Срывая маски

Компания SeoulTech.

      Канун Нового года. Рабочий день подходит к концу. Блондин, восседая в своём кабинете за кипой документации, наконец заканчивает годовой отчёт, встаёт с кресла с хрустом и потягивается:       — Неужели я сделал это?       В двери показывается тёмная макушка, а затем он заходит внутрь полностью. Ли Минхо — главный PR-менеджер и по совместительству родной брат Ликса.       Блондин очень счастлив, что работает вместе с родственником: именно он помог ему освоиться и продвинуться. Благодаря Минхо Феликс достиг тех результатов и того статуса, которые имеет сейчас.       — Феликс, ты закончил? Могу подвезти?       — Да нет, не стоит, Хо. Тебя уже Джисони заждался, наверное, а мне всё равно надо в магазин за продуктами зайти, — раскладывая бумаги по папкам, говорит Ли.       Феликс с лёгкой и довольной улыбкой на лице убирает своё рабочее место — он очень любит приходить в чистый кабинет.       — Да он тоже задерживается на работе, тоже отчёты. Так что я свободен, могу помочь с продуктами.       — Ну, если тебе нечего делать, то давай, — пожимает плечами Ликс и соглашается.       Блондин надевает своё утеплённое пальто, а поверх — сумку от Louis Vuitton.       Да, Феликс может себе позволить такой эксклюзив, ведь его зарплата идёт четвёртой по очередности: сначала президент компании господин Кан, затем финансовый директор, после — креативный директор, и последним идёт он — директор по продажам новейших технологий.       Выйдя из компании, Ли слегка ёжится от холода, поднимает голову кверху и замечает лёгкие хлопья снега, падающие на его блондинистую макушку. Он безумно любит снег, атмосферу Рождества, Нового года, подарки, украшенную квартиру — всё это делает на душе теплее.       Прекрасные моменты, проведённые с семьёй. Давненько он не летал на родину к родителям — надо бы обязательно выбрать время, закупиться подарками и порадовать родных. Он безумно по ним скучает. — Чего встал, идём? — тянет за руку Минхо. — Наслаждаюсь атмосферой.       — Давай ты через стекло машины будешь наслаждаться?       Цокнув, Ли идёт за братом по направлению к парковке, продолжая улыбаться своим мыслям. Усаживаясь на пассажирское сиденье, он сразу же пристёгивается:       — Ты будешь праздновать Рождество с Джи? — интересуется Ликс.       — Ну да, а с кем же ещё? Он теперь тоже моя семья, — заведя двигатель, они выезжают с парковки в ближайший большой гипермаркет.       — Семья? — блондин настраивает музыку на мультимедиа-проигрывателе.       — Ну да, мы расписались в Таиланде, когда я был в отпуске, — хитро улыбается, словно кот.       — Ах ты, — пихает его в бок Ликс, — и даже не сказал мне, своему близкому и родному человеку, — надувает губы и отворачивается к окну, рассматривая хлопья, кружащиеся в свете городского освещения.       — Эй, я сейчас тебе сказал, — Ли-старший на секунду отвлекается от вождения и смотрит на ссутулившуюся фигуру брата.       — Ну да, через полгода, очень вовремя. За это… — тянет он хитрым тоном.       По радио звучат тихие мотивы песни Mariah Carey —All I Want for Christmas Is You, и Ли строит зловещую моську.       — Будешь слушать это-о, — протягивает довольный блондин и прибавляет громкость на максимум.       Он начинает танцевать, сидя, прихлопывая руками в такт музыке.       — Ли-и-икс, не-е-е-ет, ты решил мне отомстить.       Эта песня сидит у Хо в печёнках. Джисон с момента выхода трека постоянно включает её, украшая к Рождеству их квартирку в клетчатой пижаме и с мишурой на шее, громко завывая под музыку. Но стоит увидеть счастливое лицо парня — и вся злость сразу проходит.       Закончив завывания в унисон с исполнительницей, они паркуются в самом конце стоянки.       Ли делает недовольное лицо, видя количество машин.       — Все решили обобрать магазины, мы тут до ночи в очередях будем стоять, — ноет он.       — Ну, тогда надо было заказывать продукты на дом. Кстати, ты сам решил, как будешь проводить праздник? — заблокировав машину, они двигаются ко входу в магазин.       — Да, я уже третий год отмечаю один, Хо, тебе ли не знать моё весёлое времяпровождение в этот главный праздник года, — смеётся Ликс.       — Ну, хоть в этом году у тебя появились идеи?       — Да нет, какие могут быть идеи: поем рамён, посмотрю праздничные программы, выпью шампанское и пойду спать, — пожимает плечами Ли.       Минхо сразу замечает грустное выражение лица брата. Конечно, он переживает за него. Последний раз Ликс по-настоящему весело отмечал праздник, когда жил с Хёнджином.       — Эй, Ликси, ты можешь прийти к нам, — поддевает его локтем.       — Нет, что ты, у вас своя семья, — Ликс выдавливает слабую улыбку.       — Что такое говоришь, ты тоже моя семья, дурашка, — Хо даёт ему лёгкий подзатыльник.       Спустя два с половиной часа изнурительного похода по рядам магазина они наконец закупаются продуктами и, уставшие от большого количества людей, идут к машине. Звук сообщений разрывает телефон и заставляет Ликса вздрогнуть.       — Кто там такой у тебя нетерпеливый? — бросает подозрительный взгляд брат.       — Да не знаю, я ни с кем не переписываюсь, — пожимает плечами блондин и укладывает покупки в багажник.       Сев в машину, он вытаскивает из кармана брюк телефон, который продолжает неистово вибрировать. На экране высвечивается новый чат:

