All this is normal, right?

      В Хоукинских школьных туалетах всегда было холодно. Сейчас осенью – тем более. Старые трубы трещали и стонали. Из полуполоманных кранов сочились капельки ледяной воды. Из самой дальней от входа в туалет кабинки исходили приглушенные всхлипы.       Майк плакал. По его щекам строились горячие слезы. Они стекали по щекам, с еще детской припухлостью, переходили на подбородок и уже там, от силы гравитации, превращались в капли и падали на колени мальчика. Он старался всеми силами заглушить мычание и хныкание рукой, но это, к сожалению, выходило паршиво.       Майк сегодня часто сбегал сюда с уроков, под предлогом отойти в туалет. На самом деле, ему просто хотелось побыть одному. Он просто не может сейчас находится там. Видеть их всех. Видеть одинокую парту. Сердце очень сильно начинает колоть и болеть. В ушах жужжит шум. В глазах темнеет. Он просто не может.       Всхлипы ненадолго заглушил звонок, означавший конец уроков для пятых классов. Майк решил подождать пока все более-менее разойдутся, потому что, во-первых, он все еще не хочет никого видеть, а, во-вторых, он не мог выйти таким заплаканным. Но начать успокаиваться он мог, что, в целом, и сделал.       Прошло минут семь, по ощущению, и Майк, наконец-то, решил уходить, когда звуки с коридоров утихли. Мальчик встал с крышки унитаза, в последний раз вытер остатки слез тыльной стороной руки, и потянулся к дверной ручки. От руки по всему телу сразу проскочил холод металла и Майк начал дергать ручку. На удивление, ничего не произошло. Дверь заперта.       Майк не сдался и начал дергать сильнее – ничего. Даже крики не помогали. Тогда подросток решил налечь всем телом на дверь. По закону подлости, в этот раз дверь открылась с непривычной легкостью, но за ней ожидала новая преграда – подножка. Майк не увидел, но понял это. Он сразу полетел лицом в стену, сильно ударившись лбом об плитку, что аж звездочки в глазах пошли. Далее мальчик почувствовал сильную хватку на кистях, его плотно схватили за руки, без возможности на сопротивление. Пока боль от удара лбом сходила, Майк осознал, в каком уязвимом положении он находится: руки его заломаны за спиной, кем-то очень сильным; сам он упал на колени и встать в ближайшие время у него, вряд ли, получится; кусачая боль от удара все еще мешала полностью сориентироваться в ситуации; и он совершенно не знает, что его ждет дальше.       Сильные руки развернули Майка на девяносто градусов. Перед ним стоял чей-то силуэт – подросток не понял, кто именно, ведь как он только сейчас заметил, зрение от ушиба тоже размылось. Человек напротив резко схватили за растрепанные кудри Майка и заставил его посмотреть вверх.       – Ну и как ты тут, жабья морда? – с издевкой раздался твердый голос. Майк сразу узнал его. Стоило и раньше догадаться.       Перед ним возвышался Трой, а держал Майка, не сложно догадаться – его дружочек Джеймс. Зрение практически пришло в норму и подросток смог увидеть злорадную усмешку на лице противника. Она точно не предвещала ничего хорошего.       – Дай угадаю, сидел тут и ныл по своему мертвому парню-гомику? – приторно сладко со смешком пролепетал Трой.       – Что вам нужно? – хрипло на выдохе промямлил Майк.       – Просто хотел сказать, что я был прав, верно? Его ж убил один из вас? Такой же мерзкий и грязный. Наигрался со своей очередной куклой для утех, а затем убил и выкинул в то озеро, – откуда-то сзади раздался противный смех, похожий на кудахтанье. Да и сам Трой уже не скрывал своего хохота. – Наверное, плакал тут, потому что лишился своей любимой задницы или горячего языка. А может это тебе присовывали, а? – рука схватилась за волосы еще сильнее и начала трясти голову Майка. – Отвечай, грязный ты педик, кто из вас был внизу? – гневом раздался крик в туалете.       