(не)связаны

лето начиналось не с обещанных тридцати пяти градусов, а всего лишь с семнадцати, чем отдавало огромную честь обитателю преисподней, которому, разве что, на маковку солнечного удара не хватало. ветер ласково шелестел между зелёных листьев на деревьях, но это не важно, важно то, что силы его хватало раздувать ненавистные чёрные пряди от лица и приятно обдавать прохладой кожу. а вот в превосходной степени приятным было то, что тело, стоящее рядом, чертыхалось и периодически чихало, но занятие своё не прекращало. — себастьян, будь добр, подай зажигалку. пластиковый корпус приземляется в руку фантомхайва, и тот, как бы ненарочно, поджигает сигарету слишком близко к лицу черноволосого недавнего знакомца. почему-то сам же шарахается от огня. делая глубокую затяжку, тут же переключает внимание на бутылку, начиная нагревать у неё бочину, дабы впоследствии сделать на раскалённом пластике отверстие. себастьян заинтересованно смотрит, не понимая, чем же тут синеглазое дитё пытается упороться. мальчик не напрягается даже вынуть мальборо изо рта, отстранённо выдыхая не слишком густой дым, что тут же рассеивает ветер. проверяет, влазит ли сигарета в бутылку, и самодовольно улыбается. на ладонь сыпятся странные комочки, которые он быстро разминает пальцами. запах стоит потрясающий. — это глина? — это га-а-аш... — и долго зевает. демону как-то чересчур забавно наблюдать за этим, и он отворачивается от вида с балкона. у этого странного подростка однушка, с одиноко стоящей двуспальной кроватью, заваленной, как минимум, тремя пледами. сторона у квартиры, к счастью, не солнечная, треклятый ядерный взрыв во вселенной как будто обходит стороной жизнь синеволосого, он что-то уж очень бледный. возле стены стоит вроде как письменный стол со странной такой махиной здоровенной, но, как ему недавно объяснили, это монитор, блок питания и видеокарта, последняя, кстати, для какого-то майнинга, и разобраться бы не помешало, что это. прежде чем в нос ударил сладкий, но до боли знакомый запах, себастьян успел заметить нарисованную на валявшейся в углу футболке пентаграмму и, что и следовало ожидать, смеха сдержать не смог. — чертила, тебя пассивно накуривает, что ли? — сиэль засунул сигарету с прилепленной плюхой в бутылку и стал ждать, переводя взгляд на закрывшего кулаком рот индивидуума. себастьян ещё немного посмеялся, скорее уже от истерики, скорее от чёртового диссонанса, резко прекратил и увидел, как мальчишка лёгким движением смахивает крышку с горлышка и в секунду вдыхает весь скопившийся дым в себя. ждёт, секунд пятнадцать ждёт, прежде чем выдохнуть, а после кашляет, потягивается всем телом и манёвром пересаживается на балконное ограждение. — вряд ли меня такое возьмёт. — михаэлис хаотично отряхивает ладони, как будто от чего-то липкого, мерзкого и неприятного, опираясь спиной на железную решётку рядом с мальчиком. — вы сатанист? — я уже минут тридцать думаю, что ты просто плод моего воображения, не более, не менее. а ещё верю в бога. — вот оно как… а одежда с тетраграмматоном? — демон щурится, приподнимая голову, какой же всё-таки высокий у него дом, двадцать четыре этажа явно не пальцем деланные. — это домашняя, атрибутика одной из моих любимых музыкальных групп. впрочем, я не фанатик. особенно того, во что не верю. сиэль машет головой, его немного пробирает сатива, и говорить становится в разы сложнее. — а что насчёт бога? — бог вездесущ, себастьян. может быть, это та самая первопричина большого взрыва, я не знаю. бог — это начало, это всё, что меня окружает, и всё живое на нашей планете. бога нужно искать в себе. они замолчали. надолго и глухо, вслушиваясь в пение птичек, живущих на тех самых деревьях, в том самом дворе. звуки лета особенные, они свободные и живые, они могут спрятать и перебить абсолютно каждого, ради такого хочется молчать. — ударившийся пантеист? — ни за что. себастьян немного дёргается, когда дрожащие руки передают ему сигарету, но не отказывается, поздно. табак стал приятнее. по сравнению с тем, который был в девятнадцатом веке, разбодяживать его никотином и различными сладкими фильтрами научились отлично. и всё же, эффекта нет, как и всегда нет, и кто ж знает, существует ли эффект вообще. себастьян не знает, иногда смотрит несколько часов на солнце, иногда плавает в лаве и расщепляется до атомов, чтобы позже снова попасть в ад, а иногда ходит на лондонское графское кладбище, впрочем, берёт от жизни самое вкусное. сиэль перегибается назад, цепляясь согнутыми ногами за перила балкона, заставляет демона инстинктивно дёрнуться за ним, но уж сильно крепко держится. на самоубийцу он не похож, напротив, хочет изведать обратную сторону «правильной» жизни и поймать собственный дзен, он мало видел, чертовски мало видел, а мир тако-о-ой большой, как он может уйти? ему абсолютно до лампочки, что было вчера, сейчас или будет завтра. синеглазый любит расширять свои зрачки и думать под другим углом, или не думать вовсе, любит созидать. и ему плевать, кто рядом с ним, пусть этот незнакомец утверждает, что знает его как облупленного и кричит о прошлой жизни, пусть он будет преследовать его, это не важно. какая вообще разница от происходящего, если всё равно наступит завтра, а если не наступит, сам-то он об этом не узнает, да и всё равно что-то будет, или даже если не будет, значит вообще ничего не буд… — в случае чего, я всегда вас поймаю. однако на нервы действовать мне не советую. — сигарета ломается пополам в зубах старшего, заставляя второго немного вздрогнуть. голос страшный у него, как будто зарычит сейчас. хочется отматерить его, ну, а что это он раскомандовался? — ты