All this is normal, right?

      Прошло три месяца. Три месяца после дня, который изменил слишком многое. Тот день, когда мир словно схлопнулся, разделившись на два, проход в которые был через трещины на территории всего Хоукинса. С тех пор все стало сверх наголову. Словно мир вывернулся наизнанку.       Люди в панике стали собирать вещи и без единого сомнения уезжать от сюда, навсегда оставляя до жути пугающие воспоминания здесь. Весь Хоукинс стал другим: повсюду руины, мрачные тучи неизвестного происхождения, странная белая пыль, что настораживала своей неразгаданностью. Тот, когда-то бывший неприметный тихий городишка из Индианы, теперь был полностью пропитан страхом, болью, мраком, кровью. Его непредвиденная неизвестность пугала каждого, даже если не все были готовы это принять.       Минуло три месяца. Три месяца восстановления и подозрительной тишины из недр "другого мира". За это время трещины запечатали металлическим пластырем и большую часть разрух отреставрировали, за исключением центральной библиотеки, что огородили военные от "любопытных глаз", соорудив на том месте военную базу.       Подобные изменения без исключения и настигли Майка Уилера. Одного из тех, кто знал истинную причину произошедшего. Одного из тех, кто знал, что это было вовсе не землетрясение. Почему б не рассказать это всем? Боюсь, не каждый захочет верить в байку про монстра из другого мира, обладающего супер способностями, и желающего создать свой новый прекрасный мир.       Но сейчас это не слишком важно, ведь все стало нормальным? Ну насколько может быть все нормальным в подобной ситуации. Сейчас подросток лежит у себя на приятно мягкой кровати. В комнату через окно пробиваются лучи золотистого дня вместе с приятно свежим ароматом облегчения и умиротворения.       Подросток, в ушах которого чуть ли не на всю громкость играет его любимый плейлист, на удивление, почти перестал обращать на нее внимание. Все те песни стали словно белым шумом, после того как парень безвозвратно погрузился в свои воспоминания. Раз за разом он прокручивал те дни, что заставляли постоянно удивляться. Те, что невольно вызывали вопрос у Майка: «Почему все это происходит именно с ним?»       Последний пережитый момент, что возник у него в голове, был почти годовалой давности. Лето 1985 поменяло его значительно сильнее, чем что-либо ещё. За исключением 6 ноября 1983, конечно, дня пропажи Уилла – его лучшего друга. Но то лето… Тогда ему пришлось распрощаться со своим другом; их партией; с играми ДнД, что могли длиться и по 10 часов; с вечерами автоматов; с теми приятными разговорами обо всем, что только может прийти в голову; с Уиллом. И конечно же, и с его девушкой-супергероиней – Оди, которая всегда была так добра к нему, такой приятной. Что-то в тот день треснуло внутри Майка. Он стал другим? Как будто навсегда потерял ту частичку себя, что никогда б не хотел терять. Ту, что всегда должна была б быть его. Ту, что и делала Майка Уилера – Майком Уилером.       А весной этого года он наконец смог снова увидеть тех, кто был так дорог и близок Майку. Перед той долгожданной поездкой подросток так отчаянно верил, что это сможет поставить все точки над и. Верил, что поймет, почему все стало каким-то чужим и неродным. Может, он даже снова сможет почувствовать себя собой?.. Слишком инфантильные желания, Майк. Ведь та поездка не стала ключом к разгадке его внутреннего конфликта, а наоборот, все испортила. Ссора с Уиллом, из-за того, что тот просто старался помочь и не мешать, когда Майк сам вел себя как придурок, что вскоре сам быстро осознал, из-за чего до сих пор ощущает жгуче противное чувство вины; ссора с Оди, после которой они все ещё нормально и не поговорили; да и все те остальные трудности, что выбили опору из-под ног.       