      Выпускники

      — Что за?.. — спрашивает вслух Ли.       — Что такое?       Минхо, садясь за руль, смотрит на озадаченное лицо брата.       — Всё в порядке? Кто это?       — Да одногруппники создали группу «Выпускники», и тут все обсуждают встречу. Пак Ёнсо, выскочка и затейник, решил собрать всех на рождественскую вечеринку.       — О! Это же супер! Вот тебе и повод провести праздник по-новому.       — О нет, тут с каждой минутой прибавляются подписчики, и ты не представляешь — они решили собрать весь поток! — восклицает Ли и переводит взгляд к окну.       — И что с того? Иди, расслабься, — поддерживающе приобнимает его Хо.       — А с того… — Ликс замолкает. — Не хочу идти.       Хван Хёнджин. Возможно, главная причина, по которой блондин не хочет туда приходить. Он может быть там.       — Ты из-за Хвана, что ли? — с лёгкой обеспокоенностью спрашивает старший.       — М-м-м… нет…       Опуская взгляд на телефон, он тыкает пальцами в строку «участники» и скроллит вниз, надеясь не увидеть знакомое имя.       — Я знаю, он не придёт, Ликси. Он в Америке, сидит на тёплом местечке президентом компании Blueprint Innovations. Так что ты можешь расслабиться и хорошенько отдохнуть, — подмигивает Хо.       — Откуда ты знаешь? — подозрительно щурится Феликс.       — Ну… недавно листал Инстаграм, наткнулся на рекламу топ-3 лучших компаний Америки.       — И зачем ты мне это рассказал? — Ликс жуёт губы.       Настроение портится окончательно, от былой радости и праздничного вайба не остаётся и следа. Даже сейчас, спустя три года, он всё ещё является.       — Поехали домой, Минхо, — блокируя телефон, он снова отворачивается к окну.       — Конечно, братишка. Как скажешь.       Хо смотрит на блондина, выдыхает и мысленно даёт себе по лбу. И нафига он сказал про Хёнджина, зная, как тяжело далось их расставание.

***

      Вернувшись домой, разложив продукты в холодильник, блондин принимает душ. Даже придя домой, увидев мишуру и гирлянды на занавеске и украшенную ёлку, они не принесли никакого облегчения.       Что это он вспомнил о Хване? Пустая трата времени и нервов.       Прошло три года: ему должно быть всё равно, где он, как он и даже с кем он. Решив для себя не заморачиваться и посмотреть дораму, поужинав приготовленным кимпабом, взятым из магазина.       Посмеявшись от души над лёгкой новогодней дорамой, Феликс ощущает как у него значительно поднимается настроение.       — И чего это я струсил идти на встречу?       Убрав всё со стола, он взял телефон и снова уселся на диван, открывая переписку с братом:               Ликси Я решил, что пойду на встречу. Чего тухнуть дома. Ты прав — хоть какое-то разнообразие.       Ответ брата не заставляет себя долго ждать:

Хо

Ну, наконец-то, я вижу здравые мысли, Ликси! Я рад. Конечно сходи, проветрись. Похвастаешься, тем чего достиг за эти три года ;)

              Ликси Ты же знаешь, я не люблю хвастаться: если спросят, расскажу, чего таить, не спросят, буду молчать.       

Хо

Ну ладно, ладно. Как скажешь. Когда встреча то?

              Ликси Они решили в ночь с 24 на 25 декабря. В общем в Рождество. Осталось 2 дня. Надо бы костюм купить. Ты же мне поможешь, братишка?       

Хо

У тебя целый гардероб официальных костюмов, выбери любой.

      

       Ликси О, а я тебе разве не говорил? Они выбрали стилистическую встречу — маскарад.       