точно не моя воскресшая мамаша? — ага, папаша. — грубо шипит себастьян. сиэль подтягивается руками обратно и валится в комнату, падает на свою застеленную ложу и кнопками включает кондиционер. в помещении было относительно прохладно, но искусственный холод немного торкал после накурки, если сейчас лечь спать, то тебе приснится гениальный сон. а утром будет драть горло. — мать твою, в моём пристанище самый настоящий демон, ха-ха, мы с тобой обязательно поладим. — мальчик поворачивается к балкону, наблюдая за заметно почерневшей стройной фигурой, что заняла минут пять назад статичное положение. — если тебя твоё расстройство кроет, то не переживай, у меня транки где-то завалялись… от травы, наверное, с ума сойдёшь. — ох, вы заняли призовое место в перечне моих главных расстройств. — себастьян выжидающе смотрит, он не знает, опять ничего не знает. перед ним он, его глаза, тощие коленки и даже пальцы, перед ним его душа. — какого черта? сиэль игнорирует риторический вопрос, лишь лениво жмёт плечами и начинает что-то рыскать в телефоне. неважно, сегодня или же сто лет назад, застывать ледяным монолитом у него получалось безупречно. себастьян думает об этом, когда мозг посещает идея создать этому человечку чрезвычайную ситуацию, заставить молиться самому себе в поиске пощады, цепляться руками за краешки жизни, впрочем, малого стоит повторить историю, произошедшую века эдак полтора назад. может даже, к тому же алтарю с клеткой, а почему нет? самому смешно, он наконец-то может посмеяться. чувствует себя стариком, когда пытается доказать самому себе собственную принадлежность времени. — как скоро вы поделитесь со мной познаниями? должно быть, вы, как и большинство наркоманов, считаете себя одарённым индивидуумом, что меняет сознание не от зависимости, а из нежелания поддаваться системе постиндустриального общества, коррупции и так далее. идёт ва-банк, дерзко подцепляя излишне поднятое самомнение подростка. — о чём ты, у меня даже налогов толком нет, сверхразум, — мальчик лыбится противно и хрустит тонкими пальцами, привычка пусть и пагубная, но в его образ ох уж как мелодично вписывающаяся. — вертел я всё это, боюсь две двойки и восьмёрку, а ещё дагов с южного района, смотри, как прижали недавно. бывший граф демонстрирует синяки на тощих рёбрах, такие фиолетовые и неприятные, заставляя демона по-собственнически закусить сухие губы и чуть ли не заскулить. ему отчего-то захотелось на ком-нибудь отыграться, исчезнуть, испариться, он не готов, нет-нет-нет, быть такого не может! понятия не имеет, что эти числа означают. в сознании мелькает лишь подобие транспорта, стоявшее на противоположном конце двора, со странной поговоркой, призывающей бояться вышеупомянутых, если пудришь носик. себастьян закрывает лицо ладонями и корит себя за то, что кувыркался последние лет сто по закоулкам иного мира, верно служил владыке и даже знать не знает, что сейчас на некогда родной земле творится. не знает, как начать диалог, и теряется в собственных раздумьях, вопросов много, даже слишком, и внутри страшно, неожиданно, но это точно был страх. неизвестности, отсутствия плана и ещё парочка личных моментов. как душа с таким отвратным образом жизни смогла сохранить былое обаяние и вид? как себя сдержать, чтобы не избавиться от проблемы одним ударом руки и не насладиться долгожданным вкусом, что свербит голодную глотку уже приличное количество времени? — и что, родители снова погибли? — некстати вопрошает он, продолжая закрываться одной рукой от света, а другой протяжно массировать виски. сиэль про себя несколько раз повторяет это предложение и осторожно смакует его на губах, думает. что значит «снова», если он даже изначально не понял, о чьих родителях идёт речь? зачем вообще что-то спрашивать, когда человек перед тобой несколько секунд назад совершил поклонение богу джа? — может, тебе о жизни рассказать? ну, чтоб ты понял, что обознался и всё-таки пора ехать в лечебницу… палата номер шесть, слыхал? немного злится, самую малость. незнакомец ни в чём не виноват. краем глаза видит, что черноволосый кивает, господи, ну какой же нетактичный! однако вновь закатив глаза, осознаёт, что день хуже уже не будет, а поговорить с кем-то впервые за неделю не так уж и дурно, а может, даже интересно. он ведь демон, да? сиэль хихикает про себя и, прокашлявшись, открывает глаза, через чур обложенные кровеносными сосудами. — погибли. отца убили ещё в моём раннем детстве, он вроде как находился в криминальных слоях общества, время было трудное в стране, и что-то там не поделили. ну, я не знаю толком, даже не помню его. а вот мамуля… мамуля болела, долго и жутко. не хочу рассказывать. сиэль безэмоционально пробежал взглядом по «забыл-как-его-зовут» и, облизнув сухие губы, продолжил: — у меня есть дедушка, живой и здоровый, живёт в соседнем городе, и для опеки я, вроде как, прописан у него. на самом деле я сбегал кучу раз, а потом мы договорились, что я найду работу и сниму квартиру в городе побольше, вроде как тут учёба лучше и так далее… короче, тяжело жить со старым человеком, задушил он меня морально, вот я и съехал. сейчас в технической поддержке работаю, в колледже учусь, иногда балуюсь и от понятых с легавыми бегаю. ты не подумай, что я какой-то нарик стрёмный, я спортом даже заниматься пытаюсь, просто немного не повезло. демон хмурится и пытается обработать информацию, которая для его, заметно устаревшего за последние лет сто мозга, почему-то воспринималась крайне тяжело. — ты присаживайся, могу пива дать, вкусное. сам не буду, это так, для корешей стоит. себастьян присел за стул на колёсиках возле стола и к собственной