Долгая Тоска

Особенностью осеннего турнира Чишуй является то, что он служит местом для обмена опытом среди аристократических кланов, а не ареной соревнований между странами. Каждый год Император Сюань Юань и Император Гао Син посылают своих министров с драгоценными призами, что привлекает к этому событию много одаренных молодых людей. В этом году Император Гао Син назначил своего ученика Жу Шоу во главе делегации, ответственную за доставку призов. Сяо Лю понимал, что для Цань Сюаня эта ситуация была чем-то новым. Осенний турнир, объединяющий самых талантливых молодых представителей всех кланов Великой Пустоши, стал для него впечатляющим событием. Хотя для молодых людей из влиятельных семей эти соревнования служили способом продемонстрировать свои способности, не меньшую ценность представляли знакомства и установление связей, которые могли заложить прочную основу для их бедующего. Ранее Цань Сюань намеренно уклонялся от поездок на осенний турнир в Чишуй, стремясь избежать нежелательного внимания со стороны своих дядей, пребывающих в Сюань Юане. Однако теперь, когда он чувствует себя готовым к возвращению в Сюань Юань, его решение изменилось, и он направляется в Чишуй. Сяо Лю с головой погрузился в чтение, отдавая предпочтение древним хроникам, географическим трудам и различным историческим сочинениям. В любом случае, благодаря Сяо Ци и Сяо Ба, которые помогали ему носить все эти книги, он мог занималась только чтением. Когда Цань Сюань поинтересовался, почему он читает эти книги, Сяо Лю, с улыбкой, ответила, что это ему нравится, и что в Циншуй он никогда не встречал такого количества книг, поэтому ему стало любопытно. После общения с А Нянь у Цань Сюаня наконец появилось свободное время, чтобы провести его с Сяо Лю, и в итоге они провели его за чтением. Цань Сюань не слишком беспокоился о том, чему учится его сестра; ведь для него было важнее, чтобы она была счастлива. Гао Синь — край, усеянный реками и озёрами, которые простираются по всей его территории, и как в прошлые годы, Жу Шоу вновь решил отправиться в Чиншуй водным путём на корабле. Вдоль реки, от Гао Син до Чишуй, обильная влага и плодородная почва способствовали буйному росту растительности на берегах. Однако этот зелёный покров резко обрывался, уступая место бесплодной пустыне, где не было ни какой зелени. Сяо Лю обратился к Жу Шоу с вопросом: — «Чишуй славится своим полноводием, весной и летом здесь наблюдаются обильные осадки, а зимой выпадает много снега. Так как же получилось, что в этом районе возникла пустыня?» Жу Шоу сказал: — «Ходят слухи, что внутри живёт очень сильный демон» Лицо Сяо Яо стало немного странным, но никто этого не заметил. Рулевой добавил: — «Существуют слухи о том, что однажды группа смелых молодых богов решила устранить этого демона. Однако эта пустыня обладает необычной особенностью: чем дальше углубляешься, тем выше становится температура и суше воздух. В результате многие из тех, кто пытался пересечь её до конца, едва не погибли от невыносимой жары и были вынуждены вернуться, так и не достигнув легендарной персиковой рощи. Несмотря на то что демон обитает в этих местах, существует мнение, что он никому не причинил вреда, что ставит под сомнение его реальность, в следствии чего люди просто перестали обращать на это внимание». Сяо Лю вздохнул и задумался: «Интересно, это напоминает силу солнца, вероятно, она присутствует здесь. И это совсем близко к Цзы Чжоу». А Нянь отметила: — «На этом месте, вероятно, когда-то росло множество