Хо

О-о-о.. в этом я тебе не помощник. Вон попроси Джи, я думаю он не откажется прошвырнуться с тобой по магазинам. Заодно и он проветрится, совсем зачах, всё дом, да работа.

              Ликси Я так и знал, что на тебя нельзя положиться...              Ликс хмыкает и выключив свет в гостиной, идет в спальню, ложась под одеяло, снова утыкается в переписку с Минхо:

Хо

В смысле нельзя положиться, я впервые тебе в этом отказываю, ну ладно, хорошо, кем ты себя видишь? В каком костюме?

             И правда, кем Ли видит себя на этом маскараде? Джек Воробей? Для него он слишком смазлив. Бэтмен? Мышцами не дорос, Эльза? А что? Блондин, да и сердцем холоден и неприступен.              Кого он обманывает? Ни одна задумка не лезла в голову.               Ликси Может обычный белый костюм? У меня кажется родилась идейка, но мне нужна помощь Джисона. Спроси, сможет ли он завтра мне после работы помочь?              

      Хо

      Конечно, он поможет. Даже не сомневайся. Ладно, Ликси, мы собираемся спать. Сладких снов тебе ;*

      

       Ликс И вам тоже доброй ночи, передай там Джисону, чтобы ничего не планировал на завтра       Убрав телефон на тумбочку и выключив ночник, он долго ещё лежит и представляет, как явится в своем костюме на маскарад. Лёгкое волнение заставляет его вздрогнуть и повернувшись на бок, Ли, наконец, закрывает глаза и проваливается в сон.       

День встречи выпускников

      Волнению не было предела: Феликс, вызвав заранее такси, потому что вечером, в канун Рождества, это просто нереально сделать. Все снуют за подарками, продуктами, оттого, что оставили всё напоследок.       Костюм висит на вешалке; оглядев его, Ли вздрогнул и отправился в душ. Нанёс лёгкий макияж и уложив волосы.       Он столько не видел своих одногруппников.       А зачем вообще с ними видеться? Он не понимал смысла в этих встречах. Каждый показывал, чего достиг: хвастается машинами, увлечениями, путешествиями, семьёй.       А у Ли не было ничего, кроме работы. Он готов был на ней ночевать, ведь благодаря своему упорству он занимает данный почётный, как он считает, пост в компании.       Машины не было, ведь даже прав нет. Увлечений нет. Путешествия? Он может позволить себе слетать в Европу в отпуск и раз в год обязательно посещает родных в Австралии, а последний раз был в Париже, но этим уже не удивишь никого. А семья?       Семья? Он после расставания с Хёнджином даже парня себе не искал. Точнее, ходил на парочку свиданий вслепую, а толку?       Никто так не идеален, как Хван, его мать, Хёнджин. Или просто у него уже не было желания искать кого-то?