неожиданности несколько раз покрутился на девяносто градусов, отмечая, что задумка достаточно интересная. пиво принесли в железной баночке и очень холодное, химией оно отдавало галимой, но в нынешней ситуации было ничуть не неприятным. — почему огня боитесь? — вновь прошептал он и прокашлялся, задумываясь, зачем вообще понизил голос. сиэль изогнул бровь в немом удивлении, впрочем, всегда можно было сослаться на развитую эмпатию и интуицию. — чёрт знает, приснился мне как-то пожар стремный, где горел, вроде как, мой дом и всё моё родословное древо вместе с ним. потом ещё гадалка нашептала, что огонь не мой товарищ по жизни, вот и начал дёргаться, на пикники не катаюсь. ну, бред сивой кобылы, конечно, но вдруг сон вещий? — чёрт знает. себастьян уставился на мальчишку перед собой и захотел растрепать ему волосы, но сдержался. иногда сверху совершают ошибку, яркие воспоминания требуют тщательной смывки и обработки, в отделах не справляются, оттуда у людей и есть эти непонятные предубеждения, или же на их языке, отголоски прошлой жизни. — это ты мне поддакиваешь с неправильной интонацией, или опять третий глаз открылся? — сиэль ехидничает и принимает зрительный вызов, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-то. у незнакомца глаза переливаются с карих на алые, завораживают дыхание и приковывают не на шутку… гетерохромия или как-там, это ещё предстоит выяснить. — в вашей прошлой жизни произошло покушение на ваше имение, впоследствии чего ваши родители и младший брат были убиты, а дом сгорел. вот тогда-то мы и встретились. сиэль лыбится и медленно прикрывает глаза, ну очень уж ему сегодня весело. — а брат где? вроде не было. — а я съел. они вновь замолчали, думая каждый о своём. сиэль не рассказал, что пошёл тогда с матерью к ясновидице далеко не из-за пожара, а из-за того, что к нему в нём пришло странное существо с сюрреалистичными глазами, и что оно пришло по его душу и приходило ещё ни раз. не было злым, наоборот, спасало из раза в раз, вытягивало из пучин огня, скрывало тёмной пеленой от всего ужаса, что так назойливо воплощал каждую ночь его мозг. — а меня почему не съел? — брякает он, ловя от диалога странную дружескую энергию, как будто они не просто несли чушь со случайным встречным, а обсуждали со старым другом какую-то комичную ситуацию из прошлого. — моя осечка, но не всё так просто. прежде чем нам — демонам, что-то от вас — смертных, получить, нужно обязательно выполнить ряд ваших прихотей. ну и, как видите, не срослось у меня, раз вы сейчас передо мной сидите. сильно уж губу раскатали. себастьян тоже улыбался, без единой надежды на понимание его речи, без толики осмысления, он просто был очень рад вот тут находиться и разговаривать, по сути, ни о чём. — ты не смог мне зарядить огромный бонг и вызвать штук десять девок в спальню? ну и демоны пошли нынче… — надо же, какой вы остроумный. фантомхайв немного приходил в себя и думал, что всё вот это не сможет правильно уложиться в его голове. а как же теория вероятности, когда ты умираешь при одном исходе событий, а продолжаешь жить или рождаешься в другом? как же баланс? квантовое бессмертие? неужели жизнь — это просто глупая реинкарнация, где ты перерождаешься с такой же внешностью, именем и фамилией? чем больше он думал об этом, тем сильнее ситуация казалась вздором. он высказался об этом и даже показал себастьяну несколько статей из википедии, которые напрочь разрушали все его рассказы и доводы. — ну ты же просто больной, понимаешь? мне даже страшно, что у тебя такая гиперфиксация на мне. — я не буду ничего отрицать, вероятностей правда много, они не цикличны и, к сожалению, никакого баланса нет. это как разные ветки от дерева, каждая неповторимая и уникальная, но вот почему-то именно в нашей, где есть мы, законы физики и ад с раем, почему-то вы переродились в том же теле и, как вы успешно заметили, с теми же родословными данными. не знаю, может, это издеваются сверху, а может, даже знаю кто… но факт есть факт, попробуйте принять. себастьян знал, что издевались над ним. знал, что очень редко демоны упускают свои души, второго шанса на контракт не будет, потому что характер и восприятие мира меняют до неузнаваемости. но некоторым, в виде напоминания об неудаче, оставляют ту же внешность или подстраивают события так, чтобы ребёнку дали то же имя. смотри, но не трогай, кодекс такой. — значит, моя семья тоже переродилась? — значит, кто-то скрестил людей так, чтобы получились плюс-минус ваши родители, а потом плюс-минус вы. или искусственным путем, но здесь я уже не советчик. это про внешность. а имя… думаю, вашей матери несколько раз дарили духи «ciel», а может, давали в руки французские книжки, вот она и зациклилась на нём. всё гораздо проще, чем вы думаете, если это действительно кому-то было нужно. себастьян смял банку и кинул её в урну под стол. он чувствовал, как из собственного рта несло хмелем, а тело начинало запускать жизненные процессы, дабы переварить и заставить отчиститься от выпитой жидкости. но это будет не скоро, а пока внутри становилось приятно тепло, рассудок не мутнел и язык не развязывался, но состояние всё равно немного изменилось и даже расположило к беседе больше. — ах! неужели людей, как собак, скрещивают для получения разных… пород? родов? поправь, если не прав, пожалуйста. — сиэль наигранно прикрыл рот в «ужасе». — довольно прозаично! однако всем абсолютно без разницы на ваше размножение, плодитесь, сколько хотите, всевышним и всенижним абсолютно до фонаря на землю, просто это затеял кто-то с возможностями, поэтому ваше рождение — единичный случай такой. ну, один из немногих, вернее. — себастьян закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, немного себя покручивая. чёрт, он бы скоротал здесь несколько десятков лет точно. — это хорошо, что для вас я выгляжу больным, но вы ведь правда что-то помните. весьма печально, что так сильно вас заставили измениться, уверен, большинство событий из вашей жизни намеренно подстроены, все эти смерти… в общем, я просто хочу помочь за то, что не сумел отслужить в прошлой жизни. не за душу, естественно, а по доброте душе… короче, просто так. сиэлю позвонили из колл-центра в надежде оформить кредит на шестнадцатилетнего мальчишку, но не случилось этого, после парочки гадких слов в адрес звонящего. неожиданно в комнату ворвался пёс с кухни, которого разбудили телефонным рингтоном. ну или же он просто хотел кушать. — как говоришь, тебя звать? — вы меня назвали себастьяном, как вашу… — собаку, да? синеглазый потрепал чёрную мордочку и несколько раз похлопал по дивану, приглашая малыша запрыгнуть к себе. это был щенок лабрадора, как смоль чёрный, но очень ласковый и не по возрасту умный, уже даже знал несколько простых команд. — как вашу псину. себастьян шмыгнул носом в какой-то внутренней драме и пообещал самому себе, что вот так просто такой парадокс не оставит. даже собаку, кто мог додуматься заставить купить этого мальца треклятую собаку! — вспомните, как часто видели это имя, прежде чем наречь им ваше животное. — без эмоций протянул он и тут же отодвинулся, стоило щенку с задорным лаем резко спрыгнуть с дивана к нему на колено. — заберите, пожалуйста, он такой невоспитанный. — ой, ты боже, погладь! он не вонючая псина, он мой маленький себастьянчик. — сиэль внутри ликовал, когда демон нахмурился при такой формулировке клички. ассоциировать подобную разновидность собственного имени с красным цветом и раздражением вошло в привычку. — не знаю даже, фильм был про собаку такую, да и просто имя нравилось, всю жизнь даже, наверное. зубы мне не заговаривай, никак это тут не связано, ты мне не сможешь доказать, что тебя так зовут и много других вещей. давай сменим тему, а то я соскучусь. себастьян гладил пёсика, что доверчиво тёрся об его ладони, не понимая, насколько страшное и коварное существо сейчас сидит перед ним. хорошо быть собакой, но не лучше, чем кошкой: внутри демону нравилось быть свободным и независимым, он знал, что как кошка никогда ни к кому не привяжется, поэтому становилось всё грустнее, когда в маленьком хвостатом питомце он начал узнавать неприсущие ранее себе черты. — а что, если ты просто маньяк с манией величия, который решил меня убить? маниакальная фаза, другой мой! как ты там сказал, брата моего сожрал? а что сейчас мешает сожрать меня? — себастьян несдержанно прыснул под нос, не прекращая своего занятия. чувство юмора осталось прежним. — если что, бороться за жизнь не буду, ты как-то проник на мой балкон, а я до сих пор полицию не вызвал. так что, если пытаешься втереться в доверие, можешь уже заканчивать. сиэль немного потерял нить разговора и уже несколько минут тупил в телефон, пытаясь обыграть в покер такого же анонимного зеваку. себастьян как-то упустил этот момент, задумчиво лаская ранее ненавистное создание, которое на удивление действительно недурно пахло и здорово помогало отвлечься. — души — это не плоть. я не кормлю своё тело, грубо говоря, питаюсь духовно. я сыт в данный момент, а ещё имею собственные принципы, поэтому просто так никого жизнь не лишаю. с недавних пор, правда, не всем понравился европейский мор от чумы… хочу, конечно, но куда приятнее вас встретить, чем заново потерять. и если уж ещё и так, как предлагаете вы, то на этот раз навсегда. нарды. следующее приложение помогало спрятать взгляд ещё лучше, потому что покер перестал быть увлекательным ещё полгода назад. — в прошлый раз не так охотно я душой делился, да, пожиратель? — обратился мальчик, садистски насладившись дрогнувшим уголком губ собеседника. его было жалко, быть может, мужчину долгое время гнобили в обществе, прежде чем он выдумал себе личину владыки ада, вот так вламываясь к обычным людям домой и занимаясь мегаломанией. — в твоих мечтах, скорее всего, я ползаю на коленях и восхищаюсь потусторонней присущей тебе силой, после чего умоляю, чтобы мою душу поглотил именно ты. мальчишка пошлил, вызывая в сидящем напротив свербящие покалывания в конечностях, напоминающих лишь о том, что тело живее всех живых и испытывает неподдельное раздражение. пока что скрытое, несколько раз пережёванное и проглоченное, расцветающее по нервной системе стеблями колючего шиповника. маленькая сволочь. сиэль поддался разговору, с усмешкой выдумывая в голове предложения, которые хотел бы услышать этот человек, или демон, как он просил его идентифицировать. сделать вид, что верит в эти глупости, дабы вычерпать ещё немного глупой радости и дофамина из очень уж пропитанных иронией чужих соображений на его счёт. так глупо, так грустно! они могли бы вместе пойти на групповую терапию по проработке травмы одиночества, жаль, уровень критического мышления не позволял воспринимать такие мероприятия всерьёз. — мы были с тобой близки, не так ли? — мальчик вскинул голову, вновь встречаясь с взглядом на противоположной стороне комнаты. в вечернем полумраке лицо себастьяна выглядело ещё идеальнее и красивее, делая кожу матовой и скрывая изъяны в виде нескольких пробившихся щетинок и мимических складок под глазами. — у тебя прекрасные природные данные, ты бы мог пойти в модели, и я уверен, сколотил бы с показов немалое состояние. зачем ты тратишь свою жизнь на какое-то… не знаю, для меня ты всё ещё психопат. смешок у себастьяна получился кривым, в прямом