Сборник зимних зарисовок

Шум камина заставил Гермиону вздрогнуть и, взяв палочку, покинуть постель. С появлением сына она стала чутко спать, улавливая каждый шорох. Но рев камина напугал её до чертиков. Доступ к нему был у малого круга лиц, а это значило, что что-то случилось. Завязав халат на поясе, она вышла из спальни, держа палочку в боевой готовности. Увидев человека, который стоял в тени, Грейнджер замерла от страха. — Малфой, что ты здесь делаешь? — Почему ты даже не попыталась? — его безжизненный голос пустил холодок по коже. — Что ты… — начала было девушка, но замерла в понимании. — Тео. Она не хотела подходить к нему близко, не хотела ощущать его тепло и чувствовать такой любимый аромат. — Ты сама виновата, — горько усмехнувшись, выдал парень. — Я увидел совершенно случайно. — Зачем ты здесь? — Грейнджер, ты издеваешься? — зло выплюнул он, также как два года назад, когда стал шпионом Ордена. — Я, конечно, знал, что мне стёрли память перед битвой, но то, что это сделала девушка, которую я люблю… — Любишь? — она не заметила, как её глаза наполнились слезами. — Так ещё и оказывается, — продолжил он, — что у нас есть сын, о котором ты даже не собиралась мне сказать! Из спальни послышался детский плач, и Гермиона ринулась туда. Она взяла в руки малыша, целуя его в лоб и укачивая в своих объятиях. Девушка не сразу заметила, что они не одни в комнате. — Сколько ему? — хрипло пробормотал Малфой. — Пол года, — прошептала Грейнджер, любовно поглаживая затылок сына. — Как ты узнал? — Был рождественский прием в Мэноре и мы с Ноттом вышли на улицу подышать. У него что-то запиликало, и он достал эту штуковину. Терлифон, кажется. И там было недвигающееся колдо. Я спросил, кто ему отправляет изображение ребёнка в такое время. Он, не задумываясь, ответил: «Грейнджер». И меня в этот момент как переклинило. А когда я увидел надпись: «Посмотри, какой Лео маленький Санта», меня словно ледяной водой облили. Голова раскалывалась, и я отключился. Очнувшись, все воспоминания восстановились, но о Лео я ничего так и не вспомнил. — Ты и не должен был, — тихо выдохнула девушка. — Я узнала о нём только по окончании войны. Рассказала Тео и сбежала в Австралию к родителям. Вернула им память, и всю беременность провела с ними. Уже после родов мы все вместе перебрались обратно в Лондон. Гермиона уложила сына обратно в кроватку и направилась к выходу, не сразу услышав за собой шаги. Она обернулась, увидев, как Малфой всматривается в лицо ребёнка. Проведя пальцем по маленькой щечке, мужчина выдохнул. — Почему ты даже не попыталась вернуть память мне? — не отрывая глаз от мальчика, спросил Драко. — В самом начале я запаниковала и просто сбежала. А по возвращению в Лондон я узнала, что у тебя здесь всё наладилось. У тебя появилась невеста. Я просто не хотела рушить то, что у тебя было. Парень перевел взгляд на девушку. — Как твой умный мозг может генерировать такие глупые мысли? Ты думаешь, узнав, что у меня есть ребёнок от любимой женщины, я бы продолжил также жить, как раньше? Отойдя от кровати, Малфой вплотную подошел к ней. — Грейнджер, всё это время после войны я не понимал, почему постоянно ощущаю какую-то пустоту. Будто у меня что-то забрали. Он внимательно смотрел в её глаза. — А оказалось, что это ты забрала у меня шанс быть счастливым. — Драко, я… — Не сегодня, Грейнджер. Сейчас мне просто нужно переварить всё это, — зарываясь рукой в волосы, парень двинулся в сторону гостиной. — Прости меня, — прошептала она, но слова заглушил шум перемещения. Гермиона так и не смогла сомкнуть глаз. В голове постоянно проносились события прошлого, связанные с Малфоем. Она была его связной. После того, как Рон оставил их, она и Гарри вернулись в Орден. Им нужна была помощь. Поэтому они рассказали о крестражах Кингсли. Как узнала Гермиона позже, тот, в свою очередь, обратился к Северусу, который предоставил им не информацию, а информатора. О том, что Драко стал их шпионом, знал малый круг лиц: Кингсли, Грюм и Люпин. В бегах Гермиона обучилась окклюменции, и это была одна из весомых причин назначить её на это задание. Но также, как утверждал Люпин: «Ты рассудительна и не дашь своим старым обидам и эмоциям взять вверх». Гермиона усмехнулась, вспоминая их первую встречу и то, как они подрались. Она уложила его на лопатки, прижимая своим телом к полу. Тогда в глазах Малфоя она увидела смесь ярости и удивления. После этого их встречи были короткими, но информативными. Но однажды, когда Гермиона уже планировала аппарировать в их место, на Орден напали Пожиратели. В момент аппарации в неё попало заклинание, и её расщепило при перемещении. Столько страха в глазах Малфоя она не видела никогда. В бреду Гермиона думала о том, как он, человек, который в школе доводил её из-за чистоты крови, сейчас чуть ли не купается в ней, так как та хлестала из раны не переставая. Паника в глазах Малфоя говорила о том, что он не знает, чем ей помочь. Девушка взяла парня за руку. — Vulnera Sanentur. А после она отключилась. Позже, придя в себя, она обнаружила, что находится в убежище Ордена. Рядом куча склянок, а рана затянулась. Когда её наведал Кингсли, он рассказал, что Малфой прислал к нему своего эльфа с информацией о том, что её нужно забрать, и всё необходимое для лечения он оставил там же. Это и стало переломным моментом для них. Моментом, когда они оба начали заботиться друг о друге. Когда он впервые поцеловал её, Гермиона думала, что таким образом он просто пытался убежать от войны. Когда они в первый раз занялись сексом, она думала точно так же. Но когда в порыве нежности он прижал её голое тело к себе, и с его губ сорвалось «Гермиона», тогда она поняла, что для него это тоже уже не просто побег от реальности. Они оба понимали, что битва может закончиться по-разному. И Грейнджер не хотела рисковать Драко, если победит Темная сторона. Пока он спал, она стерла все воспоминания о его работе с Орденом, а также об их общих моментах. Она рассказала об этом Кингсли, который внимательно посмотрел на неё. Чёрные глаза прожигали насквозь, пытаясь увидеть правду. Но мужчина только выдал: — Всё будет хорошо. После битвы за Хогвартс, когда начались суды, её нашёл Теодор Нотт и прижал к стене. — Гермиона Грейнджер, позволь объясниться, — зло смотрел на неё кудрявый парень. — Какого чёрта мой друг ничего не помнит о том, что он помогал Ордену и влюблён в тебя? Гермиона подавилась воздухом. — Влюблён? Нотт закатил глаза. — Вы просто два идиота. Нахрена ты ему память стёрла? — Я хотела его защитить, если вдруг что-то пойдёт не так. Теодор снова закатил глаза. — Я думал, что вот это ваше гриффиндорское «слабоумие и отвага» не относится к тебе, Грейнджер. — Я дам письменные показания, поговорю с Кингсли. Он не попадёт в Азкабан. Я обещаю. Парень пристально посмотрел на неё. — Я знаю. Ещё увидимся. И они правда виделись. Теодор встречался с Драко, а затем приходил к Гермионе рассказывать новости. И в один из дней он нашёл её скрутившейся возле унитаза, со слезами на глазах. — Тео, я беременна. — Ты обязана рассказать всё ему. Гермиона только покачала головой. Она не могла ему рассказать. Они вообще не должны были видеться. Обливиэйт, который она наложила, либо рассеется сам, либо она сможет снять его только спустя год. Шум камина вернул ее в настоящее. Гермиона лежала в гостиной, а под боком тихо сопел Лео, который, словно ощущая состояние матери, чувствовал себя неспокойно. Парень сел на пол прямо возле дивана. — Как всё прошло? — тихо спросил Тео. — Ему нужно время. И я отобрала у него шанс на счастье, — слезы снова покатились по лицу. — Дорогая, прости, — уткнулся волшебник головой в её бок. — Если честно, то я счастлив, что это произошло. Парень получил детской пелёнкой по голове. — Но я чувствую свою вину, — приподнимаясь и поднимая руки в примирительном жесте, шёпотом выдал тот. — Мы были вместе, когда ты прислала фото, и я без задней мысли полез смотреть. Он сразу же завелся. Будто внутри