зеленых растений, но теперь оно опустошено демоном. Как жаль, что северный берег находится во владении Сюань Юаня. Если бы это была территория принадлежащая Гао Син, я бы обязательно попросила бы отцу послать людей для уничтожения этого демона». Сяо Лю улыбнулся А Нянь и сказал: — «Ты совершенно права». А Нянь отвернувшись ничего не сказала. Цань Сюань сначала опасался, что Сяо Лю и А Нянь поссорятся, если окажутся на одном корабле, но, к его удивлению, они очень хорошо поладили. Озадаченный Цань Сюань с недоумением спросил Сяо Лю: — «Как тебе удалось поладить с А Нянь?» Сяо Лю улыбнулся: — «Секрет». В месте слияния с Чишуй река заметно расширялась, обрамленная пологими, плодородными берегами. Золотая пора сбора риса окрасила окрестности в яркие, сияющие тона, создавая иллюзию золотого озера, принося по легкому ветерку характерный запах риса. В отличие от А Нянь, Сяо Лю, побывавший во многих местах Великой Пустоши, оставался невозмутимым, ибо был хорошо знаком с этим местом. Мрачное выражение лица Цань Сюаня напомнило Сяо Лю о гибели его отца от руки Чжу Жуна в бою. Цань Сюань тихо сказал: — «Когда Сяо Янь Чжун сдался дедушке, я был в Сюань Юане и дедушка поручил мне решить его судьбу. Сегодня, видя такую картину, я чувствую утешение и думаю, что мой выбор был правильным, но в то же время я чувствую себя виноватым перед родителями... Эх!» Цань Сюань тихо вздохнул. Сначала Сяо Лю намеревался налить Цань Сюаню чарку вина, но вдруг вспомнив о своем решении отказаться от алкоголя и о том, что не сможет составить ему компанию. Поэтому он похлопал его по плечу и произнес: — «Твой путь — это путь добродетели, а не личных эмоций, приняв решение, не стоит слишком много задумываться об этом». За внешне непримечательными словами Сяо Лю скрывалась непоколебимая уверенность, которую он, казалось, адресовал не только Цань Сюаню, но и самому себе. Цань Сюань улыбнулся и с легкой грустью ответил: — «Я понимаю». Ребята поселились в небольшой резиденции, которую им выделили чиновники. Жу Шоу, как обычно, был завален работой и не мог сопровождать А Нянь с Цань Сюанем. Жу Шоу сказал: — «Молодые люди, приехавшие на осенние состязания, являются лучшими представителей своих кланов. Однако вполне возможно, что среди них окажутся личности с завышенным высокомерием. Если вы столкнётесь с такими людьми, наиболее разумным подходом будет полностью игнорировать их и избегать любых ситуаций, способных привести к конфликту. Напоминаю, что наша роль здесь заключается исключительно в наблюдении, а не в участии, поэтому нет необходимости втягиваться в споры или конфликты. Если же кто-то будет проявлять откровенное неуважение к вам, позвольте мне заняться этим лично». Жу Шоу говорил всё это А Нянь, не раз попадал в переделки, и именно ему приходилось разгребать последствия. Но как её названый старший брат, он был связан и не мог быть слишком суров в своих методах воздействия на её поступки. На следующее утро Сяо Лю переоделся в красивую одежду и отправился на прогулку. Несколько дней назад он изучал методы строительства городов, и теперь, когда перед ним был город Чишуй, он решил применить полученные знания на практике. Сяо Лю никогда не любил развлекаться, а теперь, вернувшись, он стал любить это ещё меньше, но он решил пойти на уступку и провести с ними один день ради поддержания родственных отношений. Во второй половине дня они выехали из города Чишуй, направляясь на воловьей повозке к крупнейшей верфи Центральных равнин. Этот объект, находившийся под