смысле этого слова. даже челюсть в оскале заломило в правую сторону. — не верите, что я демон? дерзко и отчасти грубо смотрит, смиряя мальчика с головы до ног. принимает вызов беззвучно, распаляя внутри своего нечеловеческого тела самую настоящую ярость, которую только мог иметь к этой ситуации. рычит горлом, ненавидя всех тех, кто сделал их встречу такой своеобразной. хрустит подлокотником и представляет, как же комично сейчас выглядит со стороны. сиэль не боится. никогда не боялся. лукаво склоняет голову к плечу и заинтересованно жмурится, как делают люди, случайно потерявшие свои очки с диоптриями. у михаэлиса вздувается жилка на лбу и ведь по-настоящему разозлился, ненадолго его хватило. — друг мой, это — героиновая ломка, беги скорее в подворотню, у меня тут нечем уколоться. и не враг, а так, как говорится. мальчишка упускает момент, когда свет напрочь покидает квартиру и несколько раз трёт глаза в попытке разглядеть силуэт напротив и странной надежде на собственное низкое давление. тишина противная, как перед скримером в кинотеатре, себастьяна в прямом смысле размазало, жуть была полная, но почему-то хотелось улыбаться. струящаяся чёрная дымка и запах сгоревшего дерева, редчайшего сандала и гнилого дуба начали наполнять помещение изнутри. глаза у психа были дикие и отнюдь недобрые, способные приковать к кровати не только невозмутимого сиэля, но и практикующую гадалку в пятом поколении. — почему ты не боишься? — хрипит грубый голос слишком близко над ухом, заставляя немного отпрянуть к стене от неожиданности. сиэль вытягивает руки и к собственному удивлению осязает тьму вокруг него: шершавую, тёплую и чуть плотнее самого воздуха. мальчик заворожённо разводит ладонями туда-сюда, наслаждаясь приятным обволакивающим ощущением, как будто трогаешь сухую тёплую воду. но сухой воды не было и никогда не будет. быть не может. трезвеет от собственных мыслей и обещает завтра избавиться от остатков шмали в потайной дверце внутри шкафчика. мысли прерывает отчётливое даже в кромешной тьме касание к шее, невесомое, с жарким дыханием, как будто бы… — всё равно спасешь. — брякает фантомхайв и шумно выдыхает через нос, до одурения обескураженный поступком бесовщины. заявление себастьяна, что он сыт, на деле оказалось лишь пустым звуком. когда не скованные человеческой оболочкой рецепторы раздразнило от навязчивого запаха такой прекрасной и недоступной души, демону захотелось всадить зубы себе в кисть руки, лишь бы что-нибудь укусить. он видел насквозь, чувствовал каждую вибрацию заученного до родинок тела рядом и отлично понимал, что никогда в жизни более не сможет стать ближе, чем сейчас. он не забрал её тогда, не смог, он сейчас платил за это своей чистой кровью и разумом, да и вряд ли когда-то вообще сможет расплатиться. — спасу? бас, отдающийся эхом, кажется, по всему кварталу, заставляет мышцы живота поджаться, как на ринге в тяжёлом весе, как перед ударом в печень. — хах. — сиэль случайно подавился, понимая, что в сию минуту он проживает сцену из какой-то дешёвой мелодрамы по главному каналу. — во сне. мальчик одно время был ярым фанатом гарри поттера, поэтому действие, что осуществилось спустя секунду после его признания, мог бы обозвать коротко и ясно: «трансгрессировал». всю себастьяновскую тьму и дымку тут же стянуло обратно на стул, где спустя ещё несколько секунд появился и сам владелец. его взгляд был потерянным, а выражение лица, ну… у этого персонажа были довольно высокие мимические способности, иногда даже трудно переводимые на язык слов. иной мир — это в буквальном смысле тайна и шифр, и не только, чтобы контролировать общество верой в идолов. это мир со своими законами и сверхъестественными существами, богами и дьяволами, ангелами и демонами, и как бы ни хотелось признавать, жнецами. себастьян пошёл на риск, показав свою истинную форму человеку, на чью последующую судьбу он не претендует. узнай об этом кто-нибудь свыше или сниже, вопросов было бы непочатый край. тогда какого дьявола он его помнит? — уж очень мне интересно, что тебя удивило. — сиэль несколько раз быстро поморгал, возвращая глаза, так сказать, в свою орбиту. — давай я первый начну. меня, например, удивляет то, что, скорее всего, мне продали синтетику. и это были галлюцинации. да, это определённо были они. себастьян вновь закинул ногу на ногу, это была его любимая поза в те моменты, когда он хотел привлечь к своей персоне куда больше и так имеющегося внимания, или же, бессознательно, когда был неуверен. сны — как бы комично ни звучало, в действительности были лишь определённой фазой, в которую впадало человеческое сознание. ни больше, ни меньше. однако, и с этим можно было совладать и подстраивать под свой лад, если ты демон, конечно же. или же сильнодействующий препарат. а может, инсомния. — разве я мог тебе сниться? — не знаю, но глазки у вас похожи. михаэлис сделал какой-то несвойственный себе резкий жест рукой, случайно задев подле стоящую колонку. квартиру тут же наполнил гремящий вой гитары, признаться честно, он даже дёрнулся. — о-о-о, а это моя шайтан-машина. deftones, кстати, и с середины слушать некрасиво, нажми на вон ту кнопочку. — сиэль жестикуляцией указал на нужное место аппаратуры, куда тут же неуверенно надавил палец с чёрной ногтевой пластиной. после небольшого трещащего проигрыша, громких барабанов, и на самом-то деле очень отзывающихся внутри, себастьян начал разбирать слова, которые тоже очень кстати приятно ложились на слух. — хотите также? — скептически вздёрнул бровь на моменте, где исполнитель переодел кого-то в чужую одежду и попросил увезти подальше. романтично, тоскливо, грубо говоря, по-людски.