Уже вторая рука вцепилась в челюсть и сжала ее с безумной болью. К глазам подступали предательские слезы от унижения и отвращения к самому себе. Майк знал какой он жалкий сейчас, но он просто не мог ничего сделать. Или мог…?       Все произошло слишком быстро. Мальчик даже не сразу понял, что только что произошло. Что он наделал. Трой был пару секунд растерян. А позже с еще большей яростью вытер свою лицо от плевка и снова со всей силой вцепился в челюсть Майка.       – МЕРЗКИЙ ПИДОР! ГНИЛОЕ ОТРОДЬЕ, ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ТАКОЕ ДЕЛАТЬ НЕ С КЕМ ИЗ НАС! ТВОЙ ДРУЖОК, ТАКОЙ ЖЕ ПИДОР, МЕРТВ! НЕ УДИВЛЮСЬ, ЕСЛИ ОН САМ И СДЕЛАЛ ЭТО С СОБОЙ. БУДЬ Я НА ЕГО МЕСТЕ, ТО УБИЛ БЫ СЕБЯ ЕЩЕ РАНЬШЕ И, СОВЕТУЮ, ТЕБЕ СДЕЛАТЬ ТОЖЕ САМОЕ! – проревел Трой тряся голову Майка из всех сил, что его аж стало подташнивать.       Дальше Майк распознал только звук рассечения воздуха, пронзающую боль в области носа, и сопровождающий ее противный, для слуха, хруст. Рука резко отстала от лица и голова упала вниз. Майк не мог понять, что произошло, пока на своих губах он не почувствовал, как что-то теплое стекает вниз и отдает отвратительным металлическим привкусом. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это.       Хватка на его руках внезапно ослабла. Джеймс отпустил и кинул на холодную плитку ватное тело мальчика. Он больно ударился об пол и стену затылком, когда кровь продолжала хлыстать из носа.       – ГОРИ В АДУ, ПИДРИЛА! – и словно этого мало, Трой со всей дури влетел ногой в печень распластавшегося Майка. Удивительно, но это уже не вызвало нового потока боли. Джеймс в то время переступил мальчика. Трой сразу же поторопился покинуть туалет, когда Джеймс развернулся и харкнул на Майка, а затем и сам поспешил за другом.       Он больше не мог сдерживать себя. Комната заполнялась безудержным рыданием, через которое читалось чувство собственного унижения и ненависти к себе. Соленые слезы перемешивались с соплями и кровью, что превращало лицо Майка, грубо говоря, в не пойми что.       Спустя минут пять беспрерывных всхлипов и безостановочной боли в носу и животе, Майк кое-как поднялся на дрожащие ноги и пошагал в сторону раковин, держа себя за живот. Зеркало открыло ему вид на гадкое зрелище. Щеки были красными от повторной волны плача; в глазах полопались капилляры, что теперь они под цвет тех же красных щек; с носа в два ручья строилась ало-бордовая кровь, в некоторых местах уже припекшая; сам же нос, к счастью, не выглядел поломанным – это уже хорошо.       Майк все еще хныча открыл старый, кое-где поржавевший, кран и холодной водой начал промывать лицо. Эта температура, надеялся мальчик, поможет притупить боль и полностью отмыть свой жалкий вид.       Но кое-что она, все же отмыть не сможет. Память. Память о вчерашнем вечере. О озере. О холодном, мокром, хрупком теле. О Уилле.       Майк судорожно подскочил с кровати. Его все еще трясло. В глаза ударил свет комнаты. Это заставило их еще сильнее прослезится, даже не смотря на то, что они явно недавно извергали сильный поток слез. В панике, подросток начал жадно глотать воздух. Когда он почти пришел в себя, его поглотило осознание. Это не кошмар. Кошмар прошлого, разве что…       Чтобы успокоится Майк поднялся с кровати и тихо направился в ванную. Ему нужно было повторить свое действие из, до жути, больного воспоминания – умыться холодной водой. Сердце продолжало стучать с бешеной скоростью, отзываясь тупой болью. Умывание не слишком помогло, но теперь Майк, хотя бы, точно избавил себя от остатков сна. Вернувшись в комнату мальчик понял, что солнце только-только начало вставать. Немного удивившись подросток взглянул на свой будильник. 06:08 – вот, что он показал. Осознав, что сейчас он уже точно не заснет, Майк решил выйти на улицу, подышать чистым утреннем воздухом.       