Тихоокеанский рубеж: Падение

Следующие дни слились в размытое пятно тренировок, лекций и симуляций. Я просыпалась в пять утра от звука сирены, наспех одевалась в форму вместе с остальными девушками и бежала на утреннюю пробежку — десять километров вокруг базы, независимо от погоды. Моё тело болело. Мышцы, о существовании которых я не знала, кричали от напряжения. Но я сжимала зубы и продолжала. Три месяца. Осталось потерпеть три месяца. Другие кадеты были… сложными. Рената постоянно проверяла меня — подначивала во время тренировок, делала язвительные комментарии о моем прошлом, намекала, что единственная причина, по которой я здесь, — это прихоть Джейка. Викаша была дружелюбнее, иногда помогала мне с техническими аспектами, которые я еще не понимала. Суён и Хлоя держались нейтрально, не враждебно, но и не особенно тепло. А Джейк… Я видела его на тренировках, где он наблюдал за нашими упражнениями с непроницаемым выражением лица. Видела его в столовой, где он сидел с другими инструкторами. Видела его в коридорах, когда он случайно оказывался на моем пути, спрашивал, как я адаптируюсь, нужна ли помощь. Иногда я просыпалась ночью и чувствовала… что-то. Будто кто-то наблюдал. Я поворачивала голову, всматривалась в темноту казармы, но видела только спящие формы моих соседок по комнате. Но ощущение не проходило. Это стресс, говорила я себе. Просто стресс и паранойя. Но глубоко внутри я знала: что-то было не так. Прошла неделя. Затем две. Я держалась. Утренние пробежки стали легче. Мышцы адаптировались. В симуляциях боя я показывала стабильные, но ничем не выдающиеся результаты — достаточно, чтобы не вылететь из программы, но не настолько, чтобы привлекать лишнее внимание. Рената все еще обгоняла меня на каждом тесте, и я позволяла ей это. Позволяла ей думать, что она лучше, сильнее, быстрее. Легче было оставаться в тени, быть посредственной. Безопаснее. — Неплохо для девчонки, которая строила егерей в подполье, — сказала Рената после очередной симуляции, но в ее голосе прозвучало нечто похожее на разочарование. Словно она ожидала большего сопротивления. Викаша помогла мне подняться с симуляторного кресла. — Ты можешь лучше, знаешь? Я видела твои первые результаты. Ты сдерживаешься. Я пожала плечами, избегая ее взгляда. — Просто устала. Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, но не стала настаивать. А я продолжала считать дни. Десять недель до свободы. Девять. Восемь с половиной. Но с каждым днем ощущение наблюдения усиливалось. Я чувствовала это везде. В столовой, когда затылок вдруг начинал гореть от чьего-то взгляда. В коридорах, когда тень мелькала за углом, исчезая прежде, чем я успевала обернуться. В казарме по ночам, когда просыпалась от беспричинной тревоги и лежала, прислушиваясь к темноте. Стресс, убеждала я себя. Паранойя. Ничего больше. Я стояла в раздевалке, натягивая специальный костюм — облегающий, усеянный сенсорами комбинезон, предназначенный для подключения к нейроинтерфейсу. Мои руки дрожали, пока я застегивала молнию. Это был момент, которого я боялась больше всего. Дрифт означал открытие разума. Означал, что со-пилот увидит твои воспоминания, твои мысли, твои секреты. Полная ментальная нагота. Обычно кадеты дрифтовали друг с другом — учились синхронизироваться, строить мосты между разумами. Но мне назначили особую программу. Тренировочный дрифт с искусственным интеллектом — ИИ, который имитировал присутствие второго пилота без реального человека в связке. Как мы и договаривались. — Готова? — Викаша заглянула в раздевалку. Она уже была в своем костюме, готовая к собственной тренировке. — Не переживай. ИИ не кусается. Он просто… странный. Как разговор с очень вежливым, но не совсем человечным собеседником. Я кивнула. Мы вышли в тренировочный зал — огромное пространство с симуляторами дрифта, выстроенными рядами. Другие кадеты уже занимали свои места, подключаясь к интерфейсам парами. Я видела Ренату со своим постоянным партнером — высоким корейским парнем по имени Джин-хо. Они смеялись над чем-то, их синхронность была очевидна даже без подключения. Меня повели к отдельному симулятору в дальнем углу. Джейк уже был там, разговаривая с техником. Когда я подошла, он обернулся, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Нервничаешь? — Немного. — Это нормально. Первый дрифт всегда странный, — он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела. — Но ИИ не будет копаться глубоко. Он только на поверхности, проверяет твою способность поддерживать связь. Твои секреты останутся твоими. Последнее