Звезда желания

Он ворвался в коридоры вуза как король: орлиная прическа, медленная походка, уверенная улыбка и раскрытые объятия для летящей к нему на крыльях любви Лии. Теперь Чонгук даже смирился с тем, что всё принадлежит ему и даже если это сон, то пусть тот длится вечно! Он закружил девушку и поцеловал так, как мечтал еще вчера на вечеринке, впервые увидев её у дверей. Вокруг заулюлюкали сокомандники. Он не всех их помнил по именам и здоровался скорее машинально. У него внутри все зудело от желания поскорее рассказать все Соён. Телефон он так и не нашел, поэтому даже смску скинуть ей не смог. Наверное, она дико злится сейчас.  — Сходим куда-нибудь сегодня? — промурлыкала ему в шею Лия.  — Куда захочешь, — заверил Чонгук, — но сейчас мне очень нужно найти Соён.  — Кого? — удивилась девушка, отодвигаясь от его бока.  — Соён, конечно, — обыденно заметил Чонгук и стал потихоньку делать шаги в сторону третьего этажа, где в дальнем углу покоился в тиши коридора зал. Необычный, но свой уголок театралов. Чон по обыкновению взлетел по лестнице, по необыкновению насвистывая что-то из далекого рождественского репертуара. Дубовые двери выглядели как портал в другое измерение. Чонгук надеялся, что все, включая Соён там, потому что вместе с телефоном он не мог найти и свою пару ключей. На подходе до него стали долетать обычные звуки репетиции: громкие вскрики, шум, паузы. Чонгук даже облегченно вздохнул, толкнув дверь.  Перед сценой стояла подруга в неизменной майке и подвязанной рубашке, которую она сняла, запыхавшись во время репетиций, кудряшки, зацепленные крабиком, и бутафорские очки на переносице.  — Всем привет, — громко поприветствовал всех, махнул рукой Чонгук и внезапно словил тишину.  Тэхен на сцене, кажется, выронил меч. — Соён-а, ты не поверишь! — улыбаясь, воскликнул он, не замечая общего настроения.  — Да, пожалуй, я уже, — кисло усмехнулась девушка, скрестив руки на груди. — Тебе чего?  — Разве так встречают друзей? — Чонгук шутливо схватился за сердце. — Особенно тех, у которых теперь есть машина. — Он потряс ключами от шевроле в воздухе, с наслаждением ожидая криков, поздравлений и всеобщего удивления. Но получил ничего. — Поздравляю тебя, конечно, — фыркнула Соён презрительно. — Но ты умом тронулся? Что ты здесь забыл? — Неожиданно, я думал, он об этом крыле даже не в курсе, — усмехнулся со стороны Тэхен, подбирая реквизит со сцены. Все немного зашевелились, но были все так же по скромному тихие.  Вообще на них не похоже.  — Ты залом ошибся? Спортивный на цоколе, — натянула улыбку Соён, — мы тут делом заняты, Чон. Что еще за нахрен «Чон»? Соён никогда не звала его по фамилии, даже когда очень и очень злилась. Может, она в диком гневе?  — Ты в гневе? — неуверенно спросил Чонгук. Может он на вечеринке успел её чем-то обидеть? В конце концов он, кажется, её бросил у беседки.  — Пока это легкое недоумение, — подчеркнула Соён, — но еще чуть-чуть и точно буду в нем.  Затем на фоне появился он. В его костюме! Светил своими зелеными глазами и растрепанными коричневыми прядями, вышагивал к ним в болотистой мантии с золотыми вставками, похожей на халат его бабули. Потому что это он и был, черт возьми. Они с Соён на пару ткали его две ночи подряд, модернизируя рукава и подол и пытаясь выбить запах нафталина, который всё равно благоухал на всю округу.  — Почему на тебе моя мерленова борода? — ощетинился Чонгук. И с каких это пор его величество Джейк водится с театралами? Он же их особо не приветствует, кроме Соён, потому что пробовал катить к ней шары. Только не говорите, что на той вечеринке не только он скидывал трусы! — Ты отдала ему костюм бабули! — возмутился до глубины души Чонгук.  — Это бабуля отдала ему костюм, — возразила Соён.  — Моя бабуля не поступила бы так! — Мы у твоей и не спрашивали, Чон. — Я, конечно, счастлив, что репетиция прервалась. Но у тебя какой-то к нам вопрос, Чонгук? — Целых два, — агрессивно заметил Чонгук подошедшему Джейку. — Какого хрена ты здесь забыл? И почему ты нацепил мою бороду?  — Этот сгусток мусора твой? — поразился парень, оттянув белый пух на подбородок, и выпучил зеленые глаза в неверие. — У нас репетиция, а я типо колдун. Хотя чувствую себя как напудренный пудель.  — Ты максимум писклявая чихуахуа, — фыркнула Соён, а Чонгук камнем застыл.  — Смотри как бы я не сгрыз реквизит за сценой, — парировал Джейк.  — Это моя реплика, — завизжал Чонгук и тяжело задышал. — Соён, на минуточку, — он поманил девушку указательным пальцем.  — Объявляю перерыв. Пять минут и не расходиться, — громко оповестила подруга и с видом мученика подошла к нему. — Надеюсь, что это что-то важное, Чон.   — Я обидел чем-то тебя на вечеринке? — тихо и вкрадчиво поинтересовался парень. — Что за концерт ты тут устроила? Самая худшая твоя постановка, если честно, — саркастично заметил Чонгук.  — Мы даже не пересекались на вечеринке. Что ты несешь? Ты выпил что ли? — принюхалась Соён и поморщилась, отодвигаясь.  — Мы лучшие друзья, Соён.  Девушка нервно рассмеялась. — Чегоо? Только в твоих мечтах, Чон. Место моего лучшего друга всегда принадлежит Джейку.  У Чонгука оборвалось нечто в груди, и он открывал рот, как выброшенная на берег рыба, в попытках хоть что-то сообразить.    — Ты побледнел, — немного заботливо заметила Соён и, прочистив горло, поинтересовалась, — тяжелый день? Хочешь мятных леденцов? — она пошарила в закромах своих джоггеров и протянула ему конфетку. — Меня хорошо приводит в чувства, — он знает об этом, потому что они всю..жизнь вместе провели.  Чонгук грузно упал в кресло первого ряда, зарывшись пальцами в волосах от в миг охвативших забот. Глумливо засияла перед глазами строка желания: «Хочу на место Джейка». Так он и просил. Там он и оказался. Означает ли это, что теперь тот в свою очередь занял его место, место в сценическом зале среди его знакомых и друзей, место рядом с его Соён? Больший ужас представить тяжело, конечно.  — Ты уверена, что мы не лучшие друзья? — пересохшими губами спросил Чонгук. — Чон, слушай, иди отдохни, ладно?  Ладно, хорошо. Он богат, у него есть Лия, машина и нет Соён. В конце концов, ничего не мешает ему наладить отношения с подругой сейчас. Чонгук все еще мыслил, как Чонгук, все еще помнил всё необходимое о подруге, всё еще оставался харизматичным парнем, которому путь дорога на сцену, хотя он и учил юриспруденцию. — Нет, знаешь, я очень хочу сыграть в Звезде желания. — Ты что? — неверяще рассмеялась Соён, — тут где-то камера, а я в розыгрыше?  Чонгук с утра задается теми же вопросами.  — Всегда мечтал о сцене, — соврал Чонгук. — Эм, даже если так. Все роли уже распределены, Чон.  — Роль дерева, — обреченно указал Чонгук, — хочу сыграть дерево.  — Там нет реплик, — покосилась на него Соён.  — Тем лучше, — покивал Чон, — тем лучше.  Остальное время он провел, забываясь. Привыкнуть к нынешней роли было труднее всего: Соён не понимала, почему он с ней фамильярничает, друзья не понимали, почему он дурачится вместе с ними, а на сцене внезапно хотелось быть больше чем деревом. Примерно на пару ступеней выше, к гордому «сраному колдуну». Джейк хихикал с его подругой, хотя смешил их Чонгук, стараясь лезть из шкуры вон лишь бы запечатлеться в глазах Соён, как свой, как хороший человек и просто приятный в общении парень. А не богатенький мальчик, которым он теперь был.  Они докатились мерно до вечера, солнце давно скрылось, будучи блеклым его и не заметили толком. Когда все стали собираться, Чонгук вызвался подвезти подругу до дома. Теперь у него была машина, и она могла забыть о пеших прогулках и ночных катаниях на автобусе в пургу.  — Собирайся, я пока погрею машину.  — Ты сегодня смешной, Чон, честное слово, — фыркнула Соён с мягкой усмешкой. — У нас с Джейком ночные гулянки.  — Не поедешь? — нахмурился Чонгук и понятливо покивал. — Тогда до завтра, Соён-а. В машине приятно пахло цитрусами. Подруге бы понравился переливчатый аромат мандарина. Выдыхая клубок пара и заводя машину, Чонгук думал, что рано сдаваться. Неделя — и она оттает. Джейка с места лучшего друга можно и потеснить, нужно только поднапрячься. Дорога заняла совсем немного времени, в гараже он включил подсветку в машине и пошарился по салону. Вскоре отыскался родненький телефон. Он пролистал контакты, привычные номера были, но среди них не нашлось излюбленной «Соёнка-босс». Вместо этого пиксели мигали новым и раздражающим «Секси-театралка». Ну, этот Джейк и поганец. Чонгук догадывался, что тот имеет определенные виды на подругу, но в нормальном течение времени тот вообще-то завалил Лию на вечеринку, а не Соён. И слава богу.  Пока полз до кровати, почитал смски. Лия закидала его обиженными смайликами, обвинив в том, что тот забыл про свидание. Оправдываться было бесполезно, он и впрямь — забыл. Вся новизна его теперешней жизни прилично потрепала ему мозги и спать хотелось страшно. К такой роскошной кровати он, конечно, привыкнет быстро.  Такие мысли крутились в голове, когда Чонгук балансировал на гране яви и сна, даже не подозревая, что находится еще и между реальностью и новой реальностью. 

