся мрачная обстановка исчезла, остались только он и Линь Ци. Чу Ян представлял, как из его собственной груди прорастают бесчисленные лозы. Они тянутся к постели Линь Ци, переплетаются между собой и расцветают диковинными, прекрасными цветами, которых нет в этом мире. Ярко-алые бутоны распускались повсюду вокруг Линь Ци, и аромат самой жизни, исходящий из их сердцевин, проникал в его тело с каждым вдохом. Цветов становилось всё больше и больше, пока они, подобно красному одеялу, не укрыли изможденное тело Линь Ци, неустанно восстанавливая иссохшие клетки и атрофированные мышцы.
Когда песня смолкла, Чу Ян открыл глаза.
Всё осталось по-прежнему: Линь Ци лежал всё так же неподвижно, без каких-либо изменений.
Разочарование вперемешку с непреодолимой усталостью нахлынуло на него плотной, непроницаемой волной. Чу Ян осторожно поставил инструмент на подставку и забрался на кровать Линь Ци. Он лег на бок, чтобы, открыв глаза, сразу видеть его лицо.
Уже на грани сна и яви ему смутно послышались детские голоса. Казалось, у кровати стоят несколько малышей и шепчутся прямо ему на ухо, но он слишком устал, чтобы разомкнуть веки, и окончательно провалился в сон.
На следующее утро его растолкал Бай Дянь.
— Чу Ян? Чу Ян! Просыпайся!
Чу Ян сонно открыл глаза и повернулся к Бай Дяню: — М-м? Что случилось?
— Я долго стучал в дверь и, не дождавшись ответа, испугался, что с тобой что-то стряслось, — объяснил Бай Дянь. Стоящий за его спиной Чжао Цэньшан смотрел на Чу Яна каким-то странным взглядом.
Чу Ян сел и протер глаза руками: — Я вчера поздно лег.
— Я знаю... — Бай Дянь переглянулся с Чжао Цэньшаном, и в его глазах промелькнуло то же странное выражение. Он прошептал: — Посмотри на Линь Ци.
Чу Ян медленно повернул голову.
Линь Ци всё так же неподвижно лежал под синим бархатным одеялом, но... что-то изменилось.
Его щеки больше не казались впалыми, а кожа даже приобрела здоровый розоватый оттенок, будто под ней снова запульсировала кровь. Мышцы на руках тоже заметно округлились по сравнению со вчерашним днем — он больше не напоминал обтянутый кожей скелет. Хотя он по-прежнему выглядел изможденным, в утреннем свете его лицо наконец-то перестало быть пугающе похожим на посмертную маску.
Чу Ян изумленно расширил глаза и, словно не веря себе, коснулся щеки Линь Ци. Кожа пружинила под пальцами, а не проминалась, оставляя синюшные впадины.
— Это из-за твоей виолончели? — спросил Чжао Цэньшан.
— Я не знаю... — пробормотал Чу Ян.
Бай Дянь улыбнулся ему: — У тебя раньше проявлялась такая способность?
— Нет... Я к этой виолончели почти три года не прикасался. — Чу Ян посмотрел на свои руки, не в силах поверить, что у него действительно получилось.
Чжао Цэньшан произнес: — Его наказание — это пожирание жизненной силы. Единственный способ привести его в норму — восполнить её тем же самым. Чью жизненную силу ты использовал?
Чу Ян в замешательстве уставился на него.
Бай Дянь обернулся и сердито зыркнул на Чжао Цэньшана: — Ты чего это с утра пораньше допрос устроил? Тебе разве не всё равно, раз твоему да-гэ становится лучше? А ну, марш вниз завтракать!
Чжао Цэньшан нахмурился, но в итоге промолчал и вышел из комнаты. Бай Дянь посмотрел на Чу Яна и тихо сказал: — Не знаю, как тебе это удалось, но, глядя на твой цвет лица, я бы посоветовал тебе больше эту мелодию не играть.
— Я плохо выгляжу? — спросил Чу Ян.
— Посмотри в зеркало — сам увидишь.
Чу Ян подошел к зеркалу и увидел, что лицо его и впрямь осунулось. Он выглядел почти так же скверно, как в тот период затяжной бессонницы во время психического расстройства. Его глаза покраснели, а под ними залегли глубокие темные тени.
Неужели он и в самом деле подпитывал жизнь Линь Ци своей собственной?
Бай Дянь прислонился к дверному косяку и вкрадчиво произнес: — Знаешь, одна из самых желанных книг для темных экстрасенсов называется «Некрономикон», написанная Безумным Арабом. Копии этой книги встречаются крайне редко, а в некоторых реальностях их и вовсе не существует. Говорят, в ней описаны бесчисленные мистические заклинания и ритуалы, обладающие ужасающей силой. Они способны даже вернуть человека с того света... например, если вдохнуть собственную жизнь в тело умирающего.
Название «Некрономикон»... показалось Чу Яну знакомым.
Зараженный доктор Сяо упоминал его в своем видео из больницы Фуцзи. Он говорил, что человек, вызвавший заражение — то есть Чу Ян в маске — искал именно эту книгу.
Чу Ян тут же возразил: — Я никогда не видел «Некрономикона». Единственная книга, которая у меня есть, — это «Король в желтом».
— Тогда откуда ты узнал, что та мелодия на такое способна? — спросил Бай Дянь. — Тебя кто-нибудь учил?
— Никто не учил, и я понятия не имел, что это сработает. Просто хотел попробовать. — Чу Яну было трудно описать это чувство. — Я просто очень хотел ему помочь...
