Похороненные секреты (5)
6 февраля 2026 г., 17:00
То, что видел Линь Ци, разительно отличалось от видений Чу Яна.
Как и Чу Ян, он ощущал себя на разных этапах в бесчисленных временных отрезках и на разных линиях судьбы. Однако эти восприятия были односторонними — скорее всего, потому, что врата предназначались для Чу Яна, и Линь Ци мог видеть себя лишь в те периоды, что были связаны с ним. Тем не менее, это стало для него огромным потрясением. Бесчисленное множество раз они встречались и влюблялись, бесчисленное множество раз он спасал и был спасен. Даже если вначале они проходили мимо, в итоге они всё равно находили друг друга, будто ведомые самим роком.
Он был учителем Чу Яна, его наставником, его другом, его спасением... Он видел, как Чу Ян раз за разом смотрел на него взглядом, полным безграничного доверия, вечно следуя за ним, словно Линь Ци был его единственной верой и целью. Любовь, врезающаяся в самую душу, отчаянная одержимость. Острые чувства — бесценные, но невыносимо тяжелые — теснились в его груди, грозя вырваться наружу и доводя до слез.
Раз за разом он умирал под полным ужаса и отчаяния взглядом Чу Яна, и он даже начал ненавидеть себя за то, что причинял такую боль тому, кому суждено было его любить.
Но в этот момент его сознание вырвалось из хаоса бесчисленных параллельных пространств и времен. Он увидел Чу Яна: тот стоял на коленях, лицо было залито слезами, он был почти сломлен.
Слишком много бурных эмоций обрушилось на Чу Яна из каждой точки времени и пространства. Он был словно лист в кипящем море, который беспощадные волны то подбрасывали в воздух, то затягивали под воду. Его и без того хрупкий рассудок пошатнулся, находясь на грани коллапса. Линь Ци присел и нежно обнял дрожащее тело Чу Яна, зашептав ему на ухо мотив «Зеленых рукавов». Не находя выхода из этого хаоса, Чу Ян тяжело хватал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба, пытаясь унять вихрь в голове и сосредоточиться на голосе Линь Ци. Ощущение тепла его тела вернуло его в настоящее — в ту странную реальность, в которой они находились.
Оказалось, он вовсе не был Чу Яном из этой реальности.
Чу Ян этого мира умер вскоре после рождения. Сам он должен был исчезнуть вместе со своей рухнувшей реальностью и убитыми родителями, но дед вытянул его оттуда. Он втайне похоронил крошечное тельце настоящего Чу Яна из этого мира и вырастил приемыша как собственного внука. Его родители даже не подозревали, что их родной ребенок мертв.
— Сяо Ян, держись... мы должны идти вперед, — Линь Ци осторожно смахнул слезы с его щек. Он и сам ощущал мощнейшее эмоциональное давление, но понимал, что это лишь тень того, через что проходит Чу Ян. Ведь эта реальность была выстроена специально для него.
Это безумное чувство — преодоление границ пространства и времени. Люди, будучи существами, запертыми внутри трех измерений, не предназначены для подобного опыта. Это было за гранью того, что может вынести человеческая психика.
Но как деду Чу Яна удалось совершить такое? Видеть прошлое и настоящее разных миров, игнорируя лимиты времени... Это практически уровень полубожества. Среди божественных рас подобной силой обладала лишь Великая Раса Йит.
Чу Ян тяжело дышал, из последних сил заставляя себя не провалиться в беспамятство. Он поднял голову и огляделся.
Вокруг простиралось уродливое, искаженное пространство, где реальности сталкивались и давили друг на друга. Все декорации принимали формы, рожденные в разных временах и мирах одновременно. Можно было видеть предмет и тут же — то, как он менялся, рос или разрушался в каждой из возможных реальностей. Человеческий разум был просто не в силах это осознать или проанализировать. Пляска света и цвета вызывала тошноту, было трудно даже стоять на ногах. Поддерживая друг друга, Чу Ян и Линь Ци двинулись дальше по тропе, которая казалась накрененной и перекрученной.
Постепенно зрение Чу Яна сузилось, фокусируясь на одной-единственной пространственно-временной линии. Он увидел сцены своего младенчества, о которых не сохранил воспоминаний. Вокруг него постоянно происходили интенсивные искажения и необъяснимые события. Однажды старик-сосед умер от старости, и его тело оставили в гробу дома. В ту же ночь семья увидела, как мертвец выбрался из гроба, вышел за дверь и замер перед домом Чу Юя и маленького Чу Яна. Чтобы скрыть это, Чу Юй выпустил Порочных Близнецов, стер соседям память, а затем отнес внука в подвал. Там он собственной кровью начертил заклинание на правой стороне его лица. Оно отличалось от того, что недавно видел Линь Ци, — то, первое, казалось чуть проще.