it feels good to know you're mine now drive me far away, away, away

сиэль лишь качал головой в такт музыке и с полуулыбкой пару раз махнул руками. никуда он не собирался и самообманом заниматься не планировал. лишь мимолётно ловил себя на мыслях, что пару раз прокатился бы на штанинах по полу с какой-нибудь дорогущей электроникой и басистыми колонками. это безусловно было бы куда свободнее, чем уезжать в неизвестность в попытке сбежать от несуществующих проблем. — мне понравился голос, но очень шаблонные переживания, честно, не тронули ни капли. — заключил темноволосый, отводя взгляд за пейзаж за окном. скоро начнёт вечереть. — у вас безответная любовь? что было вполне ожидаемо, но надежда тешила беспокойное стальное сердце. — меня корежит, что ты уже пару раз перескочил с «ты» на «вы», остановись уже на чём-то. — резко выдал парень, выпучивая глаза. все его эмоциональные реакции были наигранными, одинаковыми. но искреннюю улыбку прятать не хотелось совсем. — к сигаретам, себастьян. убьют меня. или трава, не знаю. так странно, что всё, что мне нравится, в конечном итоге… я подцепил твою энергию от разговора. мне на самом деле всё равно, от чего я умру, мне прям прозрачно. — до сих пор думаете, что я выдумка? — закусил губу демон, не зная, как и подвести к нужной ему теме. фантомхайв пару раз утвердительно кивнул. смотреть он стал на него иначе, чуть-чуть напряжённо, а на уме ликующего демона закрутилась фраза: «есть ещё порох в пороховницах!» в прежде скучающем взгляде коньячных зениц вспыхнула толика интереса, а непонятная картина происходящего, холодно ворочавшая низ живота последние несколько часов, прояснилась. — стойте, спасу? конечно, спасу. глупый, маленький… себастьян засмеялся. — меня напрягают наши внезапные вспышки смеха, и всё же… — сиэль подвинулся на кровати чуть ближе, упираясь ногами в колёсики стула, чтобы силуэт на нём меньше баловался и не крутился как юла. — меня немного напугали галлюцинации, наверное, это была отрезвляющая самозащита. ты ведь хочешь от меня веры в твою басню и обратной связи, а значит, уже не так важно, существуешь ты или нет. потребность есть, а я закрою. разумеется, лишь для собственной выгоды. едва ли я верю в то, что ты мог попасть ещё и во сны ко мне, спать я не всегда обдолбанным ложился, особенно в детстве. мне действительно часто снился пожар, о котором я ранее говорил, и некто с красными глазами меня оттуда выводил. конечно, во сне эмоции ярче, я определённо испытывал излишнюю сентиментальность к этому суще… (только спустя полгода себастьян вспомнил, как нагло и нетактично оборвал самую сладостную часть господского монолога. это была его самая большая ошибка, ведь второй раз разъяснять за сентиментальность ему никто не планировал. даже после мольбы на коленях.) — я не спасал вас. — перебил как-то даже слишком некрасиво, пару раз проведя себе по подбородку ладонью. — не спасал. вас выкрали сумасшедшие фанатики и мучали в секте некоторое время: призвали меня, я забрал душу вашего братца и подписал вам верную смерть от собственных лап. в комнате повисла неуютная тишина, которую чуть позже разбавил урчащий живот младшего, что было даже чуточку забавно. — надо же, эти сумасшедшие фанатики тебя вообще-то накормили бесплатно, а ты ещё и недоволен чем-то. — удивился мальчик, тяжело вздыхая. чтоб он так жил! думается, разок бы он хотел там побывать. в качестве наблюдателя, разумеется. — хорошо, ты меня не спасал. я ещё раз повторюсь, мне показалось, что эта фраза остановит твоё расщепление на атомы по моей комнатке, что и произошло. сам я едва ли в это верю. себастьян мотнул головой. он сейчас всё не так объяснил. — для меня очень специфично осознавать факт, что люди хотят добраться до всевышних и обитателей ада, дабы заполучить силу. — прокрутив в голове пару тройку таких мероприятий с обрядами и душами, себастьян сам себе удивился, какой чистюлей стал. — я их тогда всех убил, но не только потому что вы приказали, а потому что нечего разгуливать таким маразматикам по улицам. и половина не знают, что переживают первые и вторые на своём пути, а рвутся так, как будто завтра займут престол в аду. сам не понял, к чему это рассказал. услышь это кто-нибудь из его внеземного окружения, расхохотались бы до боли в животе. и пусть неудобная, но правда была правдой, хоть и озвучена в какой-то захудалой квартирке на окраине людского города. человеку. тошнить демона начинало уже от себя, и он попытался вернуться к изначальной теме диалога. — но вам действительно снились кошмары после пережитого для людской психики ужаса, и я иногда вас действительно «навещал». проникал в сознание и вытаскивал руками из разваливающегося на доски и гвоздики поместья, потом грел молоко, щёлкал по носу и дальше укладывал спать. даже перестал реагировать на эту потерю самообладания, правда, раза так с пятого. михаэлис улыбнулся себе под нос, не то чтобы воспоминания грели его, скорее, просто были чуть краше, если сравнивать с его предшествующим веком в аду. даже не знает, каким образом эти «колонки» издавали такой громкий звук несколько минут назад. позор. — могу сделать небольшой вывод, что ты смог раскрыть в себе что-то новое… — констатировал синеволосый, вновь подавшись на балкон. курить летом хотелось чаще, чем зимой, потому что не морозило, а лишь приятно обволакивало всем этим летним, цветущим воздухом. ему было всё равно, на самом деле, и на лето, и на воздух. внутри отчего-то скребли кошки, и по ощущениям, будто саму душу. слишком много неприятных воспоминаний за один вечер. — если на секунду поверить во весь этот вздор, то я могу сделать вывод: раз ты размениваешь уже который век, скитаясь по контрактам, по сути, проникаешь в жизни многих людей и какой-то период созидаешь от третьего лица всё, что с ними происходит, короче… сиэлю вдруг оступился в мыслях, обижать то, что сидело за его спиной, не хотелось. кем бы он ни был, плодом разлагающихся нейронных связей или же реально существующим бесёнком, во всяком случае, участь прожить больше двухсот лет он бы не желал никому. — тебе должно было рано или поздно стать всё равно. слово есть нехорошее, но оно бы отразило степень этого «всё равно», уж прости, редко ругаюсь матом. — мальчик задумчиво покрутил в руках сигаретку и лопнул кончиком ногтя фильтр. — я имею в виду, тебя закалило это созидание от эмоций и душевных переживаний, иначе, рано или поздно, ты бы сошёл с ума. ты убивал, ел, не знаю, мне кажется, поначалу твоего существования это всё было диким, однако сейчас тебе ничего не стоит перебить всё население планеты земля, и ты даже глазом не моргнёшь. ровно как и не сможешь ощутить, почему человек вон в той машине всегда задерживается на десять секунд минут, прежде чем зайти домой к семье. сиэль указал рукой куда-то в противоположную сторону улицы. себастьян шумно сглотнул, несколько раз проверяя, а точно ли он правильно понял посыл желания мальца что-то ему донести? — к чему ведёте? — грубо, мальчик почувствовал, как тень впереди удлинилась, существо определённо переместилось куда-то гораздо ближе. — давайте, юный господин. — да к тому и веду, что уплывшего карася по всем морям с сетями искать не будут. да даже вымирающую акулу, какой бы она ценной ни была. они были бы похожи в этом метемпсихозе больше, чем в прошлом. у сиэля не было человека, которого он бы искал с вертолётами, с отрядами шерстящих по лесам людей с ищейками, не писал бы в газету «ищи меня». он был один столько, сколько себя помнил и научился справляться со всем в одиночку. они были бы безумно похожи, не приди михаэлис к его ногам сегодня. резко обернувшись, сиэль почувствовал, как его руки не очень-то и аккуратно перехватили. себастьян злился, господи, существо было так легко прочесть, что он уже и сам начинал верить, что пересекаются они ни впервые. или же просто ленился скрывать, что бесится, сути это не меняло. — самонадеянно строить догадки насчёт меня, учитывая, что вряд ли интересовались даже четвертью библии. я не был другим, не знаю никого другого, это просто моя суть, и вряд ли я когда-то хотел семью и умереть от старости в кресле-качалке. — демон провёл ладонью по локтю мальчика и спустился к запястью, рассматривая кисть руки. даже кольцо, чёрт возьми, мальцу перепал фамильный антиквариат. — признаться честно, души от меня не убегали ни разу. наивно полагать, что я не могу сделать исключение для случая, из ряда вон выходящего. — разве ты не мог погоревать над сгоревшим ужином минут пятнадцать, чтобы чуть позже приготовить себе новый? — сиэль сверкнул глазками, нахально улыбаясь уголком рта. хватка на руках усилилась, но себастьян, казалось, даже этого не заметил. — я прекрасно понял, что должен был стать просто твоим перекусом, ну не заморил ты червячка, по самолюбию ударило, что не вышло. тогда почему ты сейчас пришёл сюда, о каких моральных правилах ты мне говоришь и расслабь уже свои руки, в конце концов, мне больно! он пару раз пытался признать, что сиэль не просто испорченный кусок мяса для брезгливого хищника, не просто дурманящий тяжёлую от дум голову вкус. всё тщетно. каждый раз это заканчивалось внутренним самоедством и упрёками: «ну ты же не бесёнок, разменявший несколько веков!..» михаэлис «по-людски» ел себе плешь в свободные минуты, от того соглашался буквально на всё, лишь бы хоть на мгновение перестать. в одночасье завершал контракты с второсортными людишками, иногда перед исчезновением в его метаморфический желудок поощряя их личными мемуарами, доверяя ту часть себя, от которой убегал каждый раз, задерживая на голубых глазах в толпе взгляд дольше обычного. прятался в ущельях ада, расшибая кулаками головы всем, кто пойдёт против системы. как будто бы сам ей следует. как будто бы не рискнёт. сиэль жестом пригласил застывшего столбом мужчину на свою маленькую кухню и включил там свет. разбавил изрядно накалившуюся ситуацию. кстати, одно забавное дополнение к перерождению — навык кулинарии. малец отлично справлялся с яйцами и венчиком, видеть это было, мягко говоря, в новинку. как если бы вдруг заяц на улице смог вспорхнуть. — надо же, скисло… — парень понюхал пакет с молоком из холодильника, недовольно морща нос. он уже собирался выкинуть его в мусорку, как вдруг это само из него вышло: — нет, пожалуй, сохраню и похороню за задним двором лет так эдак через… в отнюдь не ангельской, а скорее наоборот, голове не осталось места другим словам, кроме брани. демон рывком усадил сиэля за бёдра на стол и дико уставился, как будто увиделись они только что. руки он расставил по обе стороны от порядком напрягшегося тела, на всякий случай, вдруг рискнет вырываться. — вот так да! уже готов вскрыть мне глотку ногтем указательного пальца? — нет, не готов. — себастьян склонил голову к плечу, изучая мальчика с головы до ног. молоко он вырвал из рук в первую очередь и уж очень надеялся, что то, куда он его швырнул, было мусорным ведром. — соглашусь, хоть и с нежеланием, что вы — не всё население планеты земля, и убить вас, не моргнув глазом, не получится. голубоглазый спокоен, лишь взглядом по рукам в ожидании бегает. легко живёт, заставил сказать то, что для него было и так понятно. себастьян же, если бы был знаком с новшествами в поведении смертных, сравнил бы своё состояние сейчас с