Но Майк был рад, что смотря ни на что, рядом с ним был Уилл – его лучший друг. В последнее время, Майк заметил, что мысли об этом пареньке вызывают у него ранее неизвестное и не понятое чувство. Что-то вроде спокойствия и тепла? И именно заметил, ведь такое ощущение, что это было с ним всегда, просто парень всеми силами старался игнорировать что-то подобное, что хранилось столько лет внутри него. Вероятнее всего, это из-за того что Майк соскучился по нему за этот год, хоть и сам, возможно, не сразу осознал это. Та и к тому же, это не удивительно. Это же Уилл. У кого угодно это прекрасное создание могло вызвать подобные чувства. Он всегда был таким заботливым, трепетным, внимательным, и добрым. Так несправедливо, что из всех людей на этой планете, именно ему досталась участь пережить столь подобные ужасы в таком раннем возрасте. Но Майк знал, что в случае чего, он всегда придет к нему на помощь. Особенно сейчас, когда Уилл живет с ним под одной крышей, в подвале дома Уилеров. К сожалению, они все-таки не также часто общаются как раньше. Но сам факт того, что Уилл рядом, вызывало приятно веселые чувства. И должно быть даже наивные? Как те, что ассоциируются с детством, домом, комфортом. И Уиллом.       Последнее самое яркое воспоминание, которое было связанно с самым близком человеком в его жизни, было из фургона. Там Уилл подарил ему картину, где он изображен как паладин, как сердце команды. Сейчас эта картина почетно весит над кроватью Майка, среди всех остальных постеров. По словам друга, он может заставить перестать ощущать Оди не такой как все, другой, неправильной. Эта речь так воодушевила Майка. А эту картину Уилла и попросила нарисовать сама Оди.       Оди…       Точно, Оди!       Майк резко, словно током пробитый, взглянул на свои наручные часы: «16:03»       – Дерьмо!       Парень впопыхах начал судорожно скидывать всевозможные сладости, которые, на редкость, ещё можно было отыскать на магазинных прилавках, в свой почти полностью разорванный рюкзак, параллельно натягивая на себя футболку вместе с черными джинсами. Ну как он мог забыть?! Как он мог забыть?!       У Майка как будто просто выбили это воспоминание с самого утра. Он пообещал Оди, что приедет сегодня к ней в хижину. Мало того, что осталось чуть больше двадцати минут, до его должного времени прибытия, а ему в лучшем случае до леса ехать тридцать, так ещё треть дороги надо пробираться через туннели, в качестве безопасности. Поэтому он ещё и схватил свою рацию, по пути придумывая самое лучшее оправдание.       – Оди, привет, извини, я опоздаю, прием, – запыхавшись, говорил Майка в свою рацию, уже сидя на велике.       – Честно, я даже не удивлена, – прозвучал голос девушки сквозь помехи. – Можно ли мне узнать причину, на этот раз?       – Аээ… Я… Я задремал чутка, даже не заметил, как быстро время прошло, прием, – сказал Майк, решив, что лучше соврать, чем признаться, что просты провтыкал глядя в стенку последние пол часа.       – Не знаю почему ты мне снова лжешь Майк, но я надеюсь, что настоящая причина была не слишком страшной…       Оди слишком хорошо знала Майка. Или скорее просто выучила его поведение, в попытках скрыть правду, что в последнее время происходило до ужаса часто.       Майк добрался до хижины, когда на часах уже давно горело 16:56. Только выйдя из туннеля его встретила счастливая Оди. Они впервые встретились за эту неделю. Поздоровавшись, она обняла Майкв и погладила его по щеке, что стало ее некой традицией. Это тепло, что исходило от ее руки каждый раз, если честно, уже стало надоедать Майку. Это не было чем-то неприятным, но будь у него выбор, он бы предпочел раз и навсегда забыть про эту традицию. Майку были гораздо приятнее обычные разговоры с Оди, без всякой тактильности. Это же нормально в отношениях? К тому же скорее всего это просто период. Потом это все пройдет, ведь так?       