***

      Сообщение оповещает о приезде такси, и Ли выходит, садится в автомобиль и держит путь в место, где будет карнавал. Яркие вывески на домах и торговых центрах поднимают настроение.       Всё вокруг яркое и праздничное. Легко маячат хлопья снега, мягко ложась на асфальт. Ликс невольно улыбается — всё-таки прекрасно, что он выбрал встречать Рождество не один, пусть и не с родными, но хотя бы в обществе.       Войдя в здание, Ликс наблюдает просторный зал с пышным интерьером, украшенный яркими декорациями и гирляндами. Посередине стоит огромная, рослая ёлка, украшенная в тон зала.       Пол покрыт блестящим паркетом, по которому скользят в танце ранее прибывшие гости в костюмах и масках. Освещение приглушённое, игра света и тени добавляет загадочности.       Феликс появляется в белом костюме с вшитыми бутонами красных роз — Джисон помог, спасибо, весь вечер и ночь они вшивали их. У входа, надев кружевную белую маску и скрыв свою личность, он проходит внутрь, где его сразу приветствует официант, предлагая напитки. Кивнув, он забирает бокал игристого.       Народу слишком много — все ходят туда-сюда, общаются, выпивают шампанское, кто-то вспоминает студенческие годы. Неловко поёжившись, он всё же проходит дальше, замечая главного зачинщика — Пак Ёнсо.       — О, — восклицает однокурсник, — ты? Кто? По маскам фиг поймёшь, кто это, уже четвёртого человека не узнаю.       — Так, на то и маскарад, чтобы никто не знал, кто я, — хмыкает Ликс.       — А, ну да, — протягивает Ёнсо, — сейчас начнётся вечеринка, ты готов?       — Угу, — кивает Ли, поправляя костюм.       Слышатся перешёптывания, все устремляют взгляд на вход, и Ли следует за ними, но тут же мысленно даёт себе подзатыльник за то, что поддаётся стадному чувству.       — Это же Хван Хёнджин! — восклицают где-то в толпе.       У Феликса всё переворачивается внутри, и он пытается украдкой разглядеть фигуру бывшего парня сквозь толпу.       — Что он тут забыл, человек же занятой, — твердит Ли.       Заметив Хёнджина, он не может оторвать от него взгляда. Слишком прекрасен — он так возмужал. Длинные, чёрные как смоль, волосы ниспадают на плечи.       Взгляд уверенный, надменный, совсем не похожий на того Хвана Хёнджина, которого знал Феликс. Он в костюме принца и, как всегда, прекрасен.       У Ли защемляет сердце: три года он пытается развидеть его в каждом прохожем. Укол боли разрядом проходит по всему телу.       «Чёрт, зачем он пришёл сюда?»       Ли выходит на балкон, судорожно вдыхая воздух и глядя на город, освещённый праздничными огнями. Сверху так же легко падает снег, до Рождества остаётся полтора часа.       А настроение — полный отстой. Ведь он не ожидает увидеть бывшего парня здесь.       — Эй, там Хёнджин приехал, — окликает Ли одногруппник.       — И что?       — Вы же вместе были, просто думал, ты не заметил, — хихикает захмелевший от алкоголя.       — Были, тебе-то что? — парирует Ликс.       — Да вообще всё равно, — фыркает парень и оставляет блондина одного.       Ли опускает взгляд вниз с балкона и проговаривает вслух:       — Да вообще всё равно, есть этот Хван Хёнджин или нет, — закрыв глаза, он прислушивается к тишине.       — Совсем всё равно?       Вопрос заставляет Феликса резко дёрнуться и повернуться на источник.       — Здравствуй, — Ли еле проговаривает, унимая дрожь в голосе.       — Привет, — парень стоит и не осмеливается сделать шаг вперёд.       — Смысл масок, если все друг друга узнают, — парирует Ли.       — Тебя я узнаю из тысячи, — отвечает Хёнджин.       — И кто же я? — приподнимая величественно голову, проговаривает блондин.       — Ты? Феликс, — твёрдо отвечает Хван.       — Вы ошиблись, — врёт Ли и снова отворачивается в сторону города.       — Я не могу ошибиться, я тут ради тебя.       Слова жалят душу. Что? Ради тебя? Что ты несёшь?       Феликс выпивает бокал шампанского, и у него уже болит голова от всего происходящего. Хочется скрыться подальше. Убежать.       — М-м-м, — кивает Ли и направляется в сторону выхода с балкона.       — Феликс, — окликает Хёнджин, и рука мягко ложится на изгиб локтя.       — Вы ошиблись, мне повторить? — бесится Ликс.       — Я не мог ошибиться, твои глаза и голос, я всегда узнаю.       — Боюсь, сейчас вас подвела ваша интуиция, — Ли держится, ведь внутри бушует ураган.       Ураган из чувств. Хван бросает Феликса, написав всего лишь одно сообщение: «так надо». А что «так надо»? Три года коту под хвост? Бросает, оставляет одного.       — Феликс, давай поговорим? — тихо зовёт его Хёнджин.       Феликса всего внутри подбрасывает, в груди снова нарастает злость на брюнета, что поступает так погано. Блондин, сжав руку в кулак, от чего концы ногтей впиваются в ладонь, а от этой боли приходит в себя.       Он так не хочет его видеть и тем более чувствовать его руки на себе. Взяв себя в руки, он прикасается к руке Хвана, расцепляя его прохладные пальцы, небрежным жестом отбрасывает.       — Не прикасайся ко мне, — хрипит Ли.       — Давай поговорим, прошу, мне нужно тебе всё рассказать. Я проехал 6 тысяч миль, чтобы наконец-то с тобой объясниться, я ради тебя приехал, — просит Хван, а в голосе чувствуются нотки грусти.       — Я не просил тебя приезжать, — Феликс отходит к краю балкона, укладывая ладони на прохладный поручень.       — Я знаю, чёрт, я не знаю, с чего начать, — Хёнджин всё так же стоит позади Феликса, не осмеливаясь подойти ближе, ведь блондин уже обозначил границу.       Феликсу больно слышать этот мягкий, вибрирующий разум голос, ему так больно находиться рядом. Вот бы убежать. Но, зная упрямого Хвана, он не отступает, пока не говорит. Может дать шанс высказаться?       Но ведь это всё равно ничего между ними не меняет?       — Феликс, я бы хотел сначала извиниться перед тобой, — блондин хмыкает.       