управлением клана Чишуй, славившимися мастерами судостроения являлся строго охраняемой территорией, ведь искусство создания кораблей хранилось как семейная тайна. А Нянь увидев, как из дока выходило судно, напоминающее распускающийся цветок, с усмешкой пробормотала: — «Корабль клана Чишуй такие… э-э». Сяо Лю тут же прикрыл её рот рукой. Эх, как же тяжело, когда в семье есть неразумное дитя, которое может натворить бед, стоит только на секунду отвлечься. Девушка в фиолетовом на корабле повернула голову, посмотрев на А Нянь и спросила: — «Что по-твоему, не так в этим судне?» Сяо Лю прилагал усилия, чтобы успокоить бунтующую А Нянь, но Цань Сюань оказал ему поддержку, помогая её удержать. Хотя Сяо Лю не обладал экспертными знаниями в области кораблестроения, но за то прекрасно знал как успокоить влиятельных людей. Сяо Лю с улыбкой сказал: — «Моя сестра находит ваш корабль исключительно красивым, однако огорчается из-за того, что я не в состоянии приобрести для неё аналогичный, и постоянно меня в этом упрекает. Корабли клана Чишуй, безусловно, являются лучшими в мире, поэтому не стоит воспринимать её слова слишком близко к сердцу». Девушка лишь холодно фыркнула и уплыла на своем судне. А Нянь хотелось сказать, что такого хорошего в сломанном корыте, но Сяо Лю тут же оттащил её в сторону. Сяо Лю с улыбкой сказал А Нянь: — «У тебя так много замечательных кораблей, почему же ты насмехаешься над другими? Когда я вернусь, то попрошу отца построить для тебя ещё более величественный корабль». А Нянь знавшая, что Отец потакает каждой прихоти Сяо Лю, наконец успокоилась. Цань Сюань поражённый тем, насколько легко удалось успокоить А Нянь. Обычно он просто уступал А Нянь, позволяя ей действовать по своему усмотрению, а затем вместе с Жу Шоу пытались решить возникающие проблемы. Однако на этот раз Сяо Яо заранее успокоила ее, чтобы избежать неприятностей. В сопровождении служанки А Нянь –:Хай Тан они пошли на прогулку по озеру. Сяо Ба и Сяо Ци обычно по очереди сопровождали Сяо Лю, когда она того требовала. Сегодня была очередь Сяо Ба. На суше он мог держаться на расстоянии, но теперь ему не оставалось ничего другого, как сесть в лодку, и максимально забившись в угол притвориться невидимым. А Нянь смотрела на Сяо Ба, недоумевая, откуда у Сяо Лю взялась эта причуда – заставлять этих двоих периодически следовать за ним. Цань Сюань и А Нянь стояли в стороне, наблюдая за действиями Сяо Лю. Хайтан испытывала дискомфорт из-за своего бездействия и стремилась внести вклад, однако Сяо Лю не поручал ей никаких задач. Она осознавала, что её навыки значительно уступают его мастерству, и понимала, что её вмешательство может только помешать. Сяо Лю взял рыболовную сеть у лодочника, занял место на корме лодки и сосредоточенно наблюдал за водной гладью. Спустя некоторое время он закинул сеть. Когда он её вытащил, улов оказался скромным: несколько рыб, небольшое ведёрко речных креветок и пара крабов. Цань Сюань испытывал бурю противоречивых чувств. В то время как Сяо Лю излучал безмятежность, эта кажущаяся легкость была лишь тонкой завесой, скрывающей за собой груз пережитых невзгод и суровых испытаний. Сяо Лю налил в маленькое ведро вина, положил туда речных креветок, чтобы они замариновались, и отставил ведро в сторону. Затем он выбрал трех упитанных карасей, которых аккуратно выпотрошил, а все остальное кроме креветок он отдал лодочнице. После этого Сяо Лю посыпал подготовленную рыбу травяной приправой. Разжег угольную жаровню, поставил решетку и