Поэтому чтобы прервать задержавшийся контакт, Майк невзначай положил свою руку на руку девушки и аккуратно убрал ее, продолжая смотреть ей в глаза.       – Слушай, Майк, а как там Уилл? – спросила Оди, параллельно поедая пачку чипсов, лежа на кровати. – После того как его рация попал под дождь я до сих пор не говорила с ним. Вы ещё не нашли, где можно купить новую? Да и в целом, как он? Я скучаю по нему…       – Ах да, пока что не нашли новую рацию… А про то как он…       Майк действительно задумался. Как там Уилл? Они не очень много общались в последнее время. А сегодня Майк вообще не видео его. Скорее всего из-за того что он пол дня пролежал у себя в комнате, конечно, но все же… Интересно, что он делает, о чем думает. И вспоминает ли он самого Майка? Правда не вспоминать о том, в чьем доме ты живешь, было сложно. Но интересно было как, часто Уилл думает конкретно про Майка. Почему-то мысли о том, что Уилл мог вспоминать парня на протяжении всего дня снова вызывали эти приятно теплые чувства где-то внутри. Возможно, Майк даже желал этого?.       Из мыслей Майка выбил настойчивый взгляд Оди.       – Ну… Мы не слишком часто общаемся, по правде говоря. Скорее всего сидит в подвале и рисует. Может даже что-то масштабное. Что-то вроде того, что ты его просила нарисовать. Кстати, я так и не поблагодарил тебя за это. Спасибо Оди, для меня это правда многое значило.       – Что? Ты о чем? Я Уилла не просила ничего рисовать….       Как не просила. Да нет, быть такого не может. Уилл же никогда не врет. Он не мог солгать Майку, так ведь? Уилл же не мог?       Конечно, не мог. Скорее всего Оди просто забыла. Тогда получается, для нее эта картина ничего не значит, раз она забыла про неё спустя три месяца? Я слишком серьезно воспринял то, что для Оди ничего не значит?       – Оди, может ты забыла? Ну та картина, где я паладин, сражаюсь с драконом. Я – сердце. Ты же просила Уилла нарисовать ее. Он сам мне сказал это, когда мы ехали спасать тебя. Оди, ты правда не помнишь?..       – Майк, я не просила Уилла ничего рисовать. Клянусь. Я только восхищалась его работами, но никогда ничего не просила. Да и паладин, дракон? Что это значит? Это персонажи из ДнД, про которых ты мне рассказывал? Я ж даже никогда не играла в неё, как я могла Уилла попросить нарисовать что-то, в чем не разбираюсь – в голосе девушки явно ощущалось сомнение.       – Ну нет, стой. Уилл же не мог солгать, да? Ты же знаешь его? Уилл и вранье – бред. Даже звучит смешно, согласись. Может, ты просила нарисовать его что-то вдохновляющее, а он за пример решил взять мою любимую настолку. И то, что он мне сказал, в тот день. Что ты нуждаешься во мне, что благодаря мне ты не чувствуешь себя странной и все такое. Да и…       Майк правда задумался, пытаясь вспомнить, то время как можно точнее. И… Точно!       – Я вспомнил! Оди, ты же даже в своем письме писала, что Уилл долго работает над чем-то! Ты точно упоминала картину, я четко помню. Неужели ты правда забыла? — последнее прозвучало слишком драматично, но та картина и правда многое значила для Майка. В ней он на какое-то время смог увидеть старого себя. Снова почувствовал себя собой.       – Клянусь, я не просила Уилла ничего рисовать. Друзья не врут. Может, ты слова Уилла не совсем корректно понял? Спроси лучше его самого, – промолвила девушка, слегка зажав губу. – Если все же он тогда и соврал, то уверена, на это были свои причины.       – Ммм… Ладно, я докажу, что не схожу с ума. У меня дома есть все те письма, что ты мне отправляла. Я найду и убежу тебя и себя, что ты правда говорила про ту картину, – сказал он с явным энтузиазмом в голосе.       