Все дороги ведут в Париж

Утром следующего дня Гермиона проснулась, кажется, самым выспавшимся человеком. Голова после алкоголя не болела, в отличие от того, что происходит обычно. Неужели выросла…? Гермиона улыбнулась своим же мыслям и помотала головой. В гостиной было немного душно, поэтому она раздвинула двери на веранду и вышла, села на один из плетеных стульев. Она вдохнула свежий аромат и поняла, что лето уже наступило, хоть сейчас было только 28 мая. «А что, если улететь в Париж? Всего на пару недель» — задумалась Гермиона. Решение созрело в ней мгновенно, будто ждало этого самого утра и этого луча солнца. Не было ни метаний, ни сомнений. Была только тихая, уверенная решимость. К полудню были куплены билеты на тридцать первое число. Не через каминную сеть, а на самый обычный маггловский самолет, вылетающий из Хитроу через три дня. Она выбрала самый удобный рейс: рациональность все же взяла свое в вопросах практичности. Затем она села за стол и написала два коротких письма: «Джинни, дорогая! Я совершаю небольшую спонтанную глупость и улетаю в Париж на пару недель. Не смейся. Ключ от дома лежит под синим горшком с геранью у задней калитки. Если что, заглядывай ко мне не спрашивая. Остальное расскажу по возвращении. Целую крепко, Гермиона P.S. Буду писать!». «Мой дорогой Гарри, Помнишь, мы с тобой говорили о родных местах и о том, где может быть хорошо дышать? Я взяла билеты в Париж. Люблю, Гермиона Г P.S. Не переживай, Джинни я тоже написала» Она сложила два письма в разные конверты и протянула их своему филину. Гермиона взяла с собой тоут-сумку коричневого цвета, которую купила уже год назад, но ни разу ей не воспользовалась. Она сложила все то, что привыкла брать с собой еще с третьего курса Хогвартса, выработав за годы идеальный и минимальный набор путешественницы, а особенно после охоты за крестражами, она исключила все, что однозначно не нужно в дороге. На дно легла магически расширенная косметичка из черной кожи: зубная щетка, тюбик пасты, маленький флакон «Эликсира для ясности ума», шампунь и кондиционер для кудрявых волос, бесследная мазь от порезов, бодроперцовое и остальные необходимые в поездке вещи. Гермиона решила, что купит всю одежду на месте, поэтому она не собирала почти ничего больше.

***

31 мая Гермиона проснулась довольно рано, с первыми лучами. Стоя перед зеркалом она затянула волосы в тугой пучок, а одежда как всегда была элегантной и практичной: бежевая легкая кофта Max Mara с рукавами по локоть и широкие серые трикотажные брюки. Образ, в котором Гермиона выглядела собранной, но могла позволить себе расслабиться. Перелет из Лондона в Париж занимает примерно полтора часа. Перед самым выходом Гермиона надела свое кольцо с аметистом, а на запястье защелкнула часы из белого золота. Схватив сумку при входе и положив ключи в место, которое она описала Джинни в письме, Гермиона бросила один последний взгляд на пустой, залитый утренним солнцем дом и вышла на крыльцо. Громкий треск, Гермиона трансгрессировала к заброшенной парковке у супермаркета, что находился в пятнадцати минутах ходьбы от аэропорта Хитроу. Это место было идеальным для трансгреггирования: безлюдным, окруженным высокими заборами и давно выпавшим из фокуса внимания как маглов, так и Службы неопознанной магии. Гермиона, слегка пошатнувшись, моментально выправила осанку. Она огляделась, убедилась, что ее никто не видел, и быстрым шагом направилась в сторону аэропорта. Дальнейшее было делом техники и ее безупречной подготовки. Документы были в идеальном порядке, сумка, лишенная внешних следов магии, не вызвала вопросов на досмотре. Ее спокойный, уверенный вид и простая, дорогая одежда располагали к себе служащих аэропорта. Через двадцать пять минут после трансгреггирования она уже сидела в кресле у иллюминатора, пристегивая ремень безопасности. Самолет еще был полупуст. Гермиона положила сумку на колени, глядя, как за стеклом снуют аэродромные тягачи. Странное чувство легкой нереальности охватило ее. Всего пару дней назад она пила чай на своей веранде в Лондоне, а теперь вот она здесь, на пороге исполнения своей спонтанной прихоти. Она провела пальцем по гладкому аметисту на своей руке. Это была не побег. Это был сознательный шаг в сторону от плана. По крайней мере, так решила она для себя. И в этом было что-то невероятно освобождающее. Легкий толчок, рокот двигателей, набирающих мощность, — и земля начала уплывать из-под колес, унося в прошлое сомнения и оставляя впереди лишь сияющую дымку парижского горизонта.