***

Следующий день в универе начался с диких и одобряющих воплей. Так его встречали последний раз, когда он выиграл матч в квидич, то бишь во сне. Чонгук с непониманием пожимал руку, кажется, Крису, который играл с ним в одной команде. Он непонятливо вещал: — Ты вчера, конечно, дал жару, парень.  — Эй, Чон, очуметь, ты выдал, — смеялись ребята вокруг.  Чонгук дурачливо улыбался, принимая поздравления и одобрения. — У тебя, конечно, теперь трахнуть театралку вообще никаких шансов. — Чего? — нахмурился Чонгук, агрессивно скидывая руку Криса с плеча.  — Чего-чего. Да, ты её теперь враг номер один! — широко улыбнулся друг, качая головой. — П-почему? — опешил Чон.  Они же про Соён говорят?  — А ты думаешь она тебе в ноги упадет за то, что ты театралов с грязью вчера смешал?  — Кто? Я? — выпучил глаза Чонгук. Да ну нахуй!  — Харе придуриваться, — фыркнул Крис, — почти все видели, как ты начал забрасывать их маленькое дело дерьмом. Я даже признаться, удивился, чего ты на них так взъелся. А потом ты нормальную тему задвинул про то, зачем нам всем малый зал, лучше оборудовать там хорошую тренажерку. Пользы будет больше, и тебя поддержали! Зачем нам эти сраные пьески.  — И вовсе они не сраные! — уязвленно произнес Чонгук. — Они сюжетные и модернисткие, ты просто не шаришь нихера в искусстве.  — Ага, ты бля тоже, — напомнил Крис, не обидевшись, — да, и это же ты сказал. Почти прямая цитата.  Чонгук сейчас сквозь землю провалится. Не было же ничего. Они вчера мирно, мирно расстались с Соён! Быть такого не может.  Словив полный безразличия взгляд Соён, Чонгук подумал, что, кажется, может. Волшебство его маленького путешествия на место Джейка, видимо, имело свои правила. Внезапно кто-то ощутимо ткнул его в плечо со спины. Тэхен стоял рядом с очень насмешливо-ироничным выражением лица.  — Знаешь, Чон, это ж надо было так искусно расписаться в том, что ты тупоголовый спортсмен.  — Тэхен, я, — едва проглотив горечь, отозвался Чонгук, даже не думая оправдываться. — Мудак ты, Чон, — разочарованно закончил за него его друг и ушел к своей компании.  Соён его отчитывала за ту грубость, которую он только что себе с ним позволил. Боялась дальнейшего конфликта. У Чонгука бешено колотилось сердце, когда он мягко оттолкнул Криса и вышел в середину коридора, привлекая внимание громкими хлопками.  — Все, что я вчера сказал просто хрень собачья, я был не в себе. Даже половины не помню, — ничего он не помнит, ничего. — У спортсменов и так два зала, еще уличные корты. На всех мероприятиях вас всех развлекают театралы. Можете сколько угодно качать ваши мышцы, но мозги станут закисать без художественной деятельности. В качестве извинения, чтобы не быть плешивым пустословом, я сам сыграю в «Звезде желания», — Чонгук упрямо посмотрел на Соён, которая покрутила пальцем у виска, но он слишком хорошо её знал. Напряжение, гулявшее на её лице, разгладилось, не оставив и тени.  — Чонгук, ты че? — шепнул ему Крис, посматривая по сторонам.  Но названный уже двигался к Соён.  — Я прощен? — без предисловий спросил он.  — Ты придурок, знаешь? — со вздохом сказала она. — Ты создал просто кучу проблем. — Я помогу их решить. Вы уже начали украшать зал?  — Еще нет, нам нужно арендовать машину и съездить за всем. И с каких пор ты так хорошо обо всем осведомлен?  — У меня есть машина, — указал на очевидное Чонгук, — поедем прямо сейчас?  — Биполярка, — шепнул Тэхен Миле.   — Сто процентов, — ответил она тихо.   Чонгук хмыкнул почти радостно, заметив, что театралы уже смотрели на него не так враждебно. На улице успел ударить мороз, легкий иней покрыл корочкой стекла машин, стоявших долго на парковке. Чонгук предварительно завел автомобиль. Тэхен и Мила, веселясь запрыгнули на заднее сидение, не дожидаясь особых команд и очень мощно шумели внутри салона. Он опередил Соен и открыл для нее дверь пассажирского сидения.  — Иногда у меня возникает странное чувство, Чон, — не спеша садиться призналась Соён, внимательно его оглядывая, и застегнула верхнюю пуговицу овечьей куртки.  — Какое? — пересохшими губами поинтересовался он. — Будто я знаю тебя лучше.  Чонгук, совсем подтаяв, улыбнулся. — Это плохо?  Соён пожала плечами и, обойдя открытую дверь, села назад к Тэхену и Миле. На переднее сидение рядом с Чоном опустился с опозданием выползший Джейк. 