Был еще один эпизод: однажды Чу Юй получил письмо. Прочитав его, он стал предельно серьезным. Дед долго в оцепенении смотрел на Чу Яна в колыбели, а затем написал длинный ответ. Содержание обоих писем было слишком размытым, чтобы Чу Ян мог его разобрать.
После этого наступило временное затишье. Отец Чу Яна в этой реальности жил как обычный человек только потому, что Чу Юй запечатал его способности наблюдателя еще в детстве. Мать была единственной версией себя во всех мирах, чьи способности так и не пробудились. Родители занимались бизнесом и не раз предлагали забрать сына к себе, но Чу Юй под разными предлогами отказывал. Он боялся «способности» Чу Яна. Эта сила, очевидно, была связана с той желтой цилиндрической штукой, которую странный человек в сером вживил ему в щеку.
Однако с годами сила наблюдения Чу Яна начала разъедать печать. Вокруг мальчика, который только пошел в начальную школу, стали происходить странные вещи. Первый случай произошел в кабинете рисования. Как только Чу Ян распахнул дверь, вместо парт, стульев и мольбертов он увидел огромный резервуар с едкой, зловонной жидкостью, в которой плавал труп. Дети, шедшие следом, в ужасе закричали и бросились в рассыпную. Чу Ян, перепуганный не меньше остальных, захлопнул дверь, но когда открыл её снова — за ней был обычный класс.
Второй случай произошел на уроке физкультуры. Учитель попросил Чу Яна и еще одного мальчика принести маты из подсобки. Когда Чу Ян открыл дверь, перед ним раскинулся густой, причудливый лес, в глубине которого притаилась огромная зловещая черная тень, внезапно раскрывшая налитые кровью глаза. Второй ребенок оцепенел от шока. Видя, как тень приближается с глухим рокочущим стоном, Чу Ян поспешно захлопнул дверь и уволок приятеля прочь.
Он ничего не рассказал деду об этих происшествиях — вероятно, ребенок чувствовал себя виноватым. Напуганные одноклассники пожаловались учителю, но тот, не заметив ничего странного, списал всё на детские выдумки. Однако постепенно дети начали связывать появление «монстров» с присутствием Чу Яна. Они стали избегать его, не решаясь даже заговорить и обходя стороной, словно он был пустым местом. На физкультуре, когда класс делили на группы для игр, никто не хотел брать его к себе.
Маленький Чу Ян был раздавлен горем и страхом. Он постоянно мучился мыслью, что совершил что-то плохое, но не понимал, что именно. Пока остальные играли на переменах, он сидел за партой в одиночестве и витал в облаках. На самом деле он не просто грезил — он слушал едва уловимую мелодию, доносившуюся из пустоты. Казалось, никто, кроме него, не слышит её, но он улавливал эти тонкие, как волосок, вибрации воздуха. Порой ему казалось, что в этой музыке скрыт смысл, будто она пытается что-то сообщить, но стоило вслушаться сильнее, как его охватывал запредельный ужас, а рядом случалось нечто необъяснимое: то внезапно взрывалась лампочка, то все цветы в классе мгновенно засыхали.
Чу Юй впервые заметил неладное, когда Чу Ян учился во втором классе. Перед Рождеством школа устроила праздник, где каждый класс готовил выступление для родителей и учителей. Из-за нехватки места арендовали здание соседней католической церкви. К несчастью, совсем рядом с церковью располагалось старое историческое кладбище, где до сих пор хоронили людей.
Класс Чу Яна выбрал хоровое пение. Весь день мальчик был сам не свой и во время репетиций то и дело терялся за кулисами. Ему казалось, что кто-то ждет его, зовет по имени, но когда он оглядывался — ни детей, ни учителей рядом не было.
Из-за своей рассеянности он нечаянно наступил на новые ботинки популярного в классе светловолосого мальчика, оставив на белоснежной коже черный след. Тот пришел в ярость, а когда услышал робкое, едва слышное «прости», разозлился еще сильнее. Забыв о прежнем страхе, мальчик с силой толкнул Чу Яна и громко выругался: — Проваливай! Ты урод! Ты никому здесь не нужен! Чтоб ты сдох! — Выкрикнув это, он замахнулся и пнул Чу Яна.
Несколько учеников видели это, но предпочли сделать вид, будто ничего не заметили. Кто-то даже тихо хмыкнул: «Отличный пинок».
В детском сердце Чу Яна начала закипать обида, но он предпочел смолчать. Через некоторое время, перед самым выходом на сцену, он решил зайти в туалет. Мальчик не заметил, что за ним следом тихо двинулись тот самый обидчик и двое ребят постарше. Когда Чу Ян закончил свои дела и попытался открыть дверь, та не поддалась ни на дюйм. Снаружи явно что-то застряло; Чу Ян несколько раз с силой толкнул дверь, отчего та гулко загрохотала.
В этот момент за дверью послышалось хихиканье. Чу Ян с облегчением крикнул: — Помогите! Дверь заклинило!