Только проснувшееся солнышко пробивало свои лучи сквозь серые тучи. Ранняя прохлада ударила Майка по оголенным частям тела. Он вышел на крыльцо, глотнул свежий воздух и присел на ступеньки, опустив ноги в траву. Утренняя роса намочила ноги парня сквозь носки, но его это не смутило. Он любовался прекрасным рассветом. Смотрел как золотистые лучи обволакивают еще сонный Хоукинс своим сиянием. Вслушивался в зачаровывающие пение дроздов, как тут в его нос ударил терпкий сладкий запах. В поисках источника аромата, Майк обнаружил, что находится здесь не один. Тут же пришло и понимание, откуда взялся запах.       Всего в паре метров от него, возле своей машины, стоял Джонатан и смотрел куда-то вдаль. Стоило Майку понять, что, возможно, он прервал чье-то уединение, как Джонатан, словно ощутив чей-то взгляд на себе, обернулся и поймал зрительный контакт с Майком. Как Майк и думал, во рту он держал почти закончившийся косяк. Снова курит травку.       Тот откашлялся и первым нарушил тишину:       – Прости, я могу уйти, если тебе мешаю.       – Ты не мешаешь, – сразу же получил ответ Майк. Джонатан достал из своего рта косяк, выпустил последний клуб сладкого дыма, затушил его и кинул куда-то в кусты. – Ты только Нэнси не рассказывай, ладно? Я ей сказал, что уже все закончилось.       – А разве нет?       – Это последняя была. Больше эта дрянь меня не интересует, – парень выдохнул, и начал подходить к Майку. Когда он был от него на расстоянии вытянутой руки, Джонатан наклонился и спросил. – Можно? – Майк не ответил. Лишь кивнул и снова направил свой взгляд на живописные пейзажи Хоукинса. Джонатан все понял и сел рядом.       – Почему не спишь?       – Выспался, – без раздумий соврал Майк. Про кошмары рассказывать – выставлять себя жертвой. Он этого не хотел. Джонатан просто хмыкнул. – А ты?       – Мне нужно было покончить с травой. Да и как и ты – выспался, – напряжение вперемешку с тишиной снова опустилось между ними. – Вы с Уиллом наконец-то помирились, да?       – Помирились? – удивился Майк. – Мы, вроде бы, и не ссорились.       – Разве? Уилл просто все время ходил таким расстроенным и подавленным. Обычно он такой после ваших ссор, – пожал плечами Джонатан.       Что-то кольнуло в сердце Майка. Уилл все это время, целыми днями ходил грустный, а он даже этого не замечал? Что еще он мог не заметить? Может, Уиллу тоже снятся кошмары? Или еще чего хуже? Он же не рассказывал ему, о своих переживаниях, насчет навязчивых мыслей. Сердце больно колотилось в груди. Шум заполнил мир Майка. В голове вертелось только одно имя. Только один человек. Уилл.       – Ну, в любом случае, я рад, что, вы двое снова проводите время вместе. Уилл так засиял в последние дни, – теперь тело Майка наполнилось приятным теплом. Уилл радовался благодаря Майку? К щекам прилила кровь, и оставила после себя розовый румянец. Что-то милое и теплое засело глубоко в животе. Майк неосознанно улыбнулся самой глупой улыбкой в мире. – Ты только не расстраивай его, ладно? – серьезно сказал Джонатан и уставил напряженный взгляд на Майка, сурово опустив брови.       – Нет. Ни за что. Я скорее с обрыва спрыгну, чем причиню боль Уиллу, – усмехнулся Майк и тоже посмотрел на Джонатан.       Тот фыркнул вместе со смехом и потрепал с заботой волосы Майка. После поднялся и устремился к входу в дом.       – Стой, – остановил его Майк и сам поднялся. – Джонатан, Уилл, вроде как, тебе свой скетчбук одолжил… Он все еще у тебя? Я мог бы его вернуть.       – Ах да, – парень обернулся. – Он у меня в машине. Секунду, – в тот же момент он пошел обратно в сторону к машине, открыл ее и начал что-то искать в бардачке. Майк с интересом пытался заглянуть в туда, но Джонатан его опередил, достав, уже слегка потрепанный, блокнот в желтой обложке. Парень протянул его Майку и закрыл машину.       – Для Нэнси что-то рисовал?       – Не-а. Наоборот – это она попросила его. Так вдохновилась, возможными открытыми вратами, что попросила бумагу, чтобы сделать набросок полюбившегося ей пистолета, название которого она забыла. Поедем завтра к Робин и Стиву, может, они вспомнят название.       – Понял, – закончил Майк и развернувшись пошел к себе в комнату, но напоследок развернулся и добавил, – спасибо.       Уже на лестнице подросток обратил внимание на большое количество стикеров-заметок. В основном, преобладал синий или фиолетовые цвета. Но, все же, был один, который отличался на фоне остальных – красный. Майк понимал, что заглядывать в чужой блокнот – неправильно, но любопытство взяло вверх. На удивление, вместо ожидаемого эскиза или полноценного рисунка, Майк обнаружил приличный текст. Остановившись на лестнице, парень понял, что лучше прочесть его в комнате, поэтому поспешил туда добраться.       На желаемом месте, он удобно устроился у себя на кровати, уперся спиной об стену, открыл скетчбук и начал читать:       « Почему ты раньше мне об этом не рассказывал? Почему не показал его? Стыдился? Меня? Себя?       Что ж, в таком случае, ты сделал мне очень больно. Я думал, что не нужен тебе или ты больше не хочешь быть друзьями… Думал, что таким образом старался показать, что ты больше не заинтересован во мне? Оказывается, все не так… Ну или точнее, хоть что-то не так.       Мне жаль, что я смог засомневаться в тебе. Прости меня, пожалуйста. Жаль, что я так и не смог поднять те трубки. Может быть, тогда б все было иначе?       Я надеялся, картина тебе понравилась. Так оно и есть. Я рад.       Сейчас, может, все станет как прежде. Мы снова начнем общаться или даже станем опять друзьями. На большее мне нельзя рассчитывать, я знаю. Но в глубине души, честно… Я очень этого хочу.       Прости, что не сразу все это понял. Прости, что думал, что ты испортился. Все совсем не так.       Из-за этого я люблю тебя ещё сильнее. »       В глазах потемнело. Черт. Майку точно нельзя было этого видеть. Это же то о чем он думает, да?       Это личное письмо Уилла какому-то человеку. Кому-то, кого он любит. Это очень плохо. Тошнота подошла к горлу. Глаза болезненно защипали. Майк резко захлопнул блокнот и постарался выкинуть это из своей головы. Но это не возможно, да? Уилл точно влюблен в кого-то. Он сам подтвердил эти слова на бумаге. Судя по последующим страницам, эта запись была совершенно недавней.       Пульс отзывался в ушах. Давление перекрыло подачу кислорода. Сердце будто снова пронзила спица. Больно. Очень больно.       В попытке себя успокоить, Майк решил полистать скетчбук дальше. Открывал каждую страничку, к которой был прикреплен синий стикер. Увиденное шокировало его еще больше. Майк. Он сам был изображен на каждой из этих страниц. Одни – были копией его детских фотографий, другие – просто наброски по памяти.       Майк, наконец, понял, что имела ввиду Холли. И она не соврала. Там было очень много рисунков с Майком. Одновременно стало страшно и приятно. Но второе чувство, все же, преобладало над первым. Подросток начал успокаиваться.       Почему-то, от осознания того, что Уилл часто рисовал Майка, а значит думал о нем, – становилось слишком хорошо. Его сердце обжигалось. Также были рисунки и других. Например, на страничках с фиолетовыми стикерами была Оди.       Когда Майк уже более-менее пришел в себя и налюбовался рисунками друга, он решил оставить его скетчбук себе, пока Уилл не проснется. А может даже и на чуть подольше? Думаю, одного просмотра подростку б не хватило. Встав с кровати и подойдя к прикроватной тумбочке, Майк открыл его верхнюю дверцу. Парень аккуратно сложил блокнот, как на его глаза попала темно-синяя плотная папка. Как Майк вообще забыл про нее.       