Хёнджин тяжело вздыхает, будто собирается с силами, а у Феликса дрожат губы, и глаза покрывает пелена непрошенных слёз. Только бы не разреветься. Подняв голову к звёздному небу он также тяжело вздыхает.        Боже. Зачем это всё? Вон одногруппники отдыхают: поют, танцуют и ни о чём не думают. Их не бросал любимый человек, с которым они три года жили рука об руку.       — Прости меня, Феликс, я не должен был так поступать с тобой.       Брюнет встаёт рядом и также складывает руки на поручне, ведь он тоже злится на себя. На извинение Ликс так и не отвечает, всё так же молчит.       — Ты знаешь, что мой отец — председатель одной из главных компаний Сеула и открывает ещё несколько филиалов в Штатах и Германии. Но сейчас не об этом. Он старинных взглядов, для него всё должно быть идеально. Для него идеальные устои — это большая семья: жена, которая ждёт его с горячим ужином, и минимум трое детей. Узнав через свои связи, что его сын гей, он был очень зол. Он постоянно тыкает меня в то, что я ненормальный, порчу репутацию семьи, и самое страшное — он обещает, что с тобой тоже разберётся. Сделает всё так, что ты никуда больше не сможешь устроиться на работу, останешься без жилья и сгниёшь от голода и болезни. Я знаю своего отца, он слова на ветер не бросает. Я пугаюсь за тебя больше, чем за себя.       Феликсу страшно это слышать, ведь он надеется, что причина их такого нелепого расставания была в другом — что Хёнджин его разлюбил. Да даже если бы разлюбил, то почему же не набрался смелости сказать это в лицо, прямо, ничего не утаивая?       А оказывается, вот оно как всё. Блондин впервые за долгое время смотрит на профиль бывшего парня и несколько секунд не отводит взгляда.       — Он настоял на женитьбе на дочери одного из председателей наших партнёров, таким образом у него были большие планы на слияние их компаний. А дальше, сам понимаешь, как это работает. Ты ведь тоже не последний человек в одной из таких же компаний.       Блондин кивает и снова устремляет взгляд вдаль, слушая рассказ о жизни Хвана длиною в три года после их вынужденного расставания.       — Я еле как выпросил у отца, чтобы у меня не было соблазнов снова с тобой видеться, назначить меня председателем в их филиал в Америке. На что он сначала ворчит, говорит, что мне пора обзавестись своей семьёй, ведь в его годы он уже жил с мамой. После месяца его долгих раздумий он всё же назначает меня на пост председателя Blueprint Innovation и отправляет в Штаты. Отец говорит, что будет за мной следить, если вдруг я снова захочу с тобой созвониться или встретиться. Я таким образом залёг на дно, убиваясь на работе круглыми сутками, домой приходил только поспать и в душ. Когда мне Ёнсо написал о встрече выпускников, я думаю — это шанс встретиться с тобой и всё объяснить. Я тогда впервые за те года вижу тебя на фото в чате, и сердце у меня бьётся безобразно быстро, осознавая, как всё пройдёт и то, как я наконец увижу тебя.       Монолог заканчивается. И Феликс впервые не знает, что сказать.       — Прости, что не нашёл время и возможность написать тебе. Прости, что всё так глупо получилось.       Хёнджин поворачивает голову в сторону Феликса и замолкает. Блондин, вздохнув, поворачивается также к парню.       — Я ведь ждал, я очень ждал, хотя бы слова, — тихо шепчет Ли и поднимает взгляд, разглядывая брюнета, и его глаза наконец-то встречаются с тёплыми глазами Хвана.       — Я знаю, знаю, что ты ждал. Прости, пожалуйста, если сможешь, я всё испортил.       В глазах Хёнджина плескается грусть и обида, возможно, на себя больше, а не на отца, потому что сам пугается, пугается за Феликса. Ведь отец одним щелчком может растоптать его.       — Ты не виноват в этом, Хёнджин.       Ликс рассматривает родное лицо, и, казалось бы, злость есть, но она уже свелась к минимуму, ведь Хёнджин всё рассказал. Пусть так долго не мог, но он рассказал. И тот верит ему.       Рука Хвана пододвигается по поручню к руке Феликса, и их мизинцы соприкасаются. По телу проходит ток и разливается в груди приятное тепло, а после ладонь брюнета осторожно накрывает феликсову.       Ли, опустив взгляд на их руки и тоскливо улыбнувшись, переворачивает в ответ свою ладошку, сжимая его ладонь. У самого зубы уже стучат — то ли от холода, ведь пиджак одет на голое тело, а может, от нахлынувших чувств.       Три года он жил в одиночестве, в тоске по любимому. А сейчас он прилетает, и, убрав камень злости и обиды, чувствует, как дышать становится в разы легче.       — Я скучал, — горько усмехается Ли и, немного потоптавшись на месте, всё же делает шаг навстречу.       Свободная ладонь Хвана скользит на талию блондина, прижимая к себе.       Глаза в глаза, дыхание на двоих — становится теплее и спокойнее. Эти шесть тысяч миль приближают Хёнджина ближе к тому, по кому его сердце безумно болело и тосковало.       — Я тоже, безумно скучал, — Джин прижимается своим лбом ко лбу Феликса и прикрывает глаза.       Их идиллию прерывает ввалившийся и спотыкающийся Ёнсо и окликает их, на что парни синхронно поворачиваются к источнику шума и готовы накричать на беднягу, что прерывает самый прекрасный момент — единения.       — Эй, голубки, вы идёте? Осталось пять минут до полуночи, скорее! — и уносится прочь.       Хёнджин снова поворачивается к Ли и с неловкой улыбкой смотрит в родные глаза, берёт его ладошку в свою, целуя тыльную сторону, согревая прохладную кожу горячими и нежными губами.       — Идём, встретим это Рождество вместе? — шепчет Хван.       Ли кивает, переплетая их пальцы в крепкий замок, и с улыбкой они присоединяются к другим. В зале стоит шум, смех, звон бокалов с шампанским; все наблюдают за последним отсчётом минутной стрелки, что стремительно приближается к полночи.       Официант замечает парней, подходит к ним с бокалами игристого.       Взяв по бокалу, они поворачиваются друг к другу с нежностью, улыбаясь, и, подняв бокалы, слегка стучат по краям.