начал готовиться к обжарке рыбы. — — «Сяо Лю, а ты не мог бы мне насобирать речных моллюсков? Я бы очень хотела их съесть», – спросила А Нянь. Сяо Лю снял верхнюю одежду и, улыбнувшись А Нянь, сказал: — «Тогда сначала разместите рыбу для жарки на угольном огне, я вернусь еще до того как вы будете переворачивать рыбу в первый раз». Привязав к поясу бамбуковую корзинку, Сяо Лю уверенно спрыгнул за борт. А Нянь пришла к выводу, что иметь Сяо Лю среди родственников — вовсе не такая уж плохая идея. Цань Сюань только успев положить рыбу на решетку, тут же увидел Сяо Лю возвращающегося назад с моллюсками. Перед А Нянь, Сяо Лю выложил внушительных речных моллюсков, каждый величиной с мужскую руку, и с улыбкой произнёс: — «Я сейчас же запеку их для тебя». А Нянь аж подпрыгнула от счастья. Цань Сюань, наблюдая за тем, как Сяо Лю угождает А Нянь, понял, что их сестринские отношения идеально дополняют друг друга: одна умеет просить, а другая с готовностью давать. Цань Сюань подтащил Сяо Лю к очагу, попросил у лодочника чистую тряпку и начал вытирать волосы Сяо Лю: — «Тебе холодно? Сделай несколько глотков вина». Сяо Лю воздержался от употребления алкоголя и вместо этого занялся приготовлением речных моллюсков на решетке. А Нянь поначалу с опаской смотрела на это, но постепенно проявила интерес и, подражая Сяо Лю, тоже стала приправлять моллюсков. После того, как моллюски были готовы, Сяо Лю тщательно посыпал специями рыбу, завернул ее в листья лотоса и положил на решетку на очень слабый огонь. Затем, раскалив каменную плиту до красна, он выложил на нее винных креветок. Речные креветки потрескивали и лопались от жара, а вокруг разливался аппетитный аромат сочетания алкоголя и морепродуктов. — «Как ты научился так хорошо готовить?» –спросил Цань Сюань. Сяо Лю откровенно сказал: — «Я люблю поесть, поэтому и научился». Аромат жареной рыбы разносился повсюду, привлекая людей, которые даже плыли навстречу запаху, с обильным слюноотделением спрашивая: — «Вы не хотите продать? Мы готовы заплатить высокую цену». Не дожидаясь ответа Сяо Лю, А Нянь уже отказала: — «Нам самим едва хватает». Сяо Лю решил не спорить, понимая, что сейчас действительно не лучший момент для того, чтобы продавать рыбу. Цань Сюань сказал Сяо Лю: — «Неудивительно, что у людей сразу текут слюни. Не знаю, какие специи ты добавлял к жареной рыбе, но даже я с А Нянь, которые уже давно устали от рыбы, захотели ее попробовать». Сяо Лю лишь улыбнулся. В его памяти сейчас хранились самые обширные знания о растениях, во вкусовых качествах которых он разбирался до мельчайших деталей. Когда-то, будучи странником, он приютил весьма прожорливого ребёнка. По природе своей всегда стремясь угодить близким, он посвятил много времени тщательному изучению кулинарного искусства. К счастью, ребёнок, который его сопровождал, также приобрёл немало кулинарных навыков, иначе после его ухода ему пришлось бы испытывать голод. За долгие годы странствий он успел стать приёмным отцом для множества детей, пока более двух десятилетий назад не обосновался в городе Циншуй, который посчитал идеальным местом для постоянной жизни. Вдали кто-то играл на Цитре. Сяо Лю, хоть и не обладал утонченным вкусом, но молчаливо наслаждался моментом, не нарушая атмосферы. Над озером внезапно поднялся плотный туман, завиваясь и мягко обволакивая лодки, словно они двигались по морю из плотной дымки. Лодочник, чтобы избежать столкновений с другими судами, зажег несколько дополнительных фонарей и расставил их вдоль борта. Судя