Frank Sinatra — let it snow

В гипермаркете пел Фрэнк Синатра вперемешку с известным звуком магии из спектакля. Соён в приступе дикой гиперфиксации как-то прожужжала ему все уши о том, какой в России уровень у театралов. А потом по десятому кругу заставляла смотреть все с субтитрами, чтобы он, непревидь Мерлин, что-то упустил. Эти воспоминания теплом разлились в груди у Чонгука, когда он смотрел на Соён, торчащую среди коллекционных кукол, которые переливались на свету стеклянными глазами васильками и шелковыми нарядами. Там же стояла деревянная фигура Щелкунчика, обмакнутая в мундир зелено-красной краски. Маленькое увлечение Соён, которое она скрывала ото всех, кроме него. Коллекционирование кукол, для которых она выделила целую полку в своей комнате. Дорогие и роскошные красавицы, парочку из которых подарил он, угробив кучу денег ради восторга её карих глаз. Она погладила кончиками пальцев Щелкунчика и мягко улыбнулась своим мыслям и ощущениям.  Чонгук тоже улыбнулся, ощутив нечто новое в душе.  В корзину складывались мишура, снежинки, пластиковые елочные шары и мягкие ангелочки, еловые гирлянды и красные, золотые и зеленые атласные ленты, из которых они собирались мастерить банты, туда же полетели пару флакончиков с блестками, много ваты, пакетов и пару мотков гирлянд с теплыми огоньками.  Чонгук едва успел на кассе приложить свою карту за место Соён. Он пошерстил по своим банковским счетами и узнал, что от него не убудет.  — Подарок на новый год, — оправдался Чонгук неловко и взял два тяжелых пакета, призывая друга захватить остальное. За день Чонгук дико вымотался, пока бегал с одной лестницы на другую, помогая Соён украшать зал. Джейку, крутившемуся рядом, всегда доставалась теплая улыбка, колкая дружеская шутка и иной раз поддерживающее прикосновение. Ему, Чонгуку, доставались только замашки диктатора, которому все ни то и все ни это. Впрочем, он не жаловался пока. Теперь ему удалось пусть на малость, но стать ближе к Соён. Он едва успел доползти до кровати, как провалился в глубокий от усталости сон.

