Кофе по - английски

Тяжело помнить свой родной язык, когда долгое время живешь за границей. Он не уходит в одночасье, нет. Он отступает медленно, коварно, как прилив, оставляя на песке памяти лишь обломки самых простых фраз. Сначала исчезают сложные, красивые слова — те, что описывают оттенки чувств, специфику запахов, тонкую игру света в сумерках. Затем стираются оттенки смыслов, ироничные обороты, которые понятны только тем, кто вырос в этой культуре. А под конец и сами основы начинают казаться шаткими, словно мост, у которого сгнили опоры. Ты стоишь на своем берегу, видишь очертания другого — родного, но каждый шаг по этому мосту чреват падением в пустоту молчания. Он стал тихим, запинающимся голосом в голове, который постоянно переводил мир с английского на что-то давно забытое, с трудом подбирая эквиваленты, которых зачастую не существовало. И в этой тихой, ежедневной утрате была особая, почти незаметная постороннему глазу, тоска. Тоска не по стране, а по самому себе. По тому Хёнджину, каким он был, когда слова текли свободно, прямо из сердца, не встречая на пути никаких плотин, когда шутки были острее, а признания — искреннее, потому что между чувством и его выражением не стоял вечный, утомительный внутренний переводчик. Он боялся, что однажды этот переводчик останется единственным, кто живет в его голове, а настоящий он — замолчит навсегда. Прилетев утренним рейсом в Сеул он оглянулся вокруг себя. Точно такие же корейцы как и он, туристы и он. Один в родной стране.  Теперь вывески и названия вызывали у него панику, а не прежнее спокойствие, что он дома. Направившись к таксистам, он кое как с помощью переводчика указал адрес, где жил когда то. Да, он решил навестить родителей внезапно, без звонка. Водитель молчал, понимая, что если этот парень с трудом смог назвать адрес, то расспрашивать его о чем то был бесполезно. Приехав на место он вдохнул утренний городской воздух, от которого он так отвык. Все вокруг него было таким спокойным, не смотря на ранне утро и то, что люди уже давно бежать на работу. Сеульская суета казалась ему по своему холодной и отстраненной. Люди смотрели на него толи со злобой, толи с вопросом. Потому что он - другой. Другой стиль, другой язык, другой Хёнджин.  Зайдя в кофейню около дома он подошел к баристе, который протирал инвентарь. В нос ударил запах свежесваренного кофе, который дымился на столе у сотрудников. Всё же утренний ритуал общепитовцев заливания тонны кофе с утра был не только в Нью Йорке, он был везде. Парень был похож на хомяка…или на хорька, Хёнджин так и не определился. – Good morning. - тихо позвал он парня.  Джисон медленно перевел взгляд на мужчину с легкой улыбкой, но явной растерянностью. Его знания английского слишком сильно хромали, в отличии от умения готовить кофе.  – Гуд морнинг. - с явным корейским акцентом произнес Хан, от чего Хён лишь усмехнулся. – Can I have a small latte? - уже более задорно спросил его Хенджин, смотря время на телефоне. Он понимал что разговор будет достаточно веселый, поэтому не воспринимал его акцент как что то раздражающее.  Джисон лишь вопросительно посмотрел на него, а после показал пальцем единицу, прося пару секунд, разворачиваясь в сторону стеллажей и подсобной комнаты. – Ликс, тут этот, забугорный приехал, ты лучше меня их понимаешь. - крикнул он куда то в сторону склада.  – Нельзя так о гостях, даже если они тебя не понимают. - к ним вышел белокурый, похожий на ангела парень, что Хён потерял дар речи, смотря на его миловидные черты лица. Глубокие темные глаза, были бездной в этой прекрасной картине. – Good morning, what did you want? - спокойно сказал Феликс, смотря на ошарашенного гостя, который наблюдал за каждым действием второго баристы.   – Can I have a small latte? - запинаясь говорил Хенджин, любуясь внешностью парня, который казалось всего на пару лет младше его.  – syrup, sugar, cinnamon? - продолжал спокойно Ли. – Сахар - в этот момент Хван словно вспомнил то, что, как ему казалось он начал активно забывать, а именно, язык. Ответив ему на чисто корейском он словно очнулся ото сна.  – It’s all? - сказал Феликс с видимой улыбкой. Он уже понял что Хван - свой, просто ему нужно было дать время для «адаптации». – Да, это всё. - уже улыбаясь отвечал Хён. – Так вы говорите по корейски. - вмешался Джисон, который пытался понять, что происходит, ведь его ввели в замешательство, а еще он понял насколько сильно он облажался, назвав гостя «забугорным», даже не подозревая, что его понимают. Хван сначала опустил глаза, а после снова подняв их он сначала взглянул на Ликса, который принялся готовить его напиток, а после посмотрел на Хана, который недоуменно прожигал его. – Вообще я кореец, мои родители живут в соседнем доме, я приехал их навестить. Долгое время жил в Нью Йорке, что начал забывать язык. И в родной стране приходилось пользоваться переводчиком. Но благодаря вашему баристе, я вспомнил, вспомнил язык.  Джисон посмотрел на Феликса, который тихонько смеялся.  – Ликс, да ты волшебник, ты почему не рассказывал? - подлетел к нему тот.  Но Феликс лишь быстрым разворотом повернулся к Хёнджину, поставив его кофе на стойку и показывая на терминал для оплаты.  – Ваш кофе, приятного аппетита. - добродушно сказал парень. – Феликс, а что вы делаете сегодня вечером после работы? - спросил Хван, прикладывая банковскую карту к терминалу. А после протягивая свою визитку. – Если захотите прогуляться, вот мой номер.  Ликс молча взял визитку и убрал в карман фартука.  – Я подумаю. - со своей фирменной лучезарной улыбкой сказал Ли.