Майк резко поднялся, повынимал все сладости, которые принес для Оди из рюкзака, и накинул одну лямку на плечо, стремительно устремившись к выходу.       – Подожди! – поднялась девушка, успев схватить подростка за руку. – Майк, можешь прийти завтра в это же время, я кажется… В общем, я думаю, что хочу серьезно поговорить. Про нас, – она четко поставила акцент на последнее предложении.       Майк развернулся и встретил на себе твердый взгляд, в котором считывалась серьезность и тревога одновременно. Парень заметил, как рука Оди стремительно устремилась к его щеке, чтобы повторить "традицию". Но он так не хотел снова испытывать те чувства, после прикосновений, поэтому как можно быстрее кивнул, в знак согласия, развернулся и пошел на встречу к выходу.       Нет. Уилл не мог соврать. Друзья не врут. Уилл не врет. Уилл не врет.       Ну и Майк помнит, что Оди писала про картину. Он не шизик. Он четко это помнил. Поэтому как только Майк доехал до дома, подросток даже не успел точно припарковать велик, как сразу поскакал домой к себе в комнату. Он быстро скинул с себя рюкзак и подбежал к шкафу. Именно в нем, на верхней полке, за горами одежды, он прятал все письма, отправленные Оди. Парень разложил их к себе на кровать и сам сел рядом.       Первое, второе, третье… Письма как будто вообще не собирались заканчиваться! Это начинало немного раздражать. Сколько всякой писанины просто не о чем. Какой смысл в этом был? Столько вранья. Что в целом было правдой? С какого момента Оди начала ему врать? А может и сейчас про картину она соврала? Майк уже не в чем не уверен. Не в Оди, так точно. Доверие слишком тяжело вернуть. Особенно после года, полностью пропитанного ложью. По началу было больно и неприятно. Сейчас же Майку уже все равно. Только жалко потраченного времени. Не более.       О вот оно! Последнее отправленное письмо! Внизу его украшала прекрасная радуга, но Майка это сейчас не волнует. Он быстро проскочил по тексту, надеясь найти доказательство своей вменяемости. И Майк нашел:       «Уилл много рисует. Но он мне до сих пор не показывает, что именно. Может это для девушки? Думаю, ему здесь нравится кто-то. Потому что в последнее время он ведет себе… странно»       Для девушки?       Что-то очень неприятно йокнуло внутри Майка. Как будто кошка когтями провела глубокую рану. Жжение откуда-то изнутри. Уилл рисовал что-то для девушки? Почему только от одной мысли становится так колко и неприятно. Ну то есть, конечно Уилл мог рисовать что-угодно для кого-угодно. Но ему кто-то нравился? Не думал, что ему нравятся девушки, ну в плане… Он никогда не показывал свою заинтересованность в таких темах. Не думал, что ему хоть кто-то может нравится… И тут Майк вспомнил. Словно глаза открыл.       Первый день в Леноре. Аэропорт. Уилл стоит со свертком в руках. Это картина? Картина, которую он рисовал? Для того, кто ему нравится? Для Майка?       Нет, последнее точно бред. Уилл не такой. Уилл не неправильный. Скорее всего было две картины. Может, поэтому Майк в тот день не смог обнять его? У Уилла же есть чувства к кому-то. Интересно, а сам Майк хотел бы этого? Хотел бы обнять Уилла? Хотел бы прижаться к нему настолько крепко, чтобы запечатлеть в этих объятиях все извинения за свои поступки. За то лето, когда Майк старался игнорировать его. За весь следующий год, когда не смог отправить ни одного письма. За его поведение на катке, что было после. Почему-то становилось так хорошо лишь об одном представлении. Но и при этом такое противно липкое чувство вины. А когда они вообще в последний раз обнимались? Наверное прошлым летом, перед тем как Уилл уехал. Тогда те объятия, пусть и излучали спокойствие, но также и сильную тоску. Понимание, что следующие наступят точно не скоро. И так не хотелось отпускать Уилла. Просто остаться здесь. В этом моменте. Навсегда.       