Про прекрасных эльфов и беспокойных мальчиков

      Уиллу редко удаётся нормально поспать. Частые кошмары из-за ранее пережитых событий, оккупированный, по сей день, военными Хоукинс, таинственная темнота ночи - все это мешало Уиллу хоть изредка восполнять свои силы. Временами не помогало даже то, что всего в метре от него на неудобном диване спал Джонатан, наверху находилось как минимум три человека, способных ему помочь. В конце концов, он знал, где находится комната Майка. Не помогал и надвигающийся сочельник. Рождество, Новый год и красочные украшения будто в раз померкли. Тяжесть ночи все нарастала, и даже первый снег не сумел усмирить тревогу в душе Уилла.       А если сон все же на короткое время его посещал, то оставался с ним урывками, не чёткими секундами. И в этом тоже мало чего приятного. Уж лучше совсем не спать. Поэтому засыпал Уилл лишь тогда, когда его организм больше не мог выдерживать постоянного бодрствования и просто отключался.       Сегодня сонные дела Уилла закончились чуть лучше обычного. Утром Джонатан нашёл его спящим, и не стал будить брата, оставив ему чуть больше времени на сон. Затем на завтраке Джойс смотрела на него менее серьёзно, успокаиваясь тем, что сегодня сын смог поспать подольше. Только Майк, сидя напротив, не сводил с его лица глаз. Его взгляд наполнялся таким искренним желанием помочь, что даже сердце заходилось от одного взгляда в чёрные глаза напротив. Майк на него смотрит довольно... Тоскливо?       Нет, Уилл понимает, что в последнее время выглядит так, что без слез на него не взглянешь: тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо и непривычная для Байерса бледность. У него практически не было сил, из-за чего жизнь его свелась к минимуму: отсидеть уроки, прийти домой и попробовать заснуть на час другой. Уилл даже забыл, когда в последний раз брал в руки кисть. Холст он тем более уже успел забыть как выглядит, что уж говорить о себе. Каждая секунда, каждая крупица сна расценивалась, как нечто драгоценное, и если ради этой крупицы приходилось расплачиваться внешним видом, то он был согласен.       — Уилл, — тихо позвал Майк, убирая оставшиеся тарелки в посудомойку. За столом уже никого не осталось. Все разбежались по дому, оставив их наедине. В последнее время им не так часто удаётся остаться одним - в доме слишком много людей. — Всё в порядке?       — Да, конечно. — сказал Уилл, защелкнув дверцу посудомоечной машины, и опустил глаза на свои руки. Он видел периферическим зрением, как Майк поворачивается к нему лицом. О, он знает, как Уиллер на него прямо сейчас смотрит: когда Майк не верит, когда сомневается, когда поведение Уилла заведомо подозрительно. Байерс поджимает губы.       — Ты уверен?       — Полностью. — Уилл все же поднимает взгляд вверх. Он упрямо смотрит Майку в глаза, пытаясь доказать, что да. Возможно, в последнее время ему куда тяжелее, чем было прежде. И даже несмотря на то, что он и Майк - теперь нечто большее, Уиллу тяжело.       Память - это ужасная вещь. Особенно если в твоей — осталось слишком много болезненного и так мало радостного. Не помогают праздники, любимые игры и фильмы. Не остаётся счастья, когда каждую ночь, закрывая глаза, видишь реки крови. И ты хочешь жить, хочешь любить, но почему-то остаётся только ждать, когда время пощадит тебя и все ужасы прошлого померкнут на фоне твоего настоящего.       — Я охотно тебе верю, Уилл, — Майк укладывают руку на плечо Байерса, слегка надавливая и поглаживая большим пальцем напряженные мышцы, и, когда замечает лёгкую тревогу на лице Уилла, тихо произносит: — Как насчёт ночёвки сегодня вечером в моей комнате? Уилл пару раз незадачливо хлопает глазами. В самом начале их пребывания здесь, Миссис Уилер отнеслась не лучшим образом к предложению Майка, чтобы жить вместе. Да и ночёвки тоже оставались своего рода табу, почему-то. Уилл подумывал, что Карен все же уже о чем-то догадалась и старалась снизить нарастающие обороты любви между ним и Майком: — Но... Что если миссис Уилер...       — Маме не до нас, — сказал Майк, продолжая поглаживать и медленно спускаться по руке к пальцам Уилла. — Но, знаешь.. — что-то обдумывая, протянул Уилер и затем посмотрел на Уилла своими блестящими глазками. — Сегодня я могу прийти к тебе. Насчёт Джонатана можешь не переживать. Думаю, он не будет против провести вечер с Ненси.       — Майк... Ты что-то задумал? — Он взглянул на Уилла из-под опущенные ресниц и ловко переплёл свои длинные пальцы с пальцами Байерса. По его губам скользнула легкая улыбка. Майк не знал, что ответить и просто пожал плечами: — Думаю, ты узнаешь об этом чуть позже. Возлагаю на тебя выбор фильма сегодня вечером.       — Назад в будущее? — слегка подумав, ответил Байерс. — Как банально, — сказал Майк и притянул за руку Уилла поближе к себе. — Звездные войны?       Уилл не удержался от легкого смешка и, опустив взгляд, плавно потянулся вслед за рукой, приближаясь к чужим губам. — Назад в будущее. Определенно.       И они оба знают, что выглядят глупо. Еще вчера вечером они в открытую плевались и фукали, когда застали обнимающихся Ненси и Джонатана, а уже сегодня утром они сами украдкой от всех целуются на кухне Уилеров.       Майк целует ненапористо - он старается быть нежным, подавляет свою природную нетерпеливость и едва касается чужих губ, плавно углубляя поцелуй. Ему так хочется раствориться в ощущениях, забыть обо всем на свете. Ему хочется, чтобы Уилл был счастлив и здоров. И Майк думает, что никто иной, кроме Уилла, этого не заслуживает.       А Байерс ни о чем не думает. Ему было так спокойно и хорошо. Зато когда его губы сами растянулись в глупой и влюбленной улыбке, он почувствовал, что наконец счастлив. Однажды Майк предложил ему сойти с ума вместе. И если именно так проявляется сумасшествие - то он готов пройти через все трудности еще раз, с самого начала. Просто, чтобы ему дали возможность целовать Майка снова и снова.