Он достал ее, и снова вернулся на кровать. Открыв папку, Майка поглотило пульсирующее чувство ностальгии, распространявшиеся от сердца до кончиков пальцев. Беря в руки листок за листком, Майк любовался рисунками Уилла. В каждой картине находилась частичка самого друга. Он сохранял все рисунки, которые Уилл ему когда-либо дарил. Именно эта папка всегда помогала ему прийти в себя. Может, именно поэтому Майк так плохо чувствовал себя последний год? Потому что как-то посмел забыть про нее?       Относительно быстро время дошло и до завтрака. Майк сегодня попросил себе сладкие, со вкусом меда, хлопья и кофе. Рядом снова сидел Уилл. Когда Майк встретил его заспанным на кухне – стало легче. Уилл был сонным, значит недавно проснулся, значит его не разбудил рано утром кошмар, как это произошло с Майком. Они периодично обменивалась теплыми улыбками или взглядами. Сердце каждый раз с жаром замирало.       Спустя время, на кухне остались только Уилл, Майк и Холли. Последняя доедала яблочные дольки, а мама с гостиной то и дело, подгоняла свою дочь закончить поскорее, ведь сегодня очередь Карен мыть посуду. Девочка раз через раз пускала подозрительные взгляды на своего брата и его друга. Иногда, не стыдясь, и хитрые ухмылки со смешками. Майк прекрасно понимал почему так. Их разговор еще не стерся из памяти. В какой-то момент Майку надоело это терпеть, поэтому он стащил последнюю дольку, демонстративно засунул ее в рот и начал пережевывать. Холли лишь хмыкнула, оставила тарелку, и выходив из кухни пробормотала что-то себе под нос, похожее на: «Что ж ты с другом своим не поделился».       Теперь Майк и Уилл точно одни. Первый давно доел свой завтрак. Последние минут пять, лишь допивал свой кофе, дожидаясь Уилла и параллельно моля бога, чтобы он не подумал что-то не то. Это же не странно, да?       Когда Уилл расправился со своим завтраком, поставил тарелку в раковину и направился к выходу из кухни, Майк окликнул его.       – Да? – развернулся и вопросительно посмотрел Уилл, приподнимая вверх брови.       – Я тут подумал… Ты же сейчас не занят, да?       – Угу, – все еще не понимая, с подозрением смотрел Уилл.       – Может быть, ты тогда не против прогуляться? – робко поинтересовался Майк, перейдя на шепот в последнем слове. От страха неожиданной реакции Майк отвел глаза и с искусственным интересом уставился в пол.       – Оу… Да, конечно. Почему нет? – улыбаясь сказал Уилл. – Только, не мог бы ты подождать, хорошо? Я мог бы взять свой скетчбук и…       – Нет! – резко перебил его Майк, хватая друга за руку. – То есть… – смутившись электрическим разрядом от соприкосновения с рукой Уилла, также внезапно он отдернул свою. – Он же у Джонатана, да? – начал быстро тараторить Майк. – Давай не будем его и мою сестру лишний раз беспокоить. Смотри, хочешь я возьму свой магнитофон и мы могли бы что-то послушать вместе? Тебе же не противна моя музыка?       – О, да, наверное ты прав, – растерянно сказал Уилл, погружаясь на мгновение в свои раздумья. – Тогда мне тебя подождать?       – Я быстро! – пообещал Майк и помчался к себе в комнату. Там он схватил магнитофон, первый попавшийся сборник песен и напоследок кинув смутный взгляд на прикроватный комод, спустился обратно к Уиллу.       Прогулка по утреннему Хоукинсу обычно не была чем-то волшебным для Майка. Сейчас же все ощущалось иначе. Не смотря на затянутое небо серыми облаками и всю ту же прохладу, Майку сегодня было жарче, чем в любой другой день. Сердце с невероятной скоростью тарабанило из недр грудной клетки, больно отзываясь в ушах. Майк молился, что Уилл не слышит этого, также как и не видит пунцового румянца, который не спадал на протяжении всей прогулки.       