предложение он произнес тише, только для меня. Его глаза удерживали мои, и в них было что-то… знающее. По коже пробежали мурашки. — Хорошо, — прошептала я. Меня усадили в кресло и начали подключать. Шлем опустился на голову, провода щелкнули в разъемах на костюме. Мир вокруг потемнел, заменяясь цифровым пространством дрифта. И затем… присутствие. Не человеческое. Именно таким, как описывала Викаша — вежливым, но чуждым. ИИ коснулся краев моего сознания, пробуя границы. Я выстроила стены. Высокие, толстые, непроницаемые. Позволила ИИ видеть только поверхность — тренировки с Задирой, жизнь на улицах, ничего глубже. Ничего о том, откуда я пришла на самом деле. Контроль требовал усилий. Пот выступил на моем лбу, дыхание участилось. Но я держалась. — Отличная работа, Амара, — голос Джейка проник через дрифт. — Твоя нейронная стабильность впечатляет. Удерживай это еще две минуты. Две минуты, которые тянулись как часы. Но я держалась. Держала ИИ на расстоянии, контролировала каждую мысль, каждое воспоминание, которое всплывало. Когда сессия закончилась и шлем сняли, я была измождена. Техник предложил мне воду, и я жадно выпила ее несмотря на то, что руки все еще дрожали. — Девяносто восемь процентов стабильности, — объявил техник, проверяя данные. — Невероятно. Большинство новичков едва держат семьдесят. Джейк стоял рядом, руки скрещены на груди, выражение лица нечитаемое. Но в его глазах… в его глазах горело что-то триумфальное. — Я же говорил, — сказал он тихо. — Ты рождена для этого. В тот вечер Рената загнала меня в угол в казарме. — Что это было? — спросила она, скрестив руки. Остальные девочки притихли, слушая. — Девяносто восемь процентов? — Не знаю, — я пожала плечами, стягивая ботинки. — Просто… получилось. — Не просто получилось. — Рената наклонилась ближе, ее голос понизился. — Никто не показывает такие результаты без подготовки. Ты либо скрываешь предыдущий опыт дрифта, либо… — Либо что? Ее глаза сузились. — Либо ты не та, за кого себя выдаешь. Мое сердце пропустило удар, но я заставила себя держать лицо нейтральным. — Я та, кто есть. — Нет, — Рената выпрямилась, но не отступила. — Тут что-то не так. С тобой. Вся эта ситуация — неправильная. — Рената, оставь ее, — вмешалась Викаша, поднимаясь со своей кровати. — Она просто талантлива. Это не преступление. — Это подозрительно, — Рената отступила, бросив на меня последний оценивающий взгляд. — Смотри, Намани. Особое отношение не длится вечно. Когда свет погас и все улеглись спать, я лежала без сна, глядя в потолок. Слова Ренаты крутились в голове. Что-то не так. Она была права. И если она это чувствовала, сколько времени пройдет, прежде чем другие тоже начнут подозревать? Восемь недель. Мне нужно продержаться всего восемь недель. *** Сирена разорвала послеобеденную тишину на пятой неделе. Я была в библиотеке, пытаясь разобраться в технических схемах систем стабилизации егерей, когда звук ударил по ушам — пронзительный, механический вой, который заставил мое сердце подпрыгнуть к горлу. — Всему персоналу, — объявил автоматизированный женский голос через динамики. — Обнаружено несанкционированное вторжение. Код красный. Повторяю: код красный. Всем немедленно следовать к эвакуационным секторам. Голос оборвался. Затем другой звук, от которого кровь застыла в жилах — далекий, но отчетливый рев. Животный. Древний. Ужасающий. Кайдзю. Земля задрожала. Книги посыпались с полок, потолочная плитка треснула, осыпаясь пылью и обломками. Я вскочила и бросилась к выходу. Коридор был заполнен паникующими людьми — кадеты, инструкторы, техники — все бежали в одном направлении, к эвакуационным туннелям в центре базы. Крики смешивались с ревом сирен. — Двигайся! Быстрее! — Где отряд Браво? Кто-нибудь видел… Еще один взрыв, ближе на этот раз. Стены содрогнулись. Лампы замигали и погасли, оставив только аварийное красное освещение. Я позволила толпе нести себя вперед, но мой разум лихорадочно работал. Что-то было не так. Кайдзю не могли просто появиться на базе. Система раннего предупреждения засекла бы их за километры, еще в океане. Если только… Если только их не доставили сюда. Холодное осознание пронзило меня. Я знала эту сцену. Помнила ее из фильма. Дроны, зараженные кайдзю, доставленные прямо на базу как троянские кони. Это происходило прямо сейчас. И я не сделала ничего, чтобы предотвратить это. Толпа сгустилась у входа в эвакуационный туннель. Нас задавят здесь. Или кайдзю доберутся до нас первыми. Я развернулась против потока, протискиваясь обратно. Люди кричали на меня, хватали