Рождество

Полночь

      Звон бокалов, гул поздравлений и счастливые визги и хлопки. Казалось, что никого нет в этом зале кроме них двоих.       Только теперь два счастливых сердца, бьющихся в унисон, стоят посередине и встречают их совместное Рождество за время разлуки.       — Целуйтесь, вы стоите под омелой, — подходит к ним украдкой Ким Дан. — Да иди ты, Дан, — шипит Хван.       — И вас с Рождеством, ребят, — радостно тянет одногруппник и уходит в толпу.       Феликс поднимает голову и видит, что они стоят прямо под омелой. Так принято, что пара, оказавшаяся под ней, должна поцеловаться. Такой поцелуй считается залогом вечной любви.       Хван мягко прижимает свободной рукой к себе за талию блондина и осторожно касается губами мягких и всегда сладких губ Феликса. Блондин отвечает на поцелуй так же осторожно и трепетно, укладывая руку на плотной груди брюнета, словно боясь, что он испарится, и это вовсе его воображение. Первый разрывает поцелуй Хёнджин, облизывая губы, слизывая остатки прикосновений губ-бантиков.       — Мы отметились на встрече, может, пришло время побыть вдвоём? — мурлычет Хван.       Ему ужасно хочется остаться наедине с любимым, ведь он безумно скучал. А сейчас, когда они снова рядом, желание затискать своего Лиски становится ещё сильнее.       — Я согласен, поехали ко мне, тут недалеко, только надо вызвать такси, — Хван кивает и вызывает такси.       Поблагодарив всех пришедших за организацию встречи, они уходят под улюлюканье одногруппников.       — У них такая бурная реакция была, — хихикает Ли.       — А то, мне часто Ёнсо с Даном писали: «Что случилось с нашей самой романтической парочкой?» Ну я вкратце им рассказал, они поняли, что дело дрянь, решили помочь, — пожимает брюнет плечами и отворачивается к окну такси.       — Так вот почему встреча так резко была необходима? Ведь выпуск у нас в мае был, причём тут Рождество, а это вы всё организовали?       — Ну да, зато получилось, и мы снова рядом, — сжимая руку Феликса в своей, проговаривает Хван с нежной улыбкой.       — Вот же сговорщики, — дуется Ли, а в душе рад, что всё получилось именно так, как должно было получиться, — а я-то уже было поверил в чудо.       Хёнджин наклоняется к уху Ликса и шепчет, посылая табун мурашек по телу блондина:       — А я верю в чудо, потому что оно сейчас у меня в руках и греет моё замёрзшее и, казалось бы, умирающее сердце, которое благодаря тебе стучит ещё сильнее.       Парень разрывает их замок и кладёт ладонь на местонахождение сердца, и глаза Хвана встречаются снова с глазами Ли.       — Послушай и почувствуй, — призывает Хёнджин.       — Оно сейчас вырвется из груди, — шепчет Ли.       — Не вырвется, теперь оно живёт.       Таксист прерывает их, сообщая о приезде. Хван оплачивает поездку, накидывая сверху несколько сотен чаевых за возможно испорченную психику, и они выходят.