***

— Чуваак, ты, конечно, жестко с ней обошелся, — хмуро заметил Крис, — нет, это забавно. Но тебе не кажется, что ты переборщил? — С чем? — загробным голосом уточнил Чонгук, встретив друга на следующий день в коридоре.  — У всех есть постыдные секреты. И вот так выставить на всеобщее обозрение тайны Соён… Как ты узнал вообще? Нечто оборвалось в его груди.  — Какую из тайн? — прохрипел, сразу же поджав губы, Чонгук, став шарить глазами в поисках подруги. — Ну, про кукол, — поиграл руками наподобие кукловода Крис.  — Да как это происходит-то? — в сердцах воскликнул Чонгук. — Эй, режиссерка, ты еще, оказывается, из кукол не выросла, —насмехаясь, громко произнес кто-то из его сокомандников. Соён…выплакала все глаза, потому что всегда очень переживала что кто-то узнает о маленьком увлечение. Расстояние, которое вчера, казалось, преодолел Чонгук, утроилось, и между ними теперь зияла пропасть. Такой поступок нельзя замолить публичными извинениями.  — Отвали, — безразлично протянула девушка, а шутник все не унимался.  Чонгук, едва подумав, агрессивно толкнул его в плечо, встав перед Соен, и чуть не ли не прорычал: — Тебе сказали отстать, ты тупой?  — Чон, ты че? Белены объелся?  Уходящую Соён догнать было важнее, чем вытрясти душу из её обидчика. — Соён, прости меня. Я не знаю, что это…Я, правда, не понимаю, как это происходит, — сбивчиво заговорил, шагая рядом Чонгук, — я заканчиваю на позитивной ноте, возвращаюсь домой, а на следующий день все кувырком.  — Не понимаешь, как происходит? — горько произнесла Соен, посмотрев на него. — Я сама дура. Просто что-то во мне потянулось…к тебе, будто я могу доверить тебе тайну. Тогда в магазине, я не знаю, зачем рассказала о куклах. Наверное, для того, чтобы ты мог после разыграть стендап для своих друзей, — выплюнула она. Не было этого. Ничего этого не было. Все обман!  — Я ценю твою искренность, — задушенно произнес Чонгук, подстраиваясь под новый виток реальности. — Честно, ценю, но я, черт, аа. — Чонгук похлопал громко в ладошки, привлекая всеобщее внимание. Нахлынуло чувство дежавю. — Слушай-те сюда. — Чон, — шикнул Крис, ощутив какие-то странные мурашки на спине. — Слушай-те сюда, любители чужих секретов. Я ношу трусы с железным человеком.  Соён посмотрела на него, выпучив глаза.  — Ты придурок? Остановись, люди смотрят, — попросила она тихо, с вежливой улыбкой поглядывая по сторонам.  Пронеслись одинокие смешки.  — И у меня есть подушка с Джи Драгоном. Кто-то похохатывался на стороне.  — И я пою девчачьи песни в душе. Где-то зазвучал голос чайки. — Все, хватит, — Соён схватила его за руку, потащив за собой. — Трусы с железным человеком. Ты серьезно?  — Да, хочешь покажу?  — Не хочу, извращенец, — фыркнула Соён. — Ты сначала делаешь, потом думаешь, да?  — Я сначала не понимаю, как сделал, а потом думаю, как исправить, — честно признался Чонгук, ответно сжимая маленькую ладонь подруги. Она мягко освободила пальцы и посмотрела на него снисходительно. — Ты побледнел. Хочешь… — Мятный леденец. Хочу, — покивал Чонгук. Всю ночь он не сомкнул глаз. В ужасе, думая, что реальность снова исказится. Он отжимался каждый раз, как клонило в сон, выпил банку энергетика и литровую чашку кофе. Под утро, когда глаза стали против воли слипаться, он залез в ледяной душ и ушел бегать на мороз. Шел маленький снег, в парке не застывший до конца ручеек журчал под заледенелым каменным мостом. Чон источал дымок, когда прибежал обратно к дому. В голове гудел туман, мышцы болели от слабости и отсутствия отдыха. В коридор универа он заглядывал с осторожностью мыши, собирающейся своровать кусочек заплесневелого сыра. Ему было до ужаса страшно, что вылетит из угла Крис и снова расскажет про очередную херню, которую он сделал. А вопреки его встретила Соён, приветливо помахав ему рукой.  Такие у нее здоровские кудряшки, заколотые заколкой со звездочками. И сама Соён всегда такая выделяющаяся на фоне остальных.  — Привет, — с опаской произнес Чонгук.  — Слушай, за вчерашнее спасибо. Секрет в обмен на секрет — это было честно, Чонгук.  Не Чон, Чонгук. Он придурковато заулыбался, запавшие без сна глаза заблестели.  — Никто больше не достает? — заботливо спросил он.  — Нет, — очень просто заметила она. — Тема твоих трусов, кажется, более благодатная почва для юмора.  — Какую куклу ты хочешь на новый год? — внезапно нежно спросил Чонгук. — А? — не поняла Соён.  — Я спросил, — внезапно взгляд его зацепился за белоснежные волосы и хитрые стеклянные глаза. «Просто загадай желание» 