Какой же Майк идиот. Сколько ещё боли он причинил ему?       А нормально ощущать нечто подобное к своему другу? Даже в те дни, когда он с Оди был ближе всего, у подростка не возникали подобные фантазии. Ну, то есть, возникали, конечно, но ощущал ли Майк то, что ощущает сейчас? – Вряд ли. Он не думал об этом. Просто был рядом, поддаваясь любой тактильности, не думая о нечто таком.       Нет. Майк, не зацикливайся на этом. Уилл – друг. Такие чувства скорее всего вызваны тем, что парень соскучился по своему близкому другу. Не более. По другу, который испытывает к кому-то чувства. К кому-то, кому он посвятил одну из картин. Интересно, как она выглядит? Почему-то снова возникло то мерзкое холодное чувство где-то внутри. Да что с ним не так сегодня?!       Складывая все листы обратно в шкаф, взгляд Майка упал на письмо в самом дальнем углу. И как он мог его пропустить? Без доли сомнений Майк запихал всю эту гору, более ненужных писем, обратно и взял этот упущенный листок. Первое, что сразу выделяло его на фоне других писем, это был цвет бумаги. Он был более желтым по сравнению с остальными. Интересный выбор бумаги, да?       Развернув письмо, Майка словно током прошибло. И как он вообще умудрился про это забыть?       « Привет, Уилл!!       Я скучаю. Как ты там? Уже пол года в Калифорнии живешь как-никак. Новая школа, знакомства. Оди писала, что в первую неделю было слишком непривычно из-за жары, но думаю, это наоборот круто. Ну там, холодно не будет, это ж хорошо, верно?       Прости, что так долго не писал тебе. Просто не знал, о чем именно. Вообще я постоянно пытался звонить вам. Оди как-то дала ваш домашний номер. Сама она скорее предпочтет письма, а с тобой и по звонку поговорить можно. Но когда б я не пытался, всегда линия занята. Может, Оди ошиблась или не верный номер дала. В любом случае, тебе, наверно, хорошо там и без меня, лучше чем здесь. Но мне все равно интересно, как ты там? Оди практически не упоминает тебя, и меня это расстраивает.       У нас многое изменилось. Хоукинс в целом стал другим. Да и не только он, я думаю. Первые дни старшей школы были настораживающими. А потом к нам подсел чудик Эдди Мансон, и узнав о наших увлечениях ДнД, пригласил в свой «Клуб Адского Пламени». Игры в новой партии захватывающие, но по правде говоря, думаю, с тобой они бы были круче. Майку Храброму не хватает своего Уилла Премудрого.       Макс очень отдалилась от нас. Солгу, если скажу, что мне это не нравится, но из-за этого Лукас стал немного другим. И знаешь, что? Он теперь в баскетбольной команде, представляешь? Сам сначала не поверил, когда он нам это говорил.       А ты как? Как школа? Нашел новых друзей? Прости ещё раз, что так долго не писал.       Жду ответа!       С л       От Майка. »       Глупо. Почему он так и не отправил его? Хотя ответ был очевиден: все письмо было в вечных исправлениях и зачеркиваниях. Но, в теории, можно же было переписать и все-таки отправить это злосчастное письмо. Возможно было б тогда избежать той неприятной ссоры? Хотя ее можно был б избежать, если б Майк просто держал свой язык за зубами, а не сорвался б на Уилла, когда тот лишь хотел помочь. Какой же Майк придурок. Неужели и дня нельзя прожить, не испортив кому-нибудь настроение?       