Майк старался не так часто дотрагиваться до Уилла, но друг, по ощущениям, стал настоящим магнитом. Майк постоянно неосознанно касался Уилла плечом, рукой. Крайней точкой стал наклон головы, через который Майк ощутил на своей щеке приятные, мягкие, каштановые пряди. Что-то внутри живота мальчика сделала тройное сальто. Подросток поклялся бы, если б сказал, что в тот момент, был уверен, его сердце остановиться от частоты ударов в секунду. Чтобы ни в коем случае не допустить такого контакта повторно, Майк незаметно отпрянул в бок и продолжил идти как ни в чем не бывало, в душе ненавидя свое тело за магнетизм к Уиллу Байерсу.       На протяжении всей прогулки парни весело болтали и делились воспоминаниями обо всем. И про детство, и про школу, и про Калифорнию поговорили. У ребят не было четкого маршрута, или точно обозначенного пути. Не смотря на это, уже через пол часа бессмысленных гуляний друзья дошли до Замка Байерса. Точнее до его останков. Полностью погрузившись в смешные беседы, ноги подсознательно привели их сюда.       Бешеный пульс накатил Майка повторной усиленной волной. Он прекрасно помнил причину уничтожения этого замка. Это его вина. Тот диалог ни на секунду не выхолил из головы подростка. Сейчас, снова видя его последствия, Майк, не желательно для себя, начал складывать пазл. В тот день, то что он выпалил…       Это же не было для Уилла, так ведь? Те слова не были ему адресованы. Сегодняшний сон, неотправленное письмо Уиллу, их разговор о чувствах – все постепенно складывалось в целостную картину.       Майку больно думать об этом.       Нет.       Нет, он не такой. Он не поломанный. Он не дефектный.       Это просто Уилл. Уилл не мог не вызывать таких чувств. Все в порядке. Уилл – друг. Лучший друг. Сердце сново кольнуло. Майк не мог нарушить этого. Нужно себя контролировать.       – Прости… Я ж ведь так и не извинился… – хрипло и подавлено Майк прервал тишину, что невольно возникла после осознания, куда они пришли.       – Что? Ты о чем? – удивленно и тоже подавленно спросил Уилла с недопониманием взглянув на Майка.       – Ну… В тот день, перед тем, как твой замок был разрушен. Я, знаешь, наговорил много чего лишнего. Я был придурком, и сам это знаю. Просто, пойми, мне правда жаль. Все те слова… – Майк задержал воздух в легких и сжал кулаки. Ему тяжело говорить об этом. — Все те слова не предназначались конкретно тебе, в тот момент, – наконец, дрожащим голосом через выдох, выдавил это из себя Майк. – Это меня не оправдывает, понимаю, просто… Просто мне правда жаль, Уилл. Извини меня, пожалуйста.       – Ох, Майк… Я никогда не обижался на тебя. Если быть честным, в тот момент я вообще злился не на тебя. Я злился на себя самого, – трясущимся тоном говорил Уилл. – Я все понимаю, но, в любом случае, – Уилл с благодарностью и болезненным блеском в глазах посмотрел на Майка, – спасибо…       Дальше Майк полностью перестал контролировать свое тело. По крайней мере, ему так показалось. Руки и ноги сами прочертили себе путь. Поставив магнитофон на землю, Майк подступил к Уиллу ближе и завернул его в свои объятия. Ошарашенный Уилл простоял в ступоре мгновение, а позже тоже примкнул к потоку нежности, ответив тем же. Голова уткнулась в мягкие шелковистые пряди, вдыхая легкий цветочный аромат. Руки трепетно поглаживали друга по спине, когда тот, пропустив свои через подмышки, мягко и безболезненно вцепились в плечи Майка. Сердце подростка сейчас переносило сквозь себя букет противоречивых чувств: одновременно хотелось замереть от трепетности и нежности от всей этой картины, и в тоже время, поддаться в буйный танец от переполнявшегося всплеска эмоций. Ноги подкосились. Тепло от тела к телу переливалось и слилось вместе. Майк не хотел лишаться этих ощущений прикосновений до личного солнца в этот пасмурный летний день, но и показаться странным нельзя было. Прожив конфликт внутри себя (в котором победу одержала вторая сторона), Майк всем сердцем не желая этого, отстроился первым.       