Услышав это неловкое объяснение, Бай Дянь не стал продолжать расспросы. Его взгляд смягчился, и он улыбнулся: — Не нервничай так, я тебя ни в чем не виню. Забудь об этом. Главное, что Линь Ци стало лучше.
***
Чу Ян не планировал сегодня никуда выходить. Чжао Цэньшану нужно было съездить в центр Лидса, чтобы встретиться с одним из Старейшин, который оказался в этих краях. Бай Дянь же посетовал, что слишком давно не выходил в прямой эфир, и теперь ему нужно найти в поместье хоть что-нибудь подходящее для съемок, чтобы не растерять популярность. Так что Чу Ян остался один и отправился бродить по поместью. Столовая, кабинет, гостиная, художественная галерея и комната для чаепития — всё это располагалось на первом этаже, а рядом с кабинетом пристроилась даже небольшая библиотека. Коллекция внутри была внушительной: массивные фолианты, книги на странных языках, которых Чу Ян не понимал, труды по оккультизму и гербологии... На осмотр ушло столько времени, что он почувствовал себя словно в библиотеке Хогвартса. Однако в последние годы сюда, похоже, заглядывали редко — большинство книг покрывал толстый слой пыли. Первым делом его взгляд упал на биографию знаменитого викторианского темного экстрасенса. Он протянул руку, чтобы снять ее с полки, но в тот же миг сквозь образовавшуюся щель увидел человеческий глаз. Чу Ян вскрикнул от неожиданности, а затем заметил по ту сторону стеллажа фигуру подростка, который под дробный топот шагов бросился наутек. Чу Ян кинулся за ним, но когда выбежал из-за книжных полок, в библиотеке никого не оказалось — и след простыл. Снова наложение реальностей? В конце концов, это ведь еще одна мультивселенская точка наблюдения, верно? Живя в таком месте, где тебя в любой момент могут напугать до полусмерти, рано или поздно точно заработаешь сердечный приступ. Неудивительно, что Линь Ци такой бесстрашный — его, должно быть, с самого детства постоянно так пугали... После такого потрясения настроение копаться в книгах пропало. Чу Ян прихватил ту биографию, чтобы почитать у себя, и вышел из библиотеки. На выходе он случайно увидел, как в стене рядом открылась узкая дверь, и из темноты появился дворецкий Рэймонд. Заметив Чу Яна, тот на мгновение замер, а затем быстро притворил за собой маленькую дверцу. Чу Ян улыбнулся ему: — Добрый день. — Здравствуйте, — тон был вежливым, но совершенно лишенным тепла. — А куда ведет эта дверь? — Чу Ян с любопытством уставился на старинную деревянную дверцу, которая была вдвое ниже обычного человеческого роста. — В погреб, — лаконично ответил дворецкий. Затем, словно желая сменить тему, он добавил на певучем британском английском: — Я как раз приготовил послеобеденный чай. Не желаете ли присоединиться? — А... да, конечно, — Чу Ян невольно почувствовал, что на фоне этого безупречного акцента его канадский английский звучит как лепет деревенского дурачка — натужно и совсем не солидно. Он последовал за дворецким в чайную комнату и сел за изящный круглый стол. Рэймонд поставил перед ним трехъярусную подставку с ассорти из изысканных закусок, разлил чай по двум чашкам и протянул одну ему. — Вы обычно в одиночку справляетесь с таким огромным поместьем? — Чу Ян мучительно пытался нащупать тему для разговора. — Его, должно быть, трудно содержать в порядке? — Изредка заходят садовник или ремонтник. К тому же все комнаты на третьем этаже закрыты, так что они не нуждаются в особой уборке. — Закрыты? Почему? — Там никто не живет, поэтому молодой господин запер их все. — И как давно вы здесь работаете? Дворецкий осторожно поставил чашку, словно подсчитывая годы в уме: — Уже более двадцати лет. — Двадцать лет?! Так долго? Дворецкий снова поднес чашку к губам и сделал неспешный глоток: — Мне нравится этот особняк. Чу Ян усмехнулся: — А вот от жителей городка я слышал обратное. — Это потому, что они ничего не понимают. Проблемы всегда исходят не от неодушевленных предметов, — высокопарно произнес Рэймонд. Чу Ян смотрел в его мудрые, глубокие глаза и, помедлив мгновение, тихо спросил: — Ваш старый господин... какой он? При упоминании старого господина губы дворецкого плотно сжались. Он опустил взгляд и произнес: — Как дворецкий, я не вправе обсуждать семейные дела моих хозяев. Прошу меня извинить. Этот путь к ответам тоже оказался закрыт. День клонился к вечеру. Чу Ян понимал, что в доме почти не осталось следов присутствия так называемого старого господина. Да и от матери Линь Ци мало что сохранилось, если не считать двух портретов маслом, висевших в холле и галерее. Несмотря на то, что Линь Ци здесь родился, прошлое поместья было стерто. Как и сам Линь Ци, оно оставалось загадкой. Может быть, все следы спрятаны в тех самых запертых комнатах на третьем этаже? Закончив чаепитие, Чу Ян направился к Линь Ци, чтобы проверить его состояние. В тот момент, когда он взялся за дверную ручку, его внезапно охватило странное напряжение. Сердце бешено заколотилось, словно предчувствуя нечто зловещее. Он рванул дверь на себя, и в то же мгновение его тело с головы до пят сковал ледяной холод. У кровати Линь Ци стоял человек, склонив голову над спящим. Мужчина был одет в черное, того же роста и телосложения, что и Чу Ян, а его лицо скрывала маска в виде головы птицы — маска, которую Чу Ян не смог бы забыть даже в самом страшном сне.
