Амбианс под пианину из 2010

Ⅰ

За встречу бы накинуть водочки по пятьдесят

Я в сотый раз попадаю в один и тот же сон. Поначалу он бесил меня, но вскоре мне стало даже в радость оказываться там. Проходить по улицам, знать наизусть каждую из извилин и каждый переулок... Но это ещё не конец. Счастливое начало чего-то плохого. Все эти здания, поля и мосты – я словно наяву оказываюсь там. Хочется остаться в этом мире, застрять и не выбираться. К моему горькому сожалению, всё хорошее кончается, и мне приходится возвращаться в суровую реальность. Полную мрака, негатива и долгов. Всего того, от чего у меня появляется чувство тревоги и желание пару раз треснуть начальнику за все грехи. В этом сне много людей – правда, все они одинаковые, с размытыми лицами. Меня это пугает. Она же – сияет. Я сразу заметила её, не знаю как, не знаю почему и не знаю, чем она отличается от остальных. Но она другая. Мы словно знаем друг друга всю жизнь; я чувствую, что она тоже нашла меня, отличив от остальных, что искала. Думаю, в прошлой жизни мы могли пересекаться. Странно, что я начинаю в это верить. Верить в звёзды, которых в моем сне великое множество, верить в Бога – я даже отрыла старый нагрудный крест. Я стала верить в карты таро и колдовство. Это очень странно, ведь всю жизнь я презирала всё это и была атеисткой. В тот день мы обе пошли к речке и сидели там, на мосту, свесив ноги вниз. Поначалу разговаривать почему-то было неловко. Я проглотила язык и молча рассматривала её профиль, ведь она даже повернуться не желала. Во втором сне мы встретились снова, и я, осматривая её черты, гадала над именем. В конце концов выбрала красивое «Кристиана», и тогда девушка, словно прочитав мои мысли, представилась. Её зовут Кристиана. С тех пор я считаю, что это я её так обозвала. Или у нас с её родителями произошёл «коннект». Постоянно забываю, что её не существует. В каждом из моих сновидений мы пытались выстроить диалог, и с каждым разом всё удачнее, а наше доверие друг к другу росло. Мы узнавали друг друга так, будто это не мой мозг создал её образ с головы до пят, будто не я придумала её, словно я не знаю Кристиану совсем. Хотя так и есть. Я понятия не имею, что она там делает. В жизни я не видела такой нигде. Не думаю, что она – случайная прохожая. Но её существование по сей день кажется мне странным.

II

Я идиот, ты – идиома

Мы дошли до крепкой дружбы. Я не пропускала ни дня сна, и каждый раз ты снилась мне. И я считала сутки. Уже два с половиной года мы вместе, моя бессонница. Мне очень грустно было после ссор с тобой. Не помню, о чём мы спорили, но помню свою головную боль. Я правда скучала и извинилась первой тогда. Не могла допустить, чтобы ты считала себя виноватой. Правда, глупо вышло. Просто в нас давно нет ничего святого. Но ты единственная – сплошное божество. В один переломный день я начала видеть твои силуэты везде. Порой так отчетливо. Я могу идти на работу и столкнуться с тобой – тогда я сомневаюсь во всем, и мне кажется, что я проспала. Прийти в себя помогает удар по бедру, ведь я знаю: ты никогда не ударишь. И не потому, что ты сон. Ты словно только постиранное нежное постельное белье, что мягко обнимает и пахнет стиральным порошком. Очень приятно встречаться с тобой за обедом, когда передо мной вместо коллег снова сидишь ты. Нет желания видеть их кислые мины. Но хочется начать обсуждать свои проблемы со сном – я знаю, ты поддержишь любой диалог. А позже – вместе закурить. Но я боюсь опозориться. Страшно, что не совладаю с собой. Просто приходи чаще, когда я дома. Не хочу уделять внимание никому, кроме тебя. Посчитаю изменой. Хочу подарить тебе свою жизнь, уснуть в своём сне навсегда. Блуждать там долго-долго, быть загадочным странником с вечным, но коротким путём. Путешествовать по твоей стране, лишь бы только с тобой. После тяжелого дня мы обе оказываемся в моём мире. Курим вместе «Чапман», я с шоколадом, а ты – красный. И мне правда комфортно находиться в этой тишине с тобой. Грустно осознавать, что эти перекуры проходят с моими же галлюцинациями. Я засоряю лёгкие два года, когда-то тогда ты мне сказала, что мне пойдут шоколадные, затягиваясь вишнёвым. И на следующий день – словно в пропасть. Без никотина не смогу прожить ни дня, хотя раньше я даже правильно питалась; да что уж там, у меня не было бессонницы. Я могу долго таращиться в потолок, жутко скучать и оттого тосковать. Ты – моя головная боль, но я не жалуюсь и даже не принимаю обезболивающих. Ради тебя я потерплю хоть ножевое ранение. Засыпая, я понимаю: когда кончатся мои пять часов, придётся оставить тебя одну. И ты вроде как тоже грустишь. Увеличив дозу сна, я не смогла увидеть предела, не разглядела границы. Но тогда ты сама исчезала посреди разговора, испарялась в воздухе, словно тебя никогда и не было. Твоя рука пропадала из моей, и я пыталась сжать её сильнее, не хотела отпускать. Но спустя долгую прогулку по тем же улицам – а она казалась скребущей вечностью, – я возвращалась в свою жизнь. Тогда моему расстройству не было предела. Я сходила с ума целый день и, поставив самый противный будильник на ночь, снова засыпала. Я знаю, что больна. Знаю, что это ненормально. Но за свои двадцать семь лет я не смогла найти человека лучше. Даже родная мать никогда не была мне мила. В тебе я видела свою жизнь, свою надежду на хорошее. Но не знаю, видела ли ты всё это во мне. Не хотелось при встрече думать о таком, и я просто забывала о сомнениях. А наутро обещала себе провериться. Любить фантомный образ странно. Может, из-за безысходности мой мозг создал мне идеального человека, может, ты – создание, отправленное ко мне Богом. Но даже так я счастлива, что у меня есть ты. Плевать на все неудобства, того, что у меня есть, мне достаточно.