***

      По приходу домой Ли предлагает выпить, но Хван отказывается, ссылаясь на то, что на встрече было достаточно. Он не хочет тратить время на это, ведь сейчас его желание — быть рядом и почувствовать объятья любимого.       Тишину нарушает первый Хван, подходя ближе к Ли.       — Ты просто великолепен в этом костюме, это в твоём стиле.       Парень гладит лацканы пиджака, рассматривая Ли в одеянии.       — Спасибо, я долго ломал голову, что можно было бы одеть, — сглатывает Ли.       — Ты всегда прекрасен и во всём, Ликси.       Хёнджин снова касается губ Феликса своими, покрывая их мелкими поцелуями:       — Я сотню раз видел их во снах, — шепчет брюнет, повторяя путь губ большим пальцем.       — И каждое утро после этого сна я просто разбивался на осколки, не осознавая, что когда-нибудь смогу их снова коснуться, почувствовать их вкус.       Ли дрожит от откровений Хёнджина; он вот-вот растечётся лужицей перед парнем или превратится в пластилин, размягчённый руками, и тот сможет лепить из него что угодно.       Поцелуи прерываются, и Хван крепко прижимает его к себе; сердца обоих гулко отстукивают ритм, кажется, отбиваются друг от друга и снова возвращаются в своё положение.       Феликс не может предположить, что всё так получится и сейчас не может позволить, чтобы это закончилось так быстро. Он берёт за руку брюнета и ведёт в спальню, включая торшер.       По пути к кровати Хёнджин снова легонько толкает к стене блондина и впивается в его губы сладким и страстным поцелуем, проникая в него. Вот оно — исцеление, быть в руках любимого человека.       Оторвавшись от поцелуя, Ли меняет их местами и садится на кровать, расстёгивая пиджак. Взгляд Хвана устремляется на всё тот же идеальный пресс любимого, прикусывая губы.       И в один шаг он оказывается между разведённых ног блондина, наклоняясь, губами страстно целует, хозяйски лаская рот любимого языком, ладонь ложится на щеку Ли, сжимая шею сзади. Ли так мало прикосновений, он хочет больше.       — Прости, но мне нужно это, — улыбается Хван; всё тело горит от прикосновений. Затем он подцепляет рукой цветок, отрывает его от пиджака — к удивлению, он всё ещё свежий, но готовящийся увядать.       Сняв с блондина пиджак, он укладывает его на спину, проводя бутоном по оголенному телу от груди до пупка, а затем повторяет путь губами.       — Джинни, — тихонько стонет Ли.       — Что, родной?       Поцелуи не прекращаются, слишком долго была разлука, слишком долго он не смаковал тело, губы, руки.       — Я тебя очень хочу, я очень скучал, прошу тебя, — молит блондин, прикрыв глаза.       Чувства смешанные: он и счастлив, что готов кричать, и плачет от того, как всё разом на него свалилось.       — Я тоже дико тебя хочу, — хриплым голосом произносит Хван.       Китель летит к пиджаку Ли на полу, и блондин, не удержавшись, проводит руками по груди и прессу парня.       — Ты ещё прекраснее стал, подкачался, — облизывается Ли.       Хван ликует, когда любимый его хвалит. Он 24/7 на работе, когда все проблемы с открытием кампании улажены, спустя год занимается в спортзале, убивая время с пользой для тела.       — Всё для тебя, сладость моя, — промурлыкал Хван, подцепляя пальцами язычок ширинки, тянет его вниз, а после снимает полностью вместе с нижним бельём.       — Боже, ты идеален, я не могу насмотреться на тебя.       — Насмотришься ещё, Джинни, а теперь поцелуй меня, — хнычет Ли.       Без слов Джин впивается в губы любимого, сладко посасывая нижнюю, играясь своим языком с языком Феликса, прикусывая губы. Невозможно насладиться. Стягивая с себя брюки с бельём, садится между разведённых ног, поглаживая руками внутреннюю сторону молочных и стройных бёдер.       — Есть смазка, малыш?       — Да, в тумбочке.       Вопросительный взгляд Хвана заставляет покраснеть щеки Феликса:       — Что? Мне же нужно было как-то себя удовлетворять, — оправдывается блондин.       — То есть, ты и у тебя ни с кем? — тихо спрашивает Джин.       — Нет, я не смог бы, хотя мог, но это сложно объяснить, — отводит взгляд от неловкости Ли.       — Я тоже не смог бы ни с кем, — хитрая ухмылка озаряет лицо Джина, — но кажется, мой лакомый кусочек я всё же отхватил.       Резким движением Хёнджин целует Ли, со страстью покусывая бантики, спуская руку по телу к пульсирующему входу блондина, отчего тот захлебывается от ощущения.       — Я буду аккуратен, — успокаивает его брюнет.       — Я знаю, Джинни, — кивает Ли и расслабляется.       