Однако сквозь щель он ясно увидел троих одноклассников, которые злорадно насмехались над ним. Светловолосый мальчик бросил: — Вот тут и сиди!
Другой добавил: — Никто в классе не хочет стоять с тобой на одной сцене! Ты приносишь несчастье!
— Берегись! Может, в этом туалете тоже водятся привидения!
Оказалось, мальчишки просунули швабру между поручнем для инвалидов и шкафчиком, заблокировав дверь на манер щеколды.
Как бы Чу Ян ни умолял, троица быстро убежала. Спустя мгновение издалека донеслись звуки школьного хора — его класс начал выступление.
Чу Ян наконец перестал колотить в дверь и молить о помощи. В его душе начало тлеть пламя гнева, а горечь и одиночество от изоляции, длившейся больше полугода, постепенно сплетались с этой яростью. Он так ждал этого выступления; он так старательно пел на каждой репетиции, будто это могло наконец помочь одноклассникам принять его. Он хотел выступить для дедушки, хотел стоять под аплодисментами вместе со всеми, а теперь он был один в этом грязном, вонючем туалете.
Мелодия и зов из пустоты внезапно стали яснее, чем когда-либо. Голос убеждал его, что он и впрямь монстр, но монстр, стоящий выше этих низших существ. Голос нашептывал, что его могут бояться все те, кто его ненавидит; что они будут дрожать и никогда больше не посмеют пойти против его воли.
Эта мрачная мысль пустила корни в его детском разуме. Постепенно, вторя хору, он начал отвечать голосу в своей голове.
Он даже не понимал, что натворил.
Первым тревожным признаком стал тошнотворный запах, внезапно заполнивший главный зал церкви. Это был смрад разлагающихся трупов, которые днями «варились» в болоте при удушливой жаре и влажности. Родители в зале начали прикрывать носы и оглядываться в поисках источника вони.
Как только Чу Юй, также находившийся там, уловил этот запах, волосы у него на голове зашевелились, а лицо смертельно побледнело. Он уже какое-то время безуспешно пытался отыскать Чу Яна среди двадцати детей на сцене и теперь был почти уверен, что случилось нечто непоправимое. Он не успел предпринять никаких действий, как вдруг всё здание церкви начало гнить.
Белые стены стремительно покрывались плесенью, атмосфера святости мгновенно испарилась, а тьма, подобно извержению вулкана, хлынула со всех сторон. Даже распятие Иисуса в один миг затянуло черным грибком. С потолка, словно ливень, посыпалась слизь, звучно шлепая по телам и лицам людей. Толпа закричала, и выступление резко оборвалось. Затем двери зала с грохотом распахнулись, будто от мощного удара извне, и внутрь ворвались «люди».
Точнее, это были не люди, а бесчисленные мертвецы: кто-то превратился в белые кости, кто-то был покрыт гниющей плотью или изуродован до неузнаваемости.
Трупы, словно кровожадные волки, неслись так быстро, что прежде чем кто-то успел сообразить, в чем дело, несколько родителей уже были сбиты с ног и искусаны. Взрывы криков и вопли ужаса заполнили пространство. На сцене и в зале воцарился хаос: взрослые и дети в истерике бросились к другому выходу, толкая друг друга, словно рой потревоженных муравьев. А мертвецы всё прибывали, будто проснулись все обитатели соседнего кладбища, и тошнотворный трупный смрад насквозь пропитал церковь.
В тот вечер Чу Юй задействовал всю мощь Порочных Близнецов, чтобы создать барьер и остановить нашествие мертвецов. Пока одно из существ сдерживало натиск, другое уничтожало ожившие трупы. Дед отчаянно искал внука и обнаружил его в школьном туалете, где мертвецы уже успели расчистить проход. Чу Ян стоял в оцепенении, наблюдая за кровавым хаосом, а в какой-то момент стал свидетелем того, как одно из тел набросилось на его обидчика.
Психика ребенка не выдержала, и от его истошного крика все мертвецы мгновенно замерли и снова стали безжизненными. Последствия были ужасающими: множество людей пострадали от укусов и странных инфекций, а несколько детей, включая того самого светловолосого мальчика, оказались на грани жизни и смерти.
Понимая, что времени до приезда полиции и пробуждения внимания Четырех Великих Орденов почти нет, Чу Юй использовал церковный орган для массового стирания памяти у присутствующих. Однако он понимал, что скрыть инцидент полностью не удастся. Деду пришлось забрать внука и бежать, предварительно стерев любые упоминания о них из памяти всех учителей и учеников школы.
Дома, в подвале, Чу Юй зафиксировал события той ночи в дневнике, опасаясь, что использование сил ударит по его собственной памяти. Чтобы предотвратить повторение катастрофы, он подготовил ритуал жертвоприношения для наложения второй, более мощной Печати на способности Чу Яна. Именно этот момент стал источником тех пугающих обрывков воспоминаний, которые преследовали Чу Яна...