по всему, другие лодки поступили так же, поэтому в густом тумане то тут, то там вспыхивали и исчезали небольшие огоньки, мерцая, будто звезды среди облачного моря. Слушать музыку, сидя на воде среди тумана, было поистине незабываемым опытом. Однако тот, кто играл на инструменте, сидел на лодке и медленно удалялся. А Нянь немного сожалела, но Цань Сюань сказал: — «Не переживай, если тебе так хочется услышать её, то я попробую вернуть её». Цань Сюань взял флейту и начал играть. А Нянь обратилась к Сяо Лю: — «Наш отец обладает выдающимися музыкальными знаниями. Говорят, что его мастерство в игре на Цине достигает высот искусства, и именно благодаря этому опыту он лично обучал нашего брата музыке». Цань Сюань, вдохновенно импровизируя, преобразил исходное произведение, вплетая в него новые, неожиданные краски. Оригинальная мелодия, словно река, вливалась в его собственное творение, рождая симфонию, более живую и раскованную, чем первоисточник. Звук Цитры постепенно приближался, и они заиграли вместе, превратив бескрайний белый туман в мир музыки цитры и флейты. Сяо Лю, хотя и не обладая глубокими знаниями в музыке, интуитивно почувствовал, что что-то идет не так. Он предположил, что если А Нянь поймёт, что происходит, это может вызвать её недовольство. Сяо Лю хорошо осознавал, что А Нян испытывает симпатию к Цань Сюаню, и маловероятно, что ей понравится мысль о том, что кто-то другой будет выступать с ним в дуэте. Пока Цань Сюань с большим энтузиазмом играл, Сяо Лю заметив, изменившееся выражение лица А Нянь, позвал Цань Сюаня. Цань Сюань с любопытством спросил: — «Что случилось?» Сяо Лю ответил: — «Мои креветки снова готовы. Я приготовил их по-новому, попробуй, брат». Сказав это, Сяо Лю зачерпнул ложкой маринад. Как только он это сделал, все зашипело, пошел пар, креветки начали подпрыгивать, а воздух наполнился сильным запахом вина и вкусным запахом жареных креветок. Издалека раздался крик: — «Эй, лодочник, принесите, нам немного жареной еды. В случае, если моя госпожа оценит её по достоинству, ваше вознаграждение будет весьма щедрым». Сяо Лю осознал свою ошибку: его намерение заключалось в том, чтобы удержать Цань Сюаня от привлечения излишнего внимания, дабы не причинить беспокойства А Нянь, однако результат оказался обратным – он сам стал центром этого внимания. А Нянь недовольно сказала: — «Ну и что, что у тебя есть деньги? Я тебе ничего не дам!» Сяо Лю размышлял о том, как бы заткнуть рот А Нянь и увести её. Приближающееся судно оказалось тем самым кораблем с цветочными узорами, который они заметили днем. Служанка, находившаяся у борта, осознав недоразумение, неискренне извинилась: — «На озере стоит густой туман, мы вас не разглядели и приняли за лодочников, поэтому позволили себе неуместные слова. Пожалуйста, продайте нам этих жареных креветок, мы готовы заплатить любую цену, которую вы назначите». «Теперь она точно кого-то обидит», — подумал Сяо Лю А Нянь и так была подавлена, что делало её поведение ещё сложнее для общения. Сяо Лю, глубоко вздохнув, решил не вмешиваться в ситуацию. В конце концов, принцесса Гао Син никогда не стеснялась ни обижаться, ни обижать других. Зачем ему останавливать А Нянь только ради того, чтобы Цань Сюань остался в стороне? Тем более что самой Цань Сюань, казалось, это совершенно не беспокоило. Сяо Лю просто жестом подозвал к себе Сяо Ба, который сидел на корме и с аппетитом доедал рыбу. Хотя Сяо Ба не совсем поняв, зачем его подозвали, но всё равно безропотно выполнил приказ. А Нянь