Зеленно-ореховые глаза Уиила трогательно поблескивали. В них отражалось все, что Майк когда-либо любил. И одновременно они светились, словно все заезды Вселенной в один момент. Нету в мире таких слов, которыми можно было бы описать безграничную красоту этих глаз. Майк не смог убрать глупой улыбки и ярко-розовых щек, поэтому чтобы избавиться от подозрений, он при всем нежелании, отвернулся и направился к Замку Байерса.       Подойдя вплотную и с тоской взглянув на обломки, Майк сел на одну из уцелевших досок, с приглашением кинул взгляд на Уилла, который не переставал наблюдать за другом ни на секунду. Он все понял, потому сразу же присоединился к Майку и сел по левый бок от него.       Прошло пять минут их посиделок на руинах маленького мирка Уилла. Майк уже успел поставить между ними магнитофон и запустить кассету. За это время сменилось уже песни две, не более. На удивление, музыка помогла избавится от унылой тоскливой атмосферы.       На проигрыше очередных строчек, Майк игриво толкнул Уилла локтем, сложил свои руки в кулак, поднес ко рту и имитируя микрофон начал напевать:       – Why won’t you ever know that I’m in love with you?       Уилл засмеялся самым искренним смехом. Чтобы поспеть к следующей строчке, он тоже превратил свою руку в импровизированный микрофон и тогда они дуэтом закончили куплет:       – That I’m in love with you?       Ночь со своей мрачной стороной подкралась совсем быстро и незаметно, даже не смотря на летнюю скорость изменения времени суток. За окном была непроглядная тьма. Даже лунного света не видно – небо закрыто тучами, которые минут пятнадцать назад начали изливаться. Шум бьющихся капель воды по окну приглушал прекрасное мелодичное пение сверчков. Этот дождь и летом сумел опустить температуру до 11°С, из-за чего в доме Уилеров сейчас было некомфортно прохладно.       Майк лежал у себя в комнате укутавшись в махровый плед, однако, самому надеть что-то теплое он не хотел. Он как и обычно лежал в своей пижаме с коротким рукавом и в шортах. Разве что, только носки надел. Прямо перед сном Майка посетила гениальная, на его взгляд, идея. Взглянув на часы – 20:47 – и убедившись, что еще не слишком поздно, подросток встал с кровати. Потянулся, размял спину от длительного лежания и не скидывая с плеч махровый плед , направился в сторону выхода из комнаты.       Менее чем через пять минут, парень уже оказался напротив желаемой двери. Слегка колеблясь, он все же осмелился постучать. Голос изнутри одобрительно разрешил войти, что Майк и сделал.       Там его встретил слегка заспанный Уилл, но свет на столе возле дивана и рядом лежащий комикс, дали понять, что друга не разбудили. Это успокоило Майка. Следующим в глаза сразу попала оголенная ключица с плечом, которые теперь были видны из-за приспустившейся кофты. Такая нежная кожа. Наверняка такая же мягкая и теплая, как и руки Уилла, если не приятнее. В голове моментально промелькнула тысяча и одна фантазия, не все благоприятного содержания. Большая часть наоборот – были до жути страстные и влажные.       Напористый взгляд зеленых глаз выбили Майка из потока размышлений. В комнате стало ощутимо жарко или, по крайней мере, Майку стало точно жарко. На щеках заблестел красный цвет. Тот нервно сглотнул, все еще не в силах отвести взгляд от ключицы и начал:       – Привет, я тут подумал и решил… – все же ему нужно было поменять направление взора, но глаза он так и не нашел. Первыми в поле зрения попали алые мокрые губы. Они были слегка припухшие от частых покусываний от облизываний. Довести мысль стало еще тяжелее. Вся голова теперь забита этими – до жути соблазнительными и манящими – губами, а точнее, интересом, какие они на вкус? Прочистив горло и все же решившись заглянуть в те же родные и завораживающие кристаллики зеленых глаз, Майк продолжил:       – Решил, что, не против ли ты пройтись завтра до магазина? То есть, когда я ходил к Оди, в основном, всякие сладости и вкусняшки я покупал исключительно для нее. И вот думаю, может и ты захочешь? А если нет, то просто вместе прогуляться бы могли.       