все равно сидело это малфоевское собственничество, хоть он и не помнил своих чувств к тебе. Гермиона погладила сына по голове. Ей было страшно. Она не знала, как Малфой может отреагировать на ребёнка. В её голове рождались самые ужасные мысли. То, что он не признает его, было не самым ужасным. Её пугало то, что он мог отобрать у неё сына. Она почувствовала, как Тео взял её руку в свою и сжал. — Дай ему время. На него свалилось сейчас слишком многое: новость о ваших отношениях, чувства к тебе, так ещё и сын. Ему просто нужно это переварить. Девушка кивнула. Малыш начал крутиться, и Нотт, оставив поцелуй на её макушке, сказал ей звонить в любое время и исчез в зелёном пламени. Гермиона решила, что она поступит так, как её просил Драко — она подождёт. Её жизнь никак не изменилась. Она продолжала заботиться о Лео и себе, стараясь не думать о том, что теперь Малфой знает о существовании их ребёнка и, кажется, не спешит это осознать. Прошла неделя после того, как он появился в её квартире. Грейнджер задумалась о том, что, скорее всего, Драко просто решил вычеркнуть обоих из своей жизни, ничего не меняя. Именно поэтому она не пыталась найти его сама и рассказать всё. Так в её сердце продолжала теплиться надежда, что всё произойдет само и он найдет дорогу к ней. Захочет это сделать. Похоже, она очень сильно ошибалась. Долив в свой кофе молока, Гермиона наблюдала, как Лео пытался стащить игрушки с ёлки. Она захихикала. Хорошо, что саму ёлку и все игрушки ведьма закрепила заклинанием вечного приклеивания. Стук в дверь отвлёк её, и она прошла к ней. Даже не посмотрев в глазок, Грейнджер сразу же повернула замок, ожидая родителей, которые обещали заглянуть. Но на пороге её дома стоял Малфой, одетый, как всегда, с иголочки. В подъезде её не очень дорогой квартиры он смотрелся инородно. — Ты серьёзно даже не спросила, кто это? — холодно произнёс он. Сложив руки на груди, Гермиона соврала: — Я посмотрела в глазок. — Ложь, — проходя внутрь, на ходу снял он пальто. — Слишком быстро и жизнерадостно открыла. Вряд ли бы ты меня так встречала. — Высокомерный индюк, — пробубнила Гермиона себе под нос, закрывая дверь. Вернувшись в гостиную, она застыла. Малфой сидел возле Лео и разговаривал с ним. — Прости, что так долго не появлялся, — тихо говорил Драко сыну. — Мне нужно было всё уладить со взрослыми документами. — Документами? — тихо прошептала Грейнджер, чувствуя разливающийся по венам страх. Она не даст отобрать у неё ребёнка. — Да, документы, — повернулся он к девушке. — Мне нужно было расторгнуть магическую помолвку, прежде чем пытаться строить новую семью. — С-семью? Мужчина встал и подошёл к ней. — Ты правда думала, что я, узнав обо всём, брошу вас? — он подхватил её выбившийся из пучка локон и, так же, как когда-то в прошлом, заправил его за ухо. — Грейнджер, я и забыл, какой ты бываешь глупой. Брюнетка растерянно захлопала глазами. — Ты охренел? Малфой рассмеялся и притянул её в свои объятия. — Тебя надо было вытянуть из этого непонятного оцепенения. Ты правда думала, что я могу не вернуться? Она только опустила глаза. Хмыкнув, он прижал ещё сильнее к себе ведьму, поставив подбородок на её голову. — Если ты думаешь, что я упущу шанс быть с тобой, с вами, — она почувствовала, как Драко повернулся в сторону их сына, который продолжал громить ёлку, — то я однозначно лишаю тебя звания самой умной ведьмы. Гермиона не могла остановить поток слёз, который теперь ещё и смешался со смехом. Она повернула голову в сторону Лео, который пытался ползти к ним. Высвободившись из объятий мужчины, ведьма подошла к сыну и, подхватив его на руки, вернулась обратно к Малфою. — Можно? — трепетно спросил он, протянув руки к мальчику. Лео заагукал и потянулся к мужчине, и Гермиона заметила блеск в его глазах. Передав сына, она засмотрелась на них. Драко Малфой, тот, кого она так ненавидела в детстве и так сильно полюбила на войне, ворковал с их общим ребёнком. Что это, если не рождественское чудо?