***

Гермиона спала весь полет. По прилете она всегда просыпалась сама, поэтому как только самолет начал снижаться, Гермиона распахнула глаза и сладко потянулась. Она никогда не ела в самолетах. Она в целом была не любителем поесть, в отличие от ее друга Рональда, которому это доставляло особое удовольствие, но теперь, когда она выходила из самолета и шла по аэропорту она понимала: Франция, а именно Париж, доставят ей огромное удовольствие, а значит, на еду стоит обратить внимание. Когда-то у ее мамы были путеводители почти по всей Европе, но Гермиона не додумалась забрать их из дома, поэтому придется самой искать хорошие места. Гермиона вышла из аэропорта Paris-Charles-de-Gaulle, и ее сразу обняла непривычно теплая и ароматная парижская атмосфера, пропитанная запахом кофе и выпечки. Без лишних раздумий она поймала такси и назвала адрес, который выбрала еще в Лондоне, поддавшись мгновенной, почти дерзкой прихоти: —Эм… Bonjour, Le Bristol Paris s’il vous plait. Такси высадило ее на элегантной улице rue du Faubourg Saint-Honoré. Фасад отеля, сдержанный и величественный, не кричал о роскоши… он ее подразумевал. Через мгновение дверь перед ней бесшумно распахнул швейцар в безупречной ливрее. Переступив порог, Гермиона попала в другой мир. Воздух здесь пах старинным паркетом, белыми цветами и дорогим бельем. В огромном холле, утопающем в шелках, антиквариате и свежих орхидеях, царила тишина, нарушаемая лишь тихим перезвоном хрусталя и шепотом на нескольких языках. Под высокими расписными потолками порхали настоящие бабочки — фирменная, волшебно-утонченная деталь «Ле Бристоля». Регистрация прошла как сон. Ее имя было ожидаемо, ее скромная тоут-сумка не вызвала и тени удивления. Минуту спустя она уже поднималась на лифте с консьержем в белых перчатках, который провел ее в люкс с террасой и видом на внутренний сад отеля и крыши Парижа. Все таки с момента окончания Хогвартса до нынешнего времени прошел год. Она научилась пользоваться своими доходами, деньгами, оставленными ей родителями и денежной премией, полученной «за заслуги в участии в войне против Волан-де-Морта». Номер был не просто большим. Он был безмятежным. Шелковые обои цвета шампанского, мраморный камин, мебель стиля Людовика XVI и панорамные окна от пола до потолка, открывавшиеся на частную террасу. На огромной кровати под балдахином ждал изящный подарок от отеля: миниатюрная бутылка редкого шампанского и макаруны от лучшего в городе кондитера. Где-то тихо играл рояль. Гермиона поставила сумку на кровать и медленно подошла к окну. Здесь, в этой капсуле абсолютной, безмятежной роскоши, ее лондонский рационализм и академическая строгость на мгновение растаяли. Она чувствовала себя не туристкой, а таинственной гостьей в самом сердце парижской элегантности. Это был идеальный, немного сюрреалистичный старт для ее спонтанного приключения — будто сама Франция решила встретить ее, обернув в шелк и усадив в кресло с видом на вечность. Она вздохнула, и на ее губах появилась улыбка. Пусть это безумие. Но какое прекрасное.