недовольно взглянула на Хай Тан. Хай Тан встала, мягко и великодушно улыбнувшись: — «Сейчас у нас нет недостатка в деньгах. Если вы готовы предложить что-то на обмен, мы будем рады, но не знаем, есть ли у вас что-нибудь подходящее?» Служанка надменно сказала: — «В Великих Пустошах мало чего у нас нет, так что говори смело». Хаи Тан улыбнулась еще более приветливо: — «Мы не хотим ничего слишком ценного. Мы слышали, что в священной долине Ян растет дерево Фусан*, которое само загорается без поджога. Нам хотелось бы получить «Вязанок» этого дерева, чтобы пожарить оставшиеся креветки». Дерево Фусан — это мифологическое мировое древо в древнекитайской культуре, часто отождествляемое с тутовым деревом или гибискусом, растущее далеко на востоке. Это чудесное дерево, на верхушке которого каждое утро восходят и отдыхают десять солнц, дети богини Си-Хэ, и служит космической осью мира, связывая небо и землю. Фусан также символизирует жизнь и бессмертие и был связан с легендами о далеких землях, возможно, даже Америке, как писал буддийский монах Хуэй Шэнь. Жители Великой Пустоши обычно измеряют Божественное Дерево Фусан длиной и шириной пальцев; но он впервые слышал, чтобы кто-то использовал слово «Вязанок» для его измерения. Однако, во всей Великой Пустоши, только А Нянь осмелилась так высказаться. Служанка поняв, что её разыгрывают: — «Как ты смеешь нас обманывать?» — сказала она и тут же вступила в схватку с Хай Тан, и та ответила тем же. Из каюты вышли женщина в фиолетовом, которую они уже видели днем, и женщина в светло-красном. Последняя была не незнакомкой; это была Фанфэн Иин. Сяо Лю юркнул в каюту, позволив Сяо Ба защитить его, и спрятался в тени. Сяо Лю прошептал Цань Сюаню: — «Та, что в красном, из семьи Фанфэн». Женщина в фиолетовом с холодным выражением лица упрекнула: — «Как это неразумно! Служанка просто хотела купить у вас еды. Если вы не хотели её продавать нужно, было просто отказаться. Зачем было издеваться над ней и бить её?» А Нянь, охваченная гневом, встала: — «Что ты имеешь в виду под «издеваться и бить?» Почему ты не спросишь, кто из нас первым проявил невежливость? Ты думаешь, что ты являешься кем то особенным, только потому что у тебя есть эта старая разваливающаяся посудина?» Девушка в пурпурном платье была так разгневана, что, казалось, готова была напасть, на А Нянь но что-то ее сдерживало. Фанфэн Иин мягко произнесла: — «Все это случилось по моей вине. Я лишь вскользь упомянула об этом из-за запаха. Если бы не мое минутное желание, вам бы не пришлось сталкиваться с такой придирчивой особой. Поскольку это моя ошибка, я разберусь с этим сама». Сяо Лю приказал Сяо Ба быть готовым к немедленным действиям. Похоже, противник раскрыл Цань Сюань, и Фанфэн Иин, вероятно, воспримет это как удачу, чтобы нанести решающий удар. Повернувшись к А Нянь и Хай Тан, Фанфэн Ин приняла холодноватое выражение лица: — «Я настоятельно требую от вас немедленных извинений», – заявила она... «в противном случае не стоит винить меня в том, что мое поведение станет грубым». А Нянь холодно усмехнулась: — «Хорошо, я подожду, чтобы увидеть, насколько грубой ты можешь быть». Видя, что дела идут плохо, лодочник и лодочница, не осмеливаясь создавать проблемы, прыгнули в воду, чтобы спастись. Фанфэн Иин совершила резкий взмах рукой, и вслед за этим полетели короткие ножи. Промахнулась ли она или туман заслонил ей обзор, но большинство стрел были нацелены на Цань Сюаня. Не успел Сяо Лю и слова произнести, как Сяо Ба уже заблокировал атаку. Не успев перевести дух, они снова подверглись обстрелу короткими ножами, множество из которых вонзилось в корпус лодки. Фанфэн Иин, поистине один из лучших мастеров семьи Фанфэн, выпустив эти относительно слабые ножи она тем не менее, смогла полностью разрушить конструкцию лодки. Раздавался непрерывный треск, и вся лодка начала разрушаться, в результате чего группа мгновенно оказалась в воде. Сяо Ба, защищаясь от града ножей, подумал про себя: — «Плохо дело!»