Pentatonix — God Rest Ye Merry Gentlemen

— Золли, — едва зашевелил он губами и рванул в сторону проема. Он вылетел в след за бегущей и хохочущей в красном пальто девушкой. Её белоснежная шапка волос мелькала как сугроб снега.  Чонгук бежал за ней, пыхтя от усталости. Вымотавшееся за ночь сердечко билось в горле, а он боялся упустить девушку из виду. Они побежали через одну из длинных улиц Нью-Йорка, на которой сновали Санта-Клаусы с листовками, а бесконечные лавки, украшенные огнями и еловыми ветками, мелькали цветной каруселью перед глазами. Где-то звучал рождественский хор, долетавший до него едва и постепенно звучавший все громче. Как назло, с неба понесся крупный снег, сквозь пелену которого мелькало ярко-красное пальто Золли. Они добежали до самого парка с огромной светящейся елкой посередине, где в красных плащиках пел хор детей. У Чонгука кружилась голова, казалось, они его окружают, а тонкие голоса звучат уже в его голове вместе со звоном колокольчиков.   — Не спит ночами, Чон, — доносился сквозь толпу хохот Золли в такт звучавшей песни.  В попытках дотянуться до нее, Чонгук вертелся юлой, пока поскользнувшись, не распластался на снегу, больно ударившись затылком. Внезапно бесконечное пение хора прекратилось, а перед глазами предстало лицо румяной Золли, которая стала взмахивать пальцами, подобно дирижеру, и голос хора стал звучать медленнее и грубее, нарастая и ускоряясь постепенно. Потом она взметнулась на маленькую сцену у ёлки, пока Чонгук с шипением пытался подняться, и Золли, прикрыв глаза, с блаженной улыбкой наслаждалась бесконечным звоном голосов.  Чонгуку хотелось пить, и он пытался выровнять дыхание после марафона. Когда хор стал удаляться, он вздохнул с облегчением. Золли протянула его уставшему тельцу руку, которую он благоразумно принял.  — Как все исправить?  — А зачем? — широко улыбнулась Золли. — Ты в жизни Джейка, счастливый Джейк в твоей жизни. — Соён… — Ах, малышка Соён тоже вполне счастлива. — Пожалуйста, Золли, — униженно попросил Чонгук.  Ему плевать, как он звучал. Он хотел лишь оказаться рядом с Соён, быть ближе, чем театралы, ближе, чем Джейк. И кажется, ближе, чем он сам когда-то был.  Внезапно девушка, взметнув подолом пальто, вновь вспорхнула на припорошенную снегом деревянную сцену и, показательно прочистив горло, принялась важно вещать. Сперва Чонгук устало не мог уловить суть рассказываемого, пока слова смутно не показались знакомыми.  —…и каждый год на Рождество с небес спускается Звезда, исполняющая самые хитрые, самые разные, самые заветные желания. Но ей не под силу лишь одно — путать сердечные привязанности.  — Ты озвучила мне мою реплику? — с сомнением спросил Чон.  — Практически — это реплика Джейка. Фактически она моя, — гордо вскинула подбородок Золли, — Соён иногда нужно подтолкнуть в сторону идеи. Так вот как Звезда желания родилась. — Я все равно не понял, что мне делать. — Возможно, вы должны оказаться в центральном парке у ёлки с Соён и встретить там Рождество. Не забудь найти её.

***

Приползший домой Чонгук четко поставил цель не спать все оставшееся время, хотя до Рождества оставалось трое суток.  Четко поставленная цель поплыла в тумане сладкого сонного морока, и он проснулся с бешено колотящимся сердцем в середине следующего дня от настойчивого звонка в дверь.  На пороге тусовались Крис и Лия.  — Все же здорово, что ты уломал родаков на вечеринку… Вечеринку? Чонгук что, откатился в прошлое? — Да, после прошлой, кажется, они едва были в восторге, — хмыкнула девушка, заходя вслед за его другом.    Значит, это другая вечеринка.  — Надо подготовиться и съездить за всем необходимым, — хмыкнула Лия, по-свойски направившись на кухню и на ходу спрашивая, — ты завтракал?   Крис схватил его за локоть и придвинул к себе, чтобы бегло отметить:  — Чувак, она реально думает, что ты в неё влюблен. А он разве нет? Чонгук стал путаться в том, что происходит в жизни Джейка. О своей он вообще помалкивает. — А я нет? — с кривоватой усмешкой спросил Чон.  — У тебя же вроде планы на театралку, кудрявую эту… — Соён, — четко сказал Чонгук, злясь, — её зовут Соён.  — Не кипятись, — Крис хлопнул его по плечу, — на вечеринке точно будет шанс.  Чонгук к вечеру умотался страшно, едва успел привести себя в порядок, нацепил черную футболку и свободные джинсы, не найдя ничего более подходящего в гардеробе Джейка, как начали сползаться гости. Лия крутилась рядом, навязчиво требуя внимания. Она все еще красива, все еще мила, но Чонгук посматривал с тоской на дверь, ожидая одну единственную девушку, которую может потерять навсегда. Он боялся встретить её сегодня и выслушать снова о какой-либо своей сделанной гадости, по которой ему отшибло память. На всякий случай он выпил литровое американо, и его штормило, будто выброшенную в океан лодочку. Соён, принарядившаяся в черную майку, накинутую рубашку цвета абрикоса или светлой кураги, и джинсовую юбку с металлическими пуговицами спереди (интересно, они расстегиваются?), пришла почти к двенадцати, хихикая во всю на пару с Джейком. На её кудряшках таял снег, пока Чонгук в прихожей таял от её улыбки.  Сейчас он подойдет, а она сотрет улыбку и выдаст презрительное «Чон». Вопреки ожиданиям, Соён улыбнулась ему и помахала рукой, едва успев повесить овечью шубку на крючок.  — Привет, — смущенно выдал Чон, обтерев запотевшие ладошки о джинсы. — Хочешь чего-нибудь выпить?  — Да, мм, шампанского? И они пили шампанское, и играли в настольный футбол. Чонгук, стоя рядышком, даже старательно показывал, как не сбить игровой шайбой никому голову. Потом они ели и снова пили, кажется, то было уже терпкое полусладкое вино, под которое Чонгук даже откопал вкусного шоколада. Потом они, уставшие после диких танцев, сидели на диване под лестницей и разговаривали обо всем, что Чонгук и так знал. Но было что-то приятное, живительное в том, что даже если весь мир перевернулся, даже если они почти незнакомцы, Соён выбирала его для доверия. Чонгук раньше не замечал, как алкоголь румянит её щеки почти под тон волос, как маленькие веснушки бегут по носу и как смех звенит тонким колокольчиком от каждой его нелепой шутки. Потом они поднялись на второй этаж, потому что Соён сказала, что хочет посмотреть на его комнату. — У тебя есть граммофон? — заинтригованно через плечо спросила Соён, едва переступила порог. На маленьком столике у шкафа действительно блестела черная коробочка музыкального воспроизводителя. Она медленно с кошачьей грацией ступила к нему и опустила иголку на забытую там пластинку, заиграл старый добрый рок. — Клевая песня. 

