Ошибка профайлера

Леви сел за руль, и машина сорвалась с места. Девушка молчала, позволяя ему вести разговор, если он сам захочет. Как только они выехали на трассу, Леви резко выжал педаль почти до пола, и автомобиль понёсся по мокрой дороге, лавируя в потоке машин, оставляя позади шум города и проливной дождь, что только усиливало напряжение внутри Микасы. — Мы сами допросим родителей этой девушки, — отрезал Леви, сжимая руль, — все здесь слишком заняты гребаной бюрократией. Микаса молча выдохнула, взгляд зацепился за кроны деревьев за окном. Возвращаться туда ей совсем не хотелось. Глаза опустились вниз, по плечам пробежали мурашки, и она тихо погладила себя, ощущая странную тяжесть в груди. Сердце заныло болью, в памяти мелькнули смутные воспоминания. Боковым зрением она заметила капитана. Он вел машину одной рукой, скользя взглядом почти исподлобья по дороге. В салоне витал запах табака и хвои, и, несмотря на тревожные мысли, его присутствие странным образом успокаивало — рядом с ним Микаса ощущала безопасность. — У тебя есть мужчина? — разрезал тишину ленивый, спокойный голос Леви. Микаса нахмурилась, медленно повернув голову к нему. Он не отрывал взгляда от дороги. — Зачем вам эта информация? — удивленно спросила она, стараясь держать голос ровным. — Я отвечаю за тебя Аккерман, поэтому должен знать и такие…мелочи — сухо сказал Леви. — Вы про себя не рассказываете, значит я тоже не буду, — отрезала Микаса и скрестила руки на груди, отвернувшись к окну.  — Перед тобой я не отчитываюсь, а ты выполняешь мои приказы, так что отвечай. — Грубо сказал он. — У меня нет мужчины. — Сказала Микаса недовольно и отвернулась к окну. Капитан ничего не ответил, лишь в глазах сверкнул странный еле уловимый огонь. Оставшуюся дорогу они ехали в молчании. Два с половиной часа спустя на горизонте показались знакомые очертания небольшого города. Микаса держала взгляд опущенным, стараясь не разглядывать улицы. Леви остановил машину возле скромного дома и вышел первым. Девушка поспешила за ним, не поднимая головы, врезавшись в его спину, когда он резко замер перед дверью. — Аккерман, — недовольно бросил он, — ты умеешь смотреть вперед? Как ты вообще сдаешь нормативы? Такая неуклюжая и рассеянная. — Простите, капитан, — тихо сказала она, слегка улыбнувшись, стараясь скрыть внутреннее волнение. Леви лишь недовольно хмыкнул и вернул взгляд к двери. В тот момент раздались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла женщина лет сорока, слегка напряженная, с усталым, но внимательным взглядом. — Добрый день, капитан Леви Аккерман, следователь по особо важным делам, — холодно представился мужчина, показывая удостоверение. — А это Микаса Аккерман, психолог-криминалист. Мы приехали задать пару вопросов о вашей дочери. Мысль о совпадении фамилий мелькнула странным образом в его голове, но он тут же отогнал её, стараясь сосредоточиться на работе. Женщина с красными глазами кивнула и мягко улыбнулась, пригласив их внутрь. Они прошли в гостиную и устроились на диване. — Вы семейная пара и работаете вместе? — слегка усмехнулась она, оценивая их. — Вы похожи. Микаса почувствовала, как щеки горячо вспыхнули, и опустила взгляд. — Мы… не… — начала она, смущенно прерываясь. — Да, недавно расписались, — с лёгкой усмешкой добавил Леви. Женщина снова улыбнулась и скрестила руки на груди. Микаса не выдала эмоций, но ощущение сухости во рту усиливалось с каждой секундой. — Скажите, что ваша дочь делала так далеко от дома? — равнодушно спросил Леви, не отрывая взгляда от женщины. Микаса сидела рядом, её нога почти касалась его, и внутренне она хотела быть ближе к этому единственному знакомому человеку. — Она никогда не уезжала так далеко, — тихо сказала женщина, смахивая слезу. — Всю жизнь была тихоней. Но как только исполнилось восемнадцать, захотела работать в большом городе. Мы воспитывали её строго… Муж всю жизнь занят лесом, а денег