…и Тпоплыл к Сяо Лю. Сяо Яо, обладая навыками плавания и понимая, что нападение не было нацелено на нее или А Нянь, быстро крикнул: — «Защити моего брата!» Сяо Ба, также осознавая намерения противника, некоторое время следовал за Сяо Лю и А Нянь, пока они не вышли из зоны досягаемости атак Фанфэн Иин, а затем развернулся и нырнул вниз в поисках Цань Сюаня. Именно на такой случай Сяо Лю взял с собой Сяо Ба. Сяо Яо подумала, что когда лодка разрушилась, Сяо Ба был слишком занят, чтобы думать о Цзянь Сюане, который, возможно, был поражен коротким ножом при погружении в воду. Однако, учитывая, что у Цан Сюань было множество защитных магических артефактов, она предполагала, что он мог притвориться раненым и утонуть, чтобы спастись. Сяо Лю, ведя за собой А Нянь, которая от сырости и усталости напоминала жалкую мокрую курицу, и Хай Тан, добрался до склона и крикнул в сторону белого тумана: — «Лодочник, двойная цена, в город Чишуй!». Из белого тумана послышался голос: — «Хорошо, подождите немного». Вскоре появился огонек, и идя к свету, они действительно обнаружили лодку, пришвартованную у берега. А Нянь забравшись на лодку, почувствовала облегчение, ноги ее подкосились, и она плюхнулась на сиденье, удивленно спросив Сяо Лю: — «Откуда ты знал, что здесь стоит лодка?» Осторожно помогая Хай Тан, Сяо Лю сказал: — «Вчера вечером, когда мы плыли вверх по реке к озеру, я видел, как лодочник пришвартовался здесь и разжег костер, чтобы приготовить еду». А Нянь недоверчиво спросила: — «Ты можешь это запомнить, просто взглянув один раз? Ты ведь не мог предвидеть, что мы попадем в беду». Сяо Лю слабо улыбнулась: — «Если постоянно живешь в опасности, не запомнить — значит умереть, а запомнить — значит получить шанс выжить. Это естественным образом стало для меня привычкой, и ты просто начинаешь запоминать не прилагая сознательных усилий». Для выживания ему нужно было научиться внимательно наблюдать, ведь любой шанс, даже мелкий, мог стать решающим. Вернувшись свою небольшую резиденцию, слуга, открывший дверь, увидев растрепанный вид А Нянь и Сяо Лю тут же послал за Жу Шоу. Жуу Шоу тут же выбежал наружу. Увидев, что А Нянь стоит невредимым, он вздохнул с облегчением и сказал ей: — «Когда мы уезжали я точно знал: что никакого покоя не будет, а только одни проблемы, большие или маленькие, которые так будут сыпаться как из рога изобилия. И никогда не будет такого, чтобы всё было гладко». Жу Шоу обратился к Сяо Лю с вопросами о случившемся, и тот безмятежно изложил все детали. Тем временем А Нянь, охваченная беспокойством, наблюдала со стороны. Сяо Лю с улыбкой сказал: — «Хотя Цань Сюань исчез, я уверен, что с ним всё в порядке. Попросите кого-нибудь выяснить, куда он мог сбежать, и вернуть его обратно. Женщину, с которой случилась драка, зовут Фанфэн Иин, что касается другой женщины, я полагаю, она из рода Чишуй. Тебе следует расспросить их и напрямую получить нужную информацию». А Нянь поспешно спросила: — «Эта Фанфэн известна? Я никогда о ней не слышала?» Жу Шоу беспомощно ответил: — «Она невеста Тушань Цзина, молодого господина Цинцю». — «Это была она!» – А Нянь хлопнула рукой по столу и встала. — «Я пойду к семье Тушань и спрошу их, хотят ли они, чтобы все их предприятия на территории Гао Син закрылись?» Жу Шоу сказал: — «Хотя инициативу проявила госпожа Фанфэн, она все же действовала, защищая другую женщину. Даже если бы произошедшее стало достоянием общественности, это все равно оставалось бы спором между тобой и той женщиной. Кроме того, ты не раскрыла ей свою личность, поэтому обвинять её в том, что она ненароком причинила тебе вред, не совсем справедливо». Сяо Лю рассмеялся и сказал: — «Да, поэтому мы сначала отправимся в резиденцию Чишуй, чтобы поспрашивать. С Сяо Ба, сопровождающим нас, проблем не должно быть». Жу Шоу с чувством признательности обратил свой взор на Сяо Лю. Несмотря на незнание его истинной личности, он помнил о личном поручении императора Гао Син, который перед его отбытием возложил на него заботу о Сяо Лю. Жу Шоу вежливо спросил: — «Есть ли еще что-нибудь, что ты хотел бы мне сказать?». Сяо Лю сказал: — «Клан Фанфэн знает как выглядит Цань Сюань. Если ты не сможете его найти, будьте осторожны в своих действиях». Жу Шоу сказал: — «Я буду внимательно следить за ситуацией и немедленно доложу о любой полученной информации». Когда Сяо Ба вернулся, Сяо Лю читал. Он поднял глаза и спросил: — «Ну как?» Сяо Ба сказал: — «Принца спасла та девушка в фиолетовом. Он получил лишь незначительную травму». Сяо Лю рассмеялся: — «Похоже, Цань Сюань своей игрой на флейте привлек очень влиятельную возлюбленную». На следующее утро А Нянь пришла найти Сяо Лю и спросила, есть ли какие-нибудь новости о её брате. А Нянь почти ничего не ела и так сильно волновалась, что не могла спать всю ночь. Жу Шоу тоже вернувшись сказал А Нянь не волноваться. — «Где он?» – спросила А Нянь. — «В резиденции клана Чишуй». А Нянь в недоумении спросила: — «Как он мог оказаться в резиденции Чишуй?» Жу Шоу медленно произнес: — «Юную леди, которая вчера вечером поссорилась с тобой, зовут Шэн Нун – Синь Юэ. Она дочь Сяо Янь Чжуня, нынешнего главы клана Чишуй и сестра будущего главы клана Чишуй». Лицо А Нянь стало очень мрачным, не в силах контролировать свою ярость, она резко смахнула со стола все чашки и блюдца, словно пытаясь избавиться от накопившегося напряжения. Сяо Лю не был удивлен. Минувшей ночью Фанфэн Иин всячески старалась угодить девушке из клана Чишуй, а это значит та явно занимала в клане не последнее место, так что догадаться о ее происхождении было несложно. Только А Нянь могла поступить столь необдуманно, позволив себе так легко обидеть этих людей. Прежде чем отправиться на осенние соревнования, Сяо Лю основательно подготовился, изучив и запомнив имена, а также родственные связи ключевых представителей знатных кланов Центральных равнин. Шэн Нун Синь Юэ считалась своего рода принцессой без официального титула среди некоролейских семей этого региона, поэтому её статус был примерно на одном уровне с А Нянь. Императорская семья Шэн Нун… Сяо Лю подумал о тех доблестных воинах Шэн Нун которые героически сражались и погибли за родину в далеком городке Циншуй, и в его глазах зажглось пламя, подобное ледяному инею. Некоторые люди готовы умереть, защищая свою страну, даже если их правители уже сдались. Понимая, что ему предстоит долгий путь и для того что бы выжить в этом новом мире ему нужно будет ещё усерднее обучаться и приобретать нужные навыки, Сяо Лю с еще большим усердием приступил к выполнению своих целей.