Ⅲ

Боль меняет нас, но боль пройдет, остаться бы людьми

Раз не может речи быть уже ни о какой любви

29.11.2010. Я снова попадаю в эту беспорядочную сказку. Оказавшись всё на том же деревянном мосту, я судорожно начинаю тебя искать взглядом. Бегаю по полю, заглядываю даже в воду, боюсь. Вспоминаю, как в самом начале мне полюбился твой взгляд, и снова становится тепло. Но вскоре холод снова пленяет мое тело. Ветер цепляется зубами в мои голые руки. Скоро зима, пошёл лёгкий снежок, и в моем сне тоже. Я начинаю переживать: тебя нигде нет. Я не нахожу тебя даже в домах через дорогу. Но не сдаюсь, уж слишком сильно скучала. Даже режущие глаза звёзды, что на каждом шагу пытаются мне преградить путь, не останавливают. Нигде нет. А если это конец? В одном из переулков меня тормозит мелодия поющего пианино. Я заворачиваю за угол, иду на звук. Не оставляю ни минуты на выравнивание дыхания – одышка сама пройдет. Хотя я знаю: при виде тебя вновь начну задыхаться. Но не стану лихорадочно искать воздух, не начну ловить его, попросту забуду. В одной из развалин я нахожу тебя. Мной был выбран правильный путь. Я останавливаюсь около инструмента, взглядом глажу твой профиль. Мне снова лучше, я чувствую, как душа наполняется теплом, греет меня целиком. Даже ветер больше не кусается, мне даже больше не холодно. Но по рукам всё равно ползут мурашки. Они похожи на скопление божьих коровок. Мне не хочется отрывать взгляд от тебя; ты под ним словно под прицелом, и, возможно, тебя это напрягает. Нужно будет поинтересоваться, и это я запоминаю. Какие-то насекомые мне не так уж и важны, они бесят и валяются на каждом шагу. У них своя бурлящая жизнь, и мне она неинтересна. В это время ты заканчиваешь играть незнакомое мне произведение и встаешь. Улыбаешься ярко – я готова поклясться, ты сияешь самым красивым свечением. Бросаешься в нежные объятья. А после сверкающими глазами осматриваешь меня. — Тебе не холодно? – спрашиваешь ты. У тебя сегодня отличное настроение. — Ни капли. А самой то? – а у меня в голове до сих пор проигрывается твоя музыка. — Конечно, нет, мы это обсуждали: я всего-навсего твой сон. — Но это не значит, что ты не можешь ничего чувствовать. – в прошлый раз я проиграла в таком же споре. — Я ничего не чувствую, Бабси, абсолютно ничего. Может, это ответ на мой вопрос. «Абсолютно ничего не чувствую». Абсолютно ничего. — Любовь моя, пойдем к реке? – ты перебиваешь мои мысли, словно читая их. — Да. – я вспоминаю, что хотела спросить. — Я тебе не мешала? Тебе случаем не дискомфортно от того, что я маячу, пока ты играешь? — Нет, вовсе нет. Ты ведешь меня по новому пути. По нему я никогда не ходила, но я доверяю тебе и даже не задумываюсь о дороге. Больше меня расстраивает, что ты не торопишься рассказать мне что-то новое. — Ты не рассказывала, что играешь. – первая начинаю я. — А ты и не спрашивала. Просто не дошло до этого. Теперь вот знаешь. — У тебя красиво получается. — А? Спасибо. – разговор явно идет туго для нас обоих, хотя ты весела. Улыбаешься так доброжелательно, и тогда я понимаю, как ты похожа на солнце. Оно тоже тёплое и светлое. Я забываю о проблемах на работе, просто находясь