Хван, выдавив смазку в большом количестве, разогревает её между пальцами и тихонько проскальзывает одним в горячее и узкое нутро. В это время губами он спускается к аккуратному члену блондина, обхватывая головку, облизнув её, в награду ласкает стон Ли.       — Ну же, не тяни, Джинни, — умоляюще хнычет Феликс.       Хван, оторвавшись от члена блондина и поцеловав головку, проговаривает:       — Нетерпеливый мой, поверь, я тоже еле держусь, чтобы тебя не съесть и не поиметь, потерпи, а лучше расслабься.       Когда три пальца свободно движутся внутри Ли, Хван, приставив головку члена ко входу, пробно делает толчок, проникая внутрь.       В блондине как всегда прекрасно, горячо и узко, несмотря на растяжку. У них всегда секс горячий, чувственный, а сейчас всё кажется обострённым в сто раз: тела словно оголённые провода, голодные по прикосновениям.       Ли обхватывает бедра парня ногами и обвивает руками тело, жмётся к влажной груди своей.       — Можешь двигаться, всё хорошо, — облизывает губы от возбуждения Ли.       Хёнджин кивает и делает ещё толчок вперёд, срывая с губ сладостный стон любимого. Как же давно он этого желал.       — Да-а, я хочу слышать тебя, любовь моя, — сдерживаясь, чтобы не сделать ему больно, и одновременно сжимая зубы, он снова толкается в него.       Закусив покрасневшую от поцелуев губу, Ли делает на пробу толчок навстречу, насаживаясь на член, закатывая глаза от удовольствия.       — Ох, да, малыш.       Хёнджин наклоняясь, находит губы парня и оттягивает нижнюю ранее прикусанную губу Ли. Он знает: когда Феликс навстречу покачивает бедрами, значит готов к более глубоким движениям. Он ещё пару раз медлит, но после вгоняет член до упора, задевая простату, ловя губами полный страсти стон блондина.       Тела напряжены, страстно двигаясь навстречу друг другу, в комнате становится жарко, как в пекле ада; волосы липнут к лицу, Хван пятерней убирает их, переворачивая блондина на живот, подкладывая подушку, приподнимая сочные ягодицы. Брюнет не удерживается и слегка покусывает одну аппетитную половинку, вставляя снова до основания свой член.       — Ах, Джинни, прошу, не останавливайся, — скулит Ли.       — И не собирался, детка, в тебе так хорошо, — тяжело дышит Хван.       Он размашисто бьётся об липкие от смазки ягодицы, снова и снова касаясь простаты.       Стоны Феликса не прекращаются, он уже лужей растёкся по кровати полностью, опуская корпус тела, подставляя задницу под смачные толчки Хвана.       Хёнджин наклоняется и целует влажную спину блондина, не останавливая движения. Ли содрогается и изливается на простынь, даже не притронувшись к себе.       Со звериным рыком Хван догоняет блондина, заполняя нутро до отказа горячим семенем, продолжая медленные и ленивые толчки внутри, выталкивая сперму наружу, стекающую каплями по яйцам на подушку.       Развалившись обессилено на бок, Ли отталкивает подушку и выпрямляется, сверху накрывает его Хёнджин, покрывая беспорядочными поцелуями щеки, шею, губы.       — Всё хорошо? — поглаживая ладонью по скуле, интересуется брюнет.       — Да, всё прекрасно, — Феликс прикрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям внутри.       — Надо поменять постельное бельё и принять душ, — командует Хван.       — Как соскрести себя с постели, я утомился с тобой, ты меня вымотал, — хихикает блондин и тут же морщится от боли в заднем проходе.       — Больно, прости, пожалуйста, сладость моя, — целует в носик Джин.       — Нет, всё в порядке, просто мои пальцы не сравнятся с твоим членом, — смущённо хихикает Ли.       — Ну, теперь всё будет прекрасно, начнём всё сначала, Ликси? — с губ сползает улыбка, и Ли смотрит на своего любимого, не понимая его разочарованного лица.       — Джинни, — ладонь ложится на щеку брюнета, поглаживая, — я простил тебя, и да, я согласен всё начать снова, — лёгкий поцелуй касается скулы Хвана.       Улыбка тут же расцветает на губах брюнета, и он прижимается лбом ко лбу Ли:       — Спасибо, милый мой, — шепчет Джин.       После принятия душа они меняют постельное бельё и довольные ложатся в постель. Впервые за долгое время они спят вместе и просыпаются так же в объятьях.       Блондин, накрыв их одеялом, обнимает, закидывая ножку на бедро любимого, поглаживая по широкой груди.       — С Рождеством, любимый.       — И тебя с Рождеством, любовь моя, — мурлычет Хван, прижимая к себе Феликса и нежно целуя в губы.       Впереди их ждёт совместная жизнь, долгая и счастливая, а со всеми проблемами они теперь справляются вместе, обещая быть поддержкой, опорой и любовью друг для друга.