Уилл слегка ушел в себя, приподнял брови, приоткрыл алые губы, но все же быстро ответил:       – Оу, да конечно. Почему нет?       Майк растянул губы в теплой улыбке, тем же ему ответил и Уилл. Но сейчас подросток заметил и то, что раньше в глаза не бросалось – здесь чертовски холодно. Подвал отдавал сыростью, не только из-за опустившейся температуры, но и мокрой земли из-за недавно начавшегося дождя. Изо рта Уилла выходил ели заметный пар. Руки парня отдала дрожь.       – Черт, Уилл. Тут же настоящий морозильник. Почему ты не пришел ко мне? – встревожено сказал Майк попутно хватая друга за руки. Ледяные. В попытке помочь, он тут же начал их растирать в своих кистях, стараясь согреть как можно скорее.       – Аэм… Ну да… Тут не жарко, наверное… Ничего страшного. Я потерплю… – смущенно проговорил Уилл, не отводя зрение от своих кистей в руках Майка.       – Ни в коем случае! Даже думать забудь, Уилл. Твои руки как будио полностью состоят изо льда. Сегодня ты спишь у меня и отговорки не принимаются, – особенно твердо и уверенно промолвил последнее предложения Майк. Поняв, что его растирания не совсем помогают, он соединил свои и Уилла руки, поднес ко рту и начал дышать теплым воздухом, надеясь, что это поможет.       Уилл смутился еще сильнее, но ели как смог выдавать из себя глухое "Майк…". Сам же подросток даже и слушать ничего не хотел. Он снял с себя плед, аккуратно укутал им Уилла, нежно постучал по плечам и долго не разрываясь со спиной друга, задержав свои руки на ней подозрительно долго, прошел вглубь подвала.       – Поднимайся скорее ко мне. У меня, конечно, тоже там не жарко, но точно теплее чем здесь. Я пока возьму твое белье. Комикс прихватить?       – Не надо… – все еще растерянный и окруженный приятной заботой продолжил Уилл. Кинув взгляд на Майка полный благодарности и радости он добавил. – Спасибо, Майк… – и развернувшись, медленно пошагал на выход, чтобы Майк сильно не отставал.       Вернувшись в свою комнату, держа в руках подушу и одеяло Майк встретил Уилла, все также укутанного в пледе, словно в коконе. Он стоял и неловко не мог понять, куда ему себя деть. Это очень умилило Майка, из-за чего снова он растаял в улыбке.       Майк не проронив ни слова, начал стелить постель Уилла возле края кровати. Когда закончил, он потушил верхний свет оставив лишь прикроватный ночник, сам придвинулся к стенке и приглашающим похлопыванием позвал Уилла к себе. Тот – все еще до безумия смущенный – улыбнулся шире и аккуратно уместился на предоставленной части кровати. Для надежности он укрылся и одеялом, и пледом. Удовлетворенно вздохнув, Уилл ощутил то, чего точно не ожидал почувствовать.       Майк нежно и трепетно приобнял егоза талию, притянул ближе к себе, перед этим протиснувшись под одеяла друга. Тот сам не мог объяснить, зачем он это сделал. Он просто понял, что хочет этого сейчас. Ощутив под собой тело лучшего друга, Майка прошибло приятным электрическим током. В животе что-то теплое начало закручиваться. Прерывисто выдохнув, Майк протянулся еще ближе и уткнулся прямо в стык волос и затылка Уилла. Выдохнув теплый пар в некогда уязвимое место Уилла, Майк прошептал:       – Так ты точно не замерзнешь.       Уилл нервно сглотнул. Ощущать тепло излучаемое от друга рядом – это одно. Другое дело чувствовать его руку у себя на талии, упирающийся торс со стороны спины, и горячее обжигающие дыхание в районе затылка.       – Мне свет выключать?… – аккуратно поинтересовался Уилл.       – Не надо. Ты ж не очень любишь темноту, да? Я хочу чтобы ты не забывал, что я рядом…