Объект наблюдения

Звонок с урока биологии прозвенел, как гимн освобождения. Класс мигом опустел, слившись с шумным потоком в коридоре. Остались только двое: Джисон, все еще отчаянно борющийся с гравитацией, приковавшей его лоб к прохладной поверхности парты, и Феликс, терпеливо сидевший рядом на соседнем стуле. — Джей, — мелодичный голос Феликса наконец пробился сквозь сонную пелену. — Уже все. Можно вставать. Или ты планируешь ночевать? Джисон с трудом отлепил щеку от стола, оставив на поверхности красноватое пятно. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться на улыбающемся лице друга. — Я не спал, — хрипло пробормотал он. — Я медитировал на тему митохондрий. Они… энергетические станции клетки. Вызывают сонливость. Феликс фыркнул: — Станция «Джисон» давно ушла в режим энергосбережения. Старик Ким уже даже не смотрит в твою сторону. Прошел мимо, вздохнул и продолжил вещать про дождевых червей. Ты для него стал частью интерьера. «Вот карта полушарий, вот скелет, вот спящий Джисон». — Идеальные отношения «учитель-ученик», — саркастично протянул Джисон, наконец выпрямляясь и потягиваясь. — Он меня не трогает, я его не трогаю. После того визита моих родителей, когда мама сказала, что я «просто ночная сова, творческая личность», а папа спросил, не снижается ли из-за моей спячки цена за обучение, мистер Ким, кажется, смирился. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, и в него впорхнул Хёнджин, весь такой сияющий, с телефоном у уха. Увидев Феликса, его лицо тут же расплылось в беззубой улыбке, и он, не прерывая разговора («Да-да, заберу после шести!»), направился к своему парню. Джисон наблюдал, как Хёнджин опустился на подлокотник стула Феликса, обнял его за плечи и прижался щекой к его виску, продолжая что-то бормотать в трубку. Феликс автоматически пристроил голову под его подбородок, как будто это было их естественное состояние. Джисон скривился, будто откусил лимон. — Фу, — буркнул он беззлобно. — Опять эта липкая, любовная атмосфера. Мне здесь уже дышать нечем. Должно быть, нарушаются какие-то правила техники безопасности. Феликс оторвался от Хёнджина ровно настолько, чтобы бросить Джисону насмешливый взгляд. — Тебе просто завидно, одинокому волку. Найди себе уже кого-нибудь, перестань быть третьим лишним в наших светлых чувствах. Хёнджин, закончив звонок, наконец включился в разговор: — Ага! Я знаю пару симпатичных первокурсниц… — Нет, спасибо, — отрезал Джисон, собирая свои нераскрытые учебники в рюкзак. — Мне отношения ни к чему. Если только они не будут такими же… ну, знаете. Идеальными. — Какими идеальными? — поднял бровь Феликс. — Ну… как в «Том» фанфике, — Джисон слегка покраснел, но продолжил. — Ты знаешь, который я перечитываю. «Под сенью кленовых листьев». Где учитель литературы и его ученик. Там такая… недосказанность, интеллектуальное притяжение. Они беседуют о книгах, понимают друг друга с полуслова. Никакой липкости. Только напряжение и… — И преступление с моральной точки зрения, — закончил за него Хёнджин, весело хохотнув. — Джей, это же в чистом виде педофилия, если на чистую воду. — В фанфике — нет! — возмутился Джисон. — Там ему всего двадцать семь, и он не его учитель, они просто случайно встретились в библиотеке, а потом оказалось… А в реальности, конечно, это ужасно. Препод и, черт возьми, ученик? Это нарушение всех границ. Брр. Феликс смотрел на него с нескрываемым удовольствием. — Понятно. Значит, тебе в жизни нужен не просто парень. Тебе нужен преподаватель. Желательно, за пятьдесят, с седыми висками и строгим взглядом поверх очков? Чтобы он тебя отчитывал за невыученные уроки, а ты бы томно вздыхал? Джисон представил эту картину — мистера Кима, своего вечно уставшего учителя биологии, с его старческим свитером и вечными жалобами на радикулит — и его передернуло. — Феликс, заткнись. Это отвратительно. Я говорил об идее, об эстетике! О связи душ, а не тел! В реальности мне нужно, чтобы меня просто оставили в покое и дали поспать. — Говоря о реальности… — Феликс вдруг перевел взгляд на Хёнджина, и его глаза заискрились той самой «липкой» нежностью, которую Джисон только что осуждал. — Хёнджин-а, я, кстати, уже забронировал столик в том ресторане. На семь. Ты же освободишься? Хёнджин ответил беззвучным поцелуем в висок Феликса, и в воздухе снова стало нечем дышать. Джисон молниеносно вскочил, накинул рюкзак на одно плечо. — Всё, я всё понял. Мне пора. В направлении, максимально противоположном вот этому, — он показал пальцем на слившуюся воедино парочку. — Удачи с ужином. Не подавитесь романтикой. — Не завидуй! — крикнул ему вдогонку смеющийся Феликс. Но Джисон уже был за дверью. В коридоре было шумно, пусто и безлично. Идеально. Он сунул руки в карманы и побрел к выходу, мысленно возвращаясь к последней главе своего любимого фанфика, где учитель и ученик наконец-то признались друг другу в чувствах, обменявшись не поцелуем, а редким первым изданием Рильке. «Вот это да, — думал он, выходя на улицу и щурясь от дневного света. — А в реальности только сон на биологии да влюблённые друзья, от которых тошнит». Он даже не заметил, как по пути к воротам школы почти столкнулся с высоким мужчиной в строгом пальто, который что-то искал в портфеле. Джисон пробормотал «извините» и прошёл мимо, унося с собой свои сонные грёзы. Мужчина, мистер Ким, на секунду оторвался от поисков ключей от машины и посмотрел всему знакомой спине своего вечно спящего ученика. Вздохнул. Снова. И пошёл на парковку.