***

      Вечером Уилл с замиранием сердца следил за дверью в подвал. Джонатан ушел еще час назад и обещал прийти только завтра утром, миссис Уиллер и Джойс разошлись по комнатам, а половицы ведущие к спуску в подвал скрипели от каждого дуновения ветра. На паузе уже стоял фильм "Назад в будущее", а рядом ютилась кассета "Звездных войн". Уилл не знал зачем, прихватил и ее - почему-то он был уверен, что их едва хватит на первый фильм, но Байерс знает, что Майк всегда подмечает детали - кассета не останется без внимания.       Когда настенные часы отбили одиннадцать часов вечера, дверь тихонько скрипнула. Послышался звук спускающихся шагов, но Уилл не узнал в них Майка. Менее ритмичные, слегка приглушенные, а излишние копошения и вовсе вводило в заблуждения. В их ночные вылазки друг к другу они старались оставаться незамеченными и создавать как можно меньше шума вокруг себя - сейчас же происходило нечто странное.       Уилл в темноте щелкнул включателем лампы, и подвал заполонил тусклый свет, показывая незваного гостя.       Остановились шаги.       Остановился Уилл.       А затем его смех чуть не разбудил переполненный дом Уилеров. Перед Байерсом стоял высокий, но весьма худощавый Санта Клаус. В обвисшей бороде, над которой возвышался крючковатый нос, и в старом парике, из-под которого выглядывали кудрявые черные волосы. Красный костюм, местами в заплатках, был немного узким в плечах и, в комплекте с короткими штанами и черными рыболовными сапогами отца Майка только сильнее пробивал на смех.       — О, Боже! Майк, где ты это нашел? ! — из-за находившегося рядом отопительного котла в подвале было ужасно душно и жарко - Майк заметно начал краснеть, но видимо был не намерен отступать от нацеленного плана, поэтому полный энтузиазма выпрямил руки, вытаскивая из-за спины красный мешок. — У тебя еще и мешок! Майк, я больше не могу смеяться!       — Какой плохой мальчик! Смеется над дедушкой, а ведь дедушка принес ему подарки! — шутливо пожурил Уилла Санта и с полностью довольным лицом принялся выкладывать на стол всякую гадость, с которой принято смотреть кино: чипсы, шоколадные батончики, несколько банок колы и конфеты. — Плохим детям я приношу уголь, чтоб ты знал!       — Так я что, уже в списке для плохишей? — едва просмеявшись, сказал Уилл. Майк выглядел до того нелепо и смешно. Такой чудной, с этой бутафорской бородой и в старом парике, с рыболовными резиновыми сапогами, которые смешно скрипели при каждом шаге "Санты". Уилл постарался успокоиться, хоть и с трудом. Он чувствовал, как живот наполняется тяжелым глубинным смехом, и идти привычной легкой походкой у него не получается. Приходится скрючиться, но Уилл чуть ли не в два шага оказывается ровно у дивана, усаживаясь на самый его край и с интересом разглядывая Майка в чудном костюме.       Уилер вслед за Байерсом садится рядом и с полной решимостью заглядывает в глаза напротив - в зеленых глазах плещется веселье, долгожданная детская игривость, которой Майк так давно не видел в уставших глазах: — Конечно! Уж мне-то точно знать - я же Санта Клаус!       — Вранье, Санты не бывает! — в противовес заговорил Уилл и наклонился вперед, приближаясь к лицу новоиспеченного Санты Клауса, с подозрением рассматривая бороду и парик на голове собеседника.       — Так что же, кто я тогда?       Уилл двигается еще немного вперед, продолжая улыбаться, и сначала стаскивает с чужой головы рождественскую шапку с париком: — Не знаю даже... — затем сдвигает колючую бороду в сторону и шепчет в самые губы Майка: — Быть может, ты прекрасный, но очень хитрый эльф? Улыбка не слезает с чужих губ до тех пор, пока Уилл не снимает с него больше пятнадцати процентов костюма, позволяя остаться в просторной футболке. Майк чувствует долгожданную прохладу, покрываясь мурашками, и легко улыбается, наблюдая за Уиллом из-под опущенных век. — Да? И что же я здесь забыл, по-твоему, ?       Уилл смотрит на растрепанные черные волосы, на короткие завитки кудряшек на шее, на легкий румянец на щеках Майка из-за духоты помещения. Он смотрит на него так трепетно, так ласково, от чего у Уилла складывается впечатление, что такими темпами его просто разорвет на части от переизбытка чувств. Не может все это быть правдой. — Пришел очаровать меня, очевидно.       — Ммм.. — тихо протянул Майк, шутливо выпячивая губы вперед. — Может быть немного. Думаю, это одна из моих целей на сегодня.       — Боюсь представить, что меня ждет... — сказал Уилл, слегка склоняя и укладывая голову на спинку старенького дивана. Сна не было ни в одном глазу, хотя голова слегка побаливала.       — Ну, прямо сейчас мы посмотрим "Назад в будущее", наглотаемся всякой гадости, которую я притащил сегодня с собой, — Майк заерзал на диване, находя более удобное положение для себя, стараясь не разрывать зрительного контакта с Байерсом. — А потом завалимся спать на этом неудобном диване, пока утром нас не найдет Джонатан. — Уилл казался таким уставшим: его синеющие круги под глазами придавали больной и безжизненный вид, от чего всякий раз Майк с досадой думал о своем бессилии. Он так хотел, чтобы Карен и Джойс разрешили им жить вместе в его комнате, и не безосновательно между прочим. Уилл в разы лучше засыпает, если рядом находится Майк, практически без кошмаров. Почему любое упоминание о его идеи совместного проживания заканчивается гневным взглядом матери? Майк до сих пор не понимает, что так сильно злит Карен - они и так весь день друг от друга не отлипают, смысл разделять их на ночь, пряча по разным углам дома, непонятен - по итогу Майк все равно находит способы остаться на подольше с Уиллом.       — Тогда, думаю, стоит начать прямо сейчас, — сказал Байерс. — Будет обидно уснуть на половине фильма.       — Конечно, — утвердительно мотнул головой Майк, вытягивая ноги вперед, и поудобнее примостился к боку Уилла, становясь непозволительно близко. Его глаза смотрят с такой нежностью, от которой сердце Уилла не выдерживает. Что-то внутри тянет его вниз, слегка заземляя и обволакивая сердце в нечто тягучее и густое. Оно согревает его душу изнутри, наполняя тело легкой истомой, из-за которой неимоверно сильно хочется упасть головой на грудь Майка, закрыть глаза и услышать такой же, как у него самого стук сердца, почувствовать ту же самую истому. Уилл думает, что сходит с ума.       — Майк... — тихо зовет Уилл, пока на экране телевизора показывается крупным планом лицо доктора Брауна, но Майк не спешит возвращать свое внимание к фильму. Они смотрят друг на друга долгие десять секунд, прежде чем Уилл молча укладывает голову на чужую грудь, чувствуя как сердце замирает и вновь движется в ускоренном темпе.       Ладонь Майка ложится на чужие лопатки, мягко поглаживая напряженную спину. Он слегка надаливает на позвонки у шеи, и плавно скользит по плечам, выводит указательным пальцем незамысловатые узоры на пояснице и вновь возвращается к лопаткам. Его руки теплые, Уилл чувствует как по спине пробегают мурашки - ему хорошо впервые за несколько дней. Уилл думает, что Майк невыносим, когда первая половина фильма испаряется в никуда из-за срочной необходимости начать целоваться. Просто потому что доктор Браун и подросток Марти МакФлай не очень-то интересны. Просто потому что Майк иногда бывает слишком нетерпеливым.       Еще половина фильма пропадает в полудреме: Уилл действительно старается продержаться еще хотя бы полчаса, но все бестолку. Сказывается истощение, недосып, а плавные поглаживания Майка только сильнее погружают Уилла в сон. Он наконец-то расслабляется, позволяя своему разуму на час-другой забыть абсолютно все. Остается только странный Майк. У которого длинные красивые пальцы, нежный взгляд и теплые руки. Майк, с которым спокойно и можно просто существовать, позабыв о плохом.       Уилл не знает, что с ним происходит и так ли выглядит безумие на двоих, но если они все-таки сходят с ума вместе, то пусть это никогда не заканчивается. Майк закусывает губу - у него не получается сдержать улыбки. Он поднимает глаза на телевизор, когда по экрану уже скользят финальные титры. Он возвращает свой взгляд обратно к парню у себя на груди и шепчет, едва шевеля губами: — Спокойной ночи, Уилл. Спокойной ночи.