рядом; мне не нужны даже разговоры, но выкурить сигарету я была бы не прочь. Завести разговор надо, в особенности хочется поговорить ещё о твоих скрытых талантах: — Что ещё ты умеешь, о чем я ещё не знаю? Почему-то все мои слова звучат как скрежет чего-то старого, ржавого. Настойчиво и требовательно. Слова летят как при тризме. Хотя я в норме. — Да это, в принципе, всё. – ты отмахиваешься так легко. Мне хочется знать о твой игре больше, но я, кажется, не знаю, как задать вопрос. Беда. Наш диалог должна вести ты, и у тебя нет идей, о чём рассказать. Эта звёздная долина явно свела меня с ума. Но я не жалуюсь. Проводить время здесь – моя личная награда. А вдруг ты точно так же попадаешь в мой сон по ночам? Так же, как и я, проживаешь ночи здесь, а дни – там? Там, где нет никакого комфорта. Тогда это не мой сон, а наш. — Я не знаю, как это объяснить. Ты… тоже человек? Живой, проживающий свою жизнь днём, а ночью оказывающийся здесь? Тоже ночью приходишь сюда, как и я? Или ты и вправду только сон? Я вспоминаю о том, как ты с сарказмом цитировала мои слова. В такие моменты они кажутся мне злыми. «Я же всего лишь твой сон». Надеюсь, что ты не просто персонаж, что этот сон — наш общий и что мы сможем встретиться наяву. — Нет, я живу здесь, в твоём сне, — слова режут по мне словно ножом. — Эта «Звёздная долина» и есть мой дом. Я расстроилась, но не настолько, чтобы испортить себе настроение. Приняв этот факт, я замолкла. На тебе разочарования я тоже не наблюдаю, из-за этого мне спокойнее. Когда мы доходим до моста – ты всё же не обманула меня, доказательство твоей совести в душе, – ты выбиваешь сигарету из своей пачки, протягивая одну мне. — Если нет своих, возьми мои. Я забираю одну штуку себе, а затем ты заботливо поджигаешь мне палочку «Чапмана». — Спасибо, — неразборчиво пытаюсь донести я. Надо было ради приличия, конечно, достать сигарету из рта. В нашей тишине мы садимся на край моста, свешивая ноги вниз. Постепенно раскуривая сигарету, ты меняешь положение и оказываешься лежащей у меня на коленях. Меня полностью устраивает это, и я продолжаю наслаждаться табачным вкусом, наблюдая за плескающимися рыбами в пруду – и звёздами на темном небе. Я не замечаю, они начинают падать на нас. Хлопья белоснежного снега приземляются на наши плечи, ещё немного, и ты окажется укрытой снежным одеялом. Надеюсь, снегопад не вызывает у тебя дискомфорта. Спустя время в моей голове проскальзывает мысль, что из пороши вышел бы отличный, а главное мягкий плед. Пускай тогда эта метель нас здесь и похоронит.

Амбианс запретных снов

Я черчу на дне канавы твоё имя абы как,

Но надежда на спасение не уходит просто так.

Я мечтаю быть с тобою, каждый час там проводить,

Но мой Бог и страх, незнанье запрещают уходить.

Я не знаю, чем закончу твоё имя на песке,

И не знала, что той ночью дам начало своей мечте.

Забываюсь в мыслях чаще, постоянно в облаках,

И ищу тебя тревожно среди людей, в толпах, в кустах.

Не насытиться мне ночью одной встречею с тобой,

Глупо прятаться за маской и забить на свой контроль.

Где ты? Поиски продлятся, сто минут и сто часов.

От бессонницы страдаю, Амбианс запретных снов.