Точно, картина! Кажется, Уилл все таки соврал ему. Но почему? Это Уилл, по любому была какая-то причина, да? Но что тогда было правдой в тот день? Картина не от Оди, а его монолог на счет ее чувств? Это правда? А если нет, то зачем он говорил все? Зачем рассказал о переживаниях Оди, которые она не испытывает? Чтобы посмеяться? Нет. Точно нет! Уилл не такой! Он бы никогда не стал издеваться над чувствами своих друзей. Над чувствами Майка. Но и просто закрыть глаза нельзя. Нужно выяснить причину, из-за которой Уилл — тот, кто никогда не врет, соврал в тот день в фургоне. Лучше всего спросить об этом его самого, да? Но как? Они так и не стали общаться как прежде после возвращения в Хоукинс. Что вызывало чувство… Несправедливости и боли? Не странно же испытывать такие чувства, да?       Так, о важном. Как Майку лучше всего спросить об этом? Просто спуститься и поговорить про картину? Это бред. Для начала, в целом нужно возобновить общение. Но как лучше всего завязать диалог? И где? Уилл практически все время отсиживается в подвале и выходит разве что во время приема пищи, не более. Может тогда лучше разговор начать…       Идея пришла моментально, как только взгляд упал на рацию лежавшую в расстегнутом рюкзаке. Оди ж просила начать давать Уиллу свою рацию. Этим и можно воспользоваться! Поэтому менее через минуту Майк уже стоял напротив двери в подвал так и не решаясь постучать. Это же не странно? Я просто иду к другу, чтобы заново начать общаться. Это Уилл. Все будет хорошо, верно? Щас постучусь, расскажу про рацию, про Оди и… И что дальше? Завяжется ли их диалог дальше? Или после этого друзья просто останутся сидеть в комнате, которая будет утопать под давлением не удобности, так и не проронив ни слова. Почему так страшно просто постучать? Это ж всего одно движение, Майк? Что не так с тобой?       Издался звук стука, про который Майк в ту же секунду пожалел. Страшно. Не хочу мешать ему.       – Входите! – прозвучал столь родной теплый голос. Такой привычный и нежный. Вроде бы в последнее время Майк стал слышать его чаще обычного, но не смотря на это, желание слышать его каждую секунду возросло в тысячи. Скорее всего это потому, что просто скучал по нему, не более. Это нормально, Майк.       Подросток аккуратно отпер дверь, но даже не смотря на это она противно проскрипела, в очередной раз напоминая про свой возраст.       Комната встретила запахом сырости, что смешалась с чем-то очень сладким и спокойным. Там было не очень светло, разве что пару лампочек освещали подвал. Но первое, на что упал меткий взор Майка был Уилл. Он сидел на диване за столом, на котором лежал открытый альбом и пару карандашей возле. К сожалению, с такого расстояния сложно разглядеть новое произведение искусства, но Майку сейчас на это все равно. Все что его волнует – это Уилл.       Его каштановые пряди из отросшего горшка так нежно падали на лицо. Он был в своей светлой пижаме, с которой, как видимо, не расставался с самого утра. Взгляд его до жути прекрасных и теплых ореховых глаз был с удивлением устремлен на парня, только что вошедшего внутрь.       – Привет? – с интересом сказал он. – Тебе снова понадобилось что-то от сюда?       Это было правдой лишь от части. Майк в основном и приходил в подвал, лишь бы забрать ту или иную вещичку. Но сейчас ему понадобился сам Уилл. Это большая разница.       – Что-то вроде того, я… – слегка замялся Майк поначалу. – Я пришел к тебе, Уилл. В общем, сегодня я был у Оди и она скучает по тебе. Так что, я подумал и решил, что ты можешь пользоваться моей рацией временами, если хочешь, – закончил тот, при этом все ещё неловко стоя в проходе, параллельно теребя рукав от футболки.       – Эм, хорошо, Майк? Но это же не все, да?       – Что? О чем ты?       – Майк, ну серьезно: мы по нормальному не общаемся год минимум, если не больше; даже сейчас, когда мы живем в одном доме, в лучшем случае, начинаем мимолетный разговор или за едой или на тренировках Оди; сюда спускаешься только за нужными тебе вещами; и после этого ты приходишь ко мне просто чтоб сказать, что разрешаешь мне использовать твою рацию? Типа, да, я не против, и даже рад, но… Это же не все? Есть основная причина твоего прихода, я прав?       