U2 — New Year’s Day

— Не Суперграз, но то же ничего, — хмыкнул Чонгук, облокотившись об стену. — Музыкальный вкус у тебя неплох.  — Мой вкус в принципе хорош, — не удержался Чон, облизав губы и став внезапно ближе.  — Да? — карие глаза сверкнули хитростью.  Они достигли расстояние магнитных половинок, когда сопротивление уже бессмысленно. Неудержимая сила потянула Чонгука к губам Соён. А дальше вихрь понес ладони, скользнувшие к её шее в властном поглаживании. Девушка ответила ему с еще большей страстью, позволяя поцелую перерасти в ласку горячую и неумолимую. Чонгук подхватил Соён на руки, призывая обнять его ногами, параллельно изучая губами тонкую шею, пахнущую белым шоколадом. Её пальцы медленно скользнули под кромку его футболки, вызывая приятные мурашки.  — Эти пуговицы расстегиваются? — внезапно поинтересовался он, искоса глядя вниз.  — Не знаю, — хрипло сказала Соён и томно выдала, — зато юбка точно приподнимается.  Чонгук сокрушенно выдохнул и огладил бёдра, чуть задирая юбку, как бы проверяя сказанное. Соён поцеловала его, тихо простонав в поцелуй.  — У меня нет презерватива, — шепнул Чонгук, когда она стянула с него футболку и осталась сама в одной майке.  — Он есть у меня? — хмыкнула полувопросительно Соён, вытягивая из заднего кармана юбки то, что она стащила у Милы, когда они пересеклись в уборной. — Собиралась с кем-то спать? — прищурившись, поинтересовался он и схватил фольгу пальцами. — Ага, все еще собираюсь, — сказала Соён, тихо шипя, когда Чон оставил слишком жгучий поцелуй у ключицы, а потом его влажно поцеловал.  В нетерпении они так и остались у стены, утонувшие в друг друге, наконец-то вкусившие полноту вспыхнувших искрой чувств, погрузившиеся в крепкое желание. Медовые поцелуи дарил ей Чон, пока она тонкими пальцам выуживала его ремень из петель и боролась с тугой пуговицей. Она скосила взор, когда джинсы упали к его коленям. — А где Тони Старк? — ехидно сощурилась она, облизывая припухшие губы.  — Черт, — Чонгук тихо засмеялся, глядя на черные боксеры, и, прикусив её мочку уха, хрипло заверил, — покажу в следующий раз.  Их же будет еще много? И не дав ей возразить, снова утянул в мокрый поцелуй. На фоне продолжала играть пластинка с золотым треком известной группы, пока Чонгук, приподняв джинсовую юбку, медленно входил в неё раз за разом, ловя мелодичные стоны губами. «Может, сегодня ночью… Я буду снова с тобой»  — Соён, ах, — не совладал с собой он, шумно задышал ей в шею, и бляшка ремня звенела где-то в ногах в такт движениям.  Как много чувств душило его изнутри, Чонгук словно утонул в сладком сне. Оказалось, так легко проглядеть самое ценное, что у него было. Что он там просил? Немного богаче и немного успешнее? Сейчас бы он попросил сделать эту ночь длиннее, чтобы он мог дольше её любить.  …Они лежали напротив: их носы соприкасались. Кудри Соён щекотали ему шею. Они выдохлись, за стеной утихла вечеринка, за окном взметнулась метель. И они улыбались. Так улыбаться умела лишь молодость.  Чонгук устал, глаза его норовили сомкнуться. Соён уже реже моргала, тихо принимая гладящую её по спине ладонь. — Соён, — тихо позвал он.  — Что? — одними губами. — Спи.  — Я боюсь, что проснусь, а всё оказалось сном, — честно поделился Чонгук. — Я буду рядом, спи. — Соён? — Мм? — Завтра, чтобы не случилось, как бы все не изменилось, не забывай о том, что я тебе сказал. Пожалуйста, запомни.  Тишина. — Ты думаешь, мне каждый день в любви признаются? — хмыкнула она, улыбаясь.  Буду признаваться, обещаю.  — Не забывай, — еще раз попросил, едва удерживая глаза открытыми. — Увидимся в парке, у центральной ёлки, пожалуйста, будь там.  