за руки, но я вырывалась, пробиваясь к боковому коридору. Должен был быть другой выход. Запасный. Менее известный. — Намани! — голос Ренаты прорезал хаос. Я обернулась и увидела ее, Викашу и остальных из нашей казармы, прижатых к стене. — Куда ты?! — Другой путь! — крикнула я в ответ. — Здесь мы застрянем! Рената колебалась секунду, затем кивнула. — Веди! Мы побежали. К нам присоединилось еще несколько человек, которые, как и я, понимали, что лучше воспользоваться другим выходом. Мы пробирались через затемненные коридоры, следуя за мигающими аварийными огнями. Я вела их по памяти — по картам базы, которые изучала из скуки, по инстинкту, заточенному месяцами выживания на улицах. Еще один взрыв сотряс здание. Ближе. Намного ближе. — Там! — я указала на служебную дверь в конце коридора. — Она ведет на южную сторону, подальше от кайдзю. Мы добрались до двери, и я дернула ручку. Заперто. — Закрыто! — Отойди, — Рената оттолкнула меня в сторону и ударила ногой по замку. Один раз. Два. На третий раз дверь распахнулась. Мы выбежали наружу — и замерли. База горела. Дым поднимался столбами в небо, окрашивая дневной свет в болезненный оранжевый цвет. Здания были разрушены, металлические конструкции перекручены, как игрушки. И среди хаоса — они. Три кайдзю, каждый размером с многоэтажное здание, разрывали базу на части. Их биолюминесцентные узоры пульсировали на чешуйчатой коже, отвратительно прекрасные. Один из них — более крупный — держал в гигантской лапе раздавленный остов дрона. — Дерьмо, — выдохнула Викаша рядом со мной. — Бежим, — приказала Рената. — Сейчас! Мы побежали, и мир превратился в кошмар. Рев кайдзю. Крики людей. Грохот разрушаемых конструкций. Мы бежали по расколотому асфальту, легкие горели, но я не останавливалась. Еще несколько метров… Земля взорвалась передо мной. Массивная лапа кайдзю обрушилась на землю, отрезая наш путь. Я затормозила так резко, что едва не упала. Успела оттолкнуть Ренату прежде, чем она попала под удар. Остальные девочки разбежались в стороны, их крики смешались с ревом монстра. Я повернула голову и посмотрела вверх. Кайдзю возвышался надо мной — самый маленький из трех, но все равно огромный. Его три светящихся глаза зафиксировались на мне. Пасть раскрылась, демонстрируя ряды игольчатых зубов. Это конец. Тело отказывалось двигаться, парализованное первобытным ужасом перед хищником, который был больше, сильнее, смертоноснее, чем что-либо, созданное природой. Кайдзю наклонился ближе. Его дыхание обдало меня — горячее, вонючее, химическое. Слюна капала с его челюстей, шипя на земле. Беги, кричал мой разум. Беги, беги, беги! Но я не могла. Гигантская лапа метнулась вперед, когти длиной с мое тело раскрылись, чтобы схватить. Боль взорвалась в моем боку. Мир перевернулся. Я летела, а затем ударилась о что-то твердое — остатки стены. Что-то хрустнуло внутри меня, и крик вырвался из горла. Я упала на землю, и каждая клетка моего тела кричала от агонии. Что-то теплое и мокрое растекалось. Кровь. Моя кровь. Я не могла дышать. Легкие не слушались. Мир плыл, края размывались. Сквозь потемневшее зрение я видела, как кайдзю приближается снова. Медленно на этот раз. Уверенно. Словно добыча была ранена, она никуда не денется. Это конец. Вот так я умру. Снова. Монстр склонился надо мной, его массивная голова заполнила все поле зрения. Пасть раскрылась. И остановилась. Три глаза изучали меня. Внимательно. Пристально. Что-то изменилось в позе существа. Агрессия сменилась… чем-то другим. Любопытством? Кайдзю придвинул свою морду ближе, почти касаясь меня. Я чувствовала жар его дыхания, видела свое отражение в чужеродных глазах. Он не убивал меня. Почему он не убивал меня? Секунды тянулись. Монстр смотрел. Изучал. Словно пытаясь понять что-то, решить какую-то загадку. А затем отступил. Гигантская голова медленно отодвинулась. Кайдзю выпрямился, больше не обращая на меня внимания. Где-то вдали послышались звуки боя — егери начинали контратаку. Монстр развернулся и двинулся к морю, присоединяясь к двум другим кайдзю. Они двигались синхронно, с целью, игнорируя всех. Они уходили. Их миссия, какой бы она ни была, была завершена. Я попыталась встать, но боль отправила меня обратно на землю. Рана в боку была глубокой, кровь текла слишком быстро. Мир начал темнеть по краям. Я попыталась отползти, подтащить себя к укрытию, но руки не слушались. Тело становилось тяжелым, холодным. Сознание ускользало. Последнее, что я услышала, был голос: — Здесь! Она здесь! Амара, держись, сейчас… А затем тьма поглотила меня полностью.