моментом, когда в любимом сериале персонаж исполняет что-то настолько стыдное, что хочется выключить и больше никогда не продолжать смотреть. — разве что, моргнув. — почему? толика надежды, ну же, сиэлю так хотелось хоть раз ощутить собственную важность для кого-то. в неверии он даже тронул михаэлиса пальцем за лацкан пиджака, вдруг ненастоящий. — не знаю. может, и мне не положено знать ответы на все. — с улыбкой закончил старший и чуть отодвинулся, дав сиэлю чуточку личного пространства. — во всяком случае, я просто буду служить вам, не за душу, и даже если откажетесь. замялся, хотя в голове обещал звучать и выглядеть убедительно. как всегда! наверное, потеря действительно наносит непоправимый ущерб психике, ни одна кровавая бойня не сравнится с бесконечным ожиданием и поиском. уму непостижимая ненависть, закипающая в жилах каждый раз, стоит вспомнить про лондон или него, каждый раз, когда при упоминании девятнадцатого века в диалоге забивались мышцы в руках. — я просто буду рядом. себастьян на самом деле правда не мог знать, что чувствует. сиэль уже думал, что тот съезжает с прямых вопросов, как на американских горках. мальчик слабо ощущал это, скорее списывал на позыв внутренней чуйки. ошибался, но был слишком человечен, чтобы без разъяснений осознать просчёт. не связаны. абсолютно ничем не связанный зверь склонил свою голову к плечу бывшего хозяина, моля от него не отказываться. это скрылось в летней тишине засыпающего города, в неозвученных «как надо» словах и взгляде карих потухших глаз. руки демона были не запятнаны кровной печатью, а глаза подростка больше не нужно было прятать под повязкой. умри сейчас смертный от внезапного приступа удушья, себастьян не вкусил бы горечи долга ни одной клеточкой организма, не обжёгся бы адским пламенем наказания от невыполнения ответственности контрактора. он просто свалился бы рядом и ждал, пока его человеческая оболочка воссоединится с природой, без боя отдал бы её растениям и зверям на пропитание. не связанный ничем, кроме собственных мыслей, он «по-человечески» боялся факта потери и жался в плечо уже с силой, хотя казалось бы, кому он тут нужен. не связаны. сиэль не веря в происходящее, шаркал колесиком зажигалки перед носом. не страшная, как и тьма, заполняющая на сто процентов всю его дальнейшую судьбу. обложка фильма реинкарнация и парочка воспоминаний, запах порошка и свежести от униформы, он не хотел бы больше где-то существовать. мягкий, как во сне, мысленно вспоминает ту вязкую тоску по утрам, когда существо из снов не получалось обнять в реальности. обижало жутко, что взрослел, на трезвую голову спал хуже и видел сновидения реже. курил до трясучки и паранойи, больше всего боялся, что не спасут. и он не только желал быть спасённым из пожара, но и смог бы спасти в ответ. он закалялся. гладил «вымышленного» демона по спине, пытаясь дать трезвую оценку годам, потраченным им на уныние и попытки приспособиться. напитывался силой и одновременно загонялся. как с ним может быть интересно, если в прошлой жизни он был умным, состоятельным выскочкой, а теперь, в принципе, такой же выскочкой остался, только в интеллекте с состоянием явно приубавил. — какая она? — шепнул подросток в самое ухо, обдавая жарким воздухом на выдохе. себастьян сейчас вполне мог пересечь черту и начать рассказывать о вкусе так жадно, как смотрят на девственниц повидавшие множество плотских услад мужчины под сорок. к собственному удивлению, на автопилоте выдаёт: — она была моей, а значит, лучшей. я тогда не особо смотрел на другие, но знаю, что мне повезло. — немного усмехается, шумно втягивая носом. — а если отставить мою очевидную сентиментальность, то можете сравнить её с запахом одновременно всего того, что любите, и вкусом… наверное, шоколадного фондана. надеюсь, рецепторы у вас не изменились и всё так же страстно уплетаете сладкое за обе щёки. — ты любишь шоколад? — нет, просто вряд ли смогу описать то, что вы никогда не пробовали. — михаэлис отстранился, заглядывая внутрь радужки человека. — как и вы мне не сможете рассказать, что такого в жжёном сахаре с какао-бобами. у подростка громко заурчал живот, и он скривился, касаясь грудью подбородком. за этот «шоколадный фондан» хотелось не только подписать контракт с демоном, но и выполнить пару-тройку его гадких просьб. впрочем, если сэкономить на ближайшей неделе, можно было позволить себе несусветную роскошь — заказать шоколадку через курьера. — можете приказать мне приготовить всё что угодно, уж поверьте, ваши вкусы я вызубрил наизусть. это было так странно! и до сих пор хотелось, чтобы тёмный силуэт перед глазами рассосался, оставляя его в и так относительно проблематичном положении. хоть и было бы грустно, но зато без сомнений в собственной адекватности. сиэль и вправду боялся, что пока он тут кумекает с сатаной, его бездыханное тело лежит где-нибудь в реанимации под искусственной вентиляцией легких и борется за жизнь после передоза. или после драки. всё что угодно могло произойти и было куда реальнее, нежели появившийся откуда ни возьмись дьявольски хороший «дворецкий». — знаешь, себастьян, ты всё такой же сноб, не имеющий возможности понять красоту простого… — под настороженный взгляд мальчик спрыгнул со стола и достал из морозилки «пе-ле…», «пельмени» — прочитал себастьян с третьего раза. — такого ты мне точно готовить не мог, поэтому, — бывший граф протянул в руку демона поварёшку и лукаво похлопал по спине, — не забывай, как каша дома пахнет. обмен улыбками, всё под тот же односторонний тяжёлый взгляд. — надо же, всё тот же сноб, говорите? и вправду, мальчик знал этого сноба лучше, чем кто-либо другой.