***

Чонгук медленно потянулся, не понимая откуда эта приятная боль в мышцах, а затем чередой ленты вспомнил вчерашнюю ночь, перетекшую в следующий день. Он счастливо разулыбался и пошарил ладонью рядом. Похлопав по постели, не обнаружил никого. Он резко открыл глаза и сел. В комнате стоял лютый мороз, из открытого окна, где вечер уже клонился к ночи, шпарил зимний ветер. Но холодно было лишь от пустоты вокруг, которую он еще вчера делил с Соён.  — Чуваак, — послышался за дверью голос Криса. — Да, блять нет, — истерично воскликнул Чонгук, потерев лицо ладонями. Крис осторожно вошел и первым делом закрыл окно, прочистил горло. — Ты в порядке?  — Нет. — Ты спал пол суток, — с сомнением протянул Крис. — Хрен с ним, мы чего-нибудь придумаем, да? — Что я сделал? — Целовался с Лией, хотя вроде собирался замутить с Соён. Ты в себе нормально разбираешься?  Чонгук шумно выдохнул, едва сдерживая рвущийся наружу крик.  — Сколько время?  — Десятый час, — растерянно уронил Крис, видя, как друг бешено носится по комнате, вдевая ноги в первые попавшиеся штаны.  — Где ключи от машины? — Чонгук бегло шарил у себя на столе, отбрасывая один за другим кучу не нужных вещей.  — Твой отец взял шевроле, он же предупреждал, что загнал свою в сервис.

Yann Tiersen — Mother’s Journey

Чонгук, не слыша выкриков друга, выбежал из дома, не подумав даже застегнуть куртку. На улочке Джейка гремела тишина, в домах горел свет, потому что семейный праздник становился таким в кругу близких, у очага. Ближе к центру, на улицах Нью-Йорка стояла предрождественская суета: пестрели магазины, пахло свежими булочками и искрами пущенного салюта, сновали аниматоры в костюмах, и слышались кругом поздравления. Огоньки центральной ёлки мерцали в дали мечтой. Он должен успеть. За шиворот лился взметнувшийся снег, но Чонгук не чувствовал ничего, кроме страха потерять Соён. Он бежал, не жалея сил, не помня себя, и повторял про себя одно единственное желание — теперь искреннее и настоящее.  В парке едва ли можно было протолкнуться. Он торопливо извинялся, подступаясь к огромной ёлке. Чонгук обошел её дважды, вертя головой в поисках золотых кудрей или овечьей шубки, подходил к прохожим и извинялся перед ними за то, что обознался. Перед глазами вращалась карусель из лиц, оттеснив его к самому бортику ограждения пышной лесной красавицы.  Ну, вот и все. Соён или пришла и, не встретив его, отправилась домой, или решила не приходить, увидев его на вечеринке с Лией. Как ему теперь забыть года их дружбы? Как забыть сладкий вкус кожи на своих губах? Шаги рядом оторвали его разглядывания пелены перед глазами.   — Соён, — ступил ближе он ватными ногами. Её пальто тоже нараспашку, и дыхание прерывистое и злое. — Ты сделал мне так больно, — призналась она, и хрустальная льдинка очертила покрасневшую щеку. Чонгук едва сдержался от касания. — Я не знаю, что я здесь делаю, — потерянно прошептала, оглядываясь по сторонам, Соён. — Но я словно забыла нечто важное.  Сердце Чонгука ухнуло вниз.  — Я не помню ничего, кроме мутной картинки, — она шмыгнула красными носом и посмотрела мокрыми глазами на него, — твоего признания в любви. — Соён-а, — он горячими ладонями взял её лицо и нежно-нежно произнес, — с Рождеством.  Ударили часы на башне. — И тебя, — успела шепнуть Соён перед поцелуем. …Тэхен зашнуровывал коньки Милы, когда она потеребила его за шапку и спросила: — А это не Чонгук с Соён там? Вау, они целуются. Парень обернулся, отыскав среди пестрой толпы друзей, которые, не видя никого, грелись в объятиях под ёлкой в Рождество. — Наконец-то, — усмехнулся он, чувствую легкий морок тумана в воспоминаниях, и вернулся к конькам, пробормотав, — безумная Золли. — Чего говоришь? — не расслышала Мила, посмотрев на него голубыми глазами.  — С Рождеством, малявка, — он чмокнул её в губы и, поднявшись с колен, повел за руку аккуратно к катку.  У Кима мороз по коже бежал каждый раз, как он вспоминал прошлое Рождество, но зато его звезда желания, что на голову ниже, уже год держала Тэхена за руку.