Уилл знал майка слишком хорошо. Под этим настойчиво серьезным взглядом было просто невозможно находиться, но при этом и оторваться от него было тоже невозможно. Он так манил, так тянул, просто хочется утонуть там. Остаться запертым навсегда. У Уилла даже при серьезном диалоге оставалась та теплота в глазах, которую не ощущать было просто невозможно. Но промолчать нельзя, и про картину так быстро рассказать тоже, а врать Уиллу… Нет. Ни за что.       – Да ты прав. Просто… Уилл, прости. По правде говоря, я давно хотел прийти и начать заново говорить с тобой, просто не знал как. Я много фигни натворил за последнее время, и мне жаль. Мне правда жаль. Я был на эмоциях и… Я был просто придурком ладно? Но я не хочу из-за этого терять тебя, слышишь? Ты мне важен. Ты мне дорог. Давай заново начнем, ну… Общаться? И извини меня ещё раз… Мне правда стыдно.       Это не вся правда, но и не ложь. Самый лучший вариант, а главное искренний.       – Ох, Майк… Я не обижаюсь на тебя. Никогда не обижался – ответил Уилл с такой добротой в голосе. В столь нежном голосе. – То есть, да, ты вел себя, мягко говоря, не очень, но у всех такое бывает, да? Так что, проходи, конечно, и закрой дверь уже наконец, свет от туда слегка портит атмосферу подвала.       – Оу да, конечно, – сказал Майк прикрывая дверь, и сразу, словно по команде, устремился сесть на диван, желательно не слишком близко к Уиллу. Не хочется лишний раз дотрагиваться до него. Но если быть честным, этого очень хочется. – Я рад, что мы снова друзья или типа того. Прости ещё раз.       – Да, друзья, – ответил Уилл, и в его приятно теплом взгляде на мгновение можно было уловить некую грусть, но даже не смотря на ее мимолетность, Майк уловил ее, ведь все никак не мог отстраниться от данного взгляда. Что начинало уже слегка казаться странным. Или нет? Нормально так долго смотреть на своего друга, Майк?       – Уилл, что-то не так?       – Нет, все хорошо, просто… Ты все равно недоговариваешь что-то, я это чувствую. Не хочу давить на тебя, Майк, но помни, я тут, если ты хочешь поделиться со мной чем-нибудь? Не забывай про это, хорошо?       И как он это понял. Все-таки Майк был прав. Он слишком хорошо его знает. И это не как с Оди. Уилл не мог выучить его поведение из-за их частого повторения, они практически не общаются, вы о чем? Уилл просто знал Майка. Читал его, как открытую книгу. Это плохо? – Нет. Это приятно. Приятно знать, что кто-то тебя выучил. Особенно когда этот кто-то – это Уилл. То есть друг. Друг. Но знал ли его так хорошо Дастин? Или, если б его так хорошо читал Лукас, стал бы Майк ощущать такую радость где-то глубоко внутри? Сомневаюсь. Но это и неважно, вообще-то. Все что важно, а точнее, кто важен, сейчас сидит прямо здесь, на одном диване и смотрит прямо на него.       – Хорошо, Уилл и… – взгляд Майка незаметно переметнулся на альбом, лежавший на столе. – Какая красота, боже, Уилл, это ты нарисовал? – не веря своим глазам восхищался подросток.       На картине были изображены все они: Дастин, Лукас, Уилл и сам Майк. Друзья стояли наряженные в свои костюмы «Охотников за приведениями». Такие счастливые и веселые.       – Ах да. Да, это я нарисовал, – смущенно проронил Уилл. – Ну я просто с фотографии срисовал, так что не восхваляй меня слишком сильно.       – Да какая разница, Уилл! Это прекрасно в любом случае! Просто… Вау. У меня нету слов, правда, – без восхищения произнести это было просто невозможно. – Никогда не понимал, как тебе удается рисовать нечто подобное. Ну, я имею ввиду, не то, что ты не мог бы такое нарисовать, наоборот, только ты и мог бы. Ээ я хочу сказать, что это настолько красиво, что даже не верится, что кто-то такое мог сотворить, то есть… Я уже бред несу, да? – это кошмар, каждое сказанное слово закапывало Майка все глубже. Что на него вообще нашло? Почему рядом с Уиллом стало так сложно говорить. Теперь очередь смущаться дошла до Майка. Щеки налились кровью, чего сам Уилл, молился Майк, не заметил.       – Ха-ха, – прозвучал столь приятный смех, который очень давно хотелось услышать вновь. – Майк, спасибо. Я все понимаю, это не бред. Ты так нахваливаешь меня, это мило.       Мило. Мило. Почему слышать нечто подобное из уст Уилла так приятно? Так хорошо сразу становится. Хочется слышать это вечно. Остаться в этом моменте навсегда. Снова вспомнить, как хорошо было раньше. Снова вспомнить какого быть собой.       Стойте, это же не только зависит от Уилла, да? Просто этот подвал и… Да, обстановка! Точно! Это именно она помогает Майку чувствовать себя Майком. Уилл – просто друг. Не более. Друг, с которым так приятно быть рядом. Друг, возле которого сердце бьется быстрее. Стоп, что? Почему сердце бьется быстрее?! Это странно? Это неправильно? Хотя это сейчас не важно. Главное, что Уилл сейчас рядом. Остальное не имеет значения.       – Уилл, а может поиграем во что-нибудь? Мы ж так и не смогли поиграет в ДнД тогда, когда ты хотел? Сейчас, конечно, тоже не выйдет, нас слишком мало, но у меня же не только подземелье есть. Если не ошибаюсь, то где-то тут в подвале шахматы были, помню, я всегда тебя обыгрывал, не хочешь? – ну вот, Майк и нашел причину, почему чувствует себя снова собой. Он просто вспомнил детство. "Уилл тут и близком не причем" – решил Майк, полностью игнорируя тот факт, что во всех этих воспоминаниях так или иначе присутствовал Уилл.       – Конечно! Но знаешь ли, мы с Джонатаном обнаружили их раньше, и я успел хорошенько прокачаться, так что не обнадеживай себя тут. Я почти уверен, что в этот раз выиграю тебя, – сказал Уилл с неожиданным азартом и заинтересованностью. В его глазах заблестел огонек, которым можно было любоваться вечно. Как и самим Уиллом, в целом.       – И ты себя тоже!       Игра шла продуктивно. Никто из парней не хотел отступать. Для удобства ребята перешли на пол, где и начали свою игру. Уилл разлегся на коврике, поджав сзади ноги, а Майк устроился на матрасе Уилла, подложив себе его подушку под локти. Сама же доска лежала между ними.       Майк практически всю игру смотрел в основном только на Уилла. Этот его задумчивый взгляд, полон размышлений. Морщинка между бровей, что появлялась каждый раз, когда тот обдумывал свой ход. Нос и скулы, которые были так прекрасно обрамлены мягким, теплым светом лампы. И конечно же, губы. Уилл их постоянно прижимал, облизывал и иногда покусывал. Скорее всего из-за раздумий, но Майку плевать. Наблюдать за этим превосходно. Они кажутся такими нежными и теплыми. Как и сам Уилл. Но почему-то именно на них чаще всего падал стремительный взгляд карих глаз. Наверное это странно, но Майк уже устал в который раз подмечать это, поэтому просто старался не зацикливаться и смотреть туда, куда ему хочется, надеясь, что Уилл не обращает на это внимание.       Ход, за ходом. Игра, в которой количество выбывших фигур шла наравне у каждого игрока, быстро утомила Майка. Глаза слегка слипаются, все плывет. Плюсом ласковый голос лучшего друга безумно сильно успокаивает и дает понять, что все хорошо. Приятная подушка Уилла тоже не отстает. На контрасте с самим матрасом она слишком мягкая, слишком теплая, слишком пахнет Уиллом. Столько всего прекрасного соединилось воедино, что Майк даже не понял, как провалился в мир сновидений.