всегда не хватало. Она начала присылать нам деньги, мы спрашивали, где она работает, говорила, что в элитном ресторане официанткой. Её голос дрожал, но на лице появлялась слабая улыбка, когда она заметила, как Леви внимательно слушает, прислонившись головой к Микасе. Микаса сидела молча, слушая рассказ, но мысли её постоянно возвращались к Леви. «Какого черта он себе позволяет?» — думала она, когда впервые так близко ощутила его присутствие. Сердце забилось сильнее, дыхание стало глубже, и она невольно захотела, чтобы этот момент длился дольше. Аромат капитана слегка кружил ей голову, вызывая одновременно тревогу и странное притяжение. — Вы говорили, что строго воспитывали её. Как это проявлялось? — осторожно спросила Микаса, держа блокнот на коленях. — Не отпускали никуда, по дому заставляли работать, — тихо ответила женщина, слегка опуская глаза. — Отец у неё слишком строгий, я ещё ничего. Даже с друзьями запрещал гулять, а с мальчиками тем более. Микаса нахмурилась, всматриваясь в рассказ, фиксируя каждое слово. Леви заметил это краем глаза, но не сделал ни одного движения. Девушка делала пометки, наблюдая за женщиной: безжизненные глаза, опущенный взгляд, дрожащие руки. Мужа дома не было, и это усиливало ощущение одиночества, которое исходило от женщины. Они ещё некоторое время уточняли детали. Когда разговор подошёл к концу, Микаса аккуратно положила руку на плечо женщины, мягко улыбнулась и, молча поддерживая её, поднялась с дивана. Леви уже направлялся к выходу, как вдруг услышал тихий голос за спиной: — Вы только берегите свою жену… она хороший человек с большим сердцем. Я такие вещи чувствую, — женщина слегка улыбнулась. — Обязательно, — холодно ответил Леви и закрыл за собой дверь. Микаса уже сидела в машине, скрестив руки на груди. Леви сел, завёл мотор, и только после этого девушка решилась заговорить: — Зачем вы сказали, что мы женаты? — недовольно бросила она. — Аккерман, — сказал Леви, не отвлекаясь от дороги, — я работаю с людьми много лет. Лучше согласиться, чем оправдываться, когда дело касается допроса. Это её расположило. А я ненавижу слушать сопли и слюни, — холодно добавил он. Микаса какое-то время молчала, вслушиваясь в шум мотора и дождь, стучавший по крыше машины. Они остановились возле небольшого кафе. Взяли перекус и сели за столик на летней веранде. Лёгкий ветер поднимал капли дождя с асфальта, но они едва касались зонта над ними. — Капитан, я думаю… — почти шепотом сказала Микаса, опуская взгляд на чашку, — эта девушка работала не в ресторане. Она продавала своё тело… — Проститутка, так и говори. Почему ты так решила? — тихо, почти ласково спросил Леви, отпивая чай. — В ресторане таких денег не заработать, — тихо сказала Микаса, сжимая блокнот на коленях. — Образования у неё не было, откуда ещё могли появиться такие деньги? Её воспитывали слишком строго. При чрезмерно авторитарном стиле, когда люди оказываются в большом городе, они обычно ищут лёгкой и бездумной жизни. Больше никаких запретов, ей захотелось все попробовать. Она смотрела только в глаза Леви, стараясь не отвлекаться ни на что вокруг. Мысли путались, сердце стучало сильнее, дыхание становилось чуть учащённым. Леви молчал, сжимая в руках кружку с чаем. Его взгляд оставался сосредоточенным, лицо хранило привычную маску спокойствия. Он обдумывал каждое слово, каждую деталь, словно собирал мозаичный пазл в голове. Наконец заговорил: — Может, ты и права, Аккерман, — его голос прозвучал ровно, без привычной холодности, но с оттенком согласия. Микаса кивнула и продолжила, стараясь удерживать ровный тон: — В том районе, где нашли тела, есть ночные клубы или бордели? Обычно серийные убийцы выбирают жертвами девушек лёгкого поведения, которых никто не станет искать. Леви нахмурился, отпил чай и задумчиво произнёс: — Насколько я знаю, сейчас в столице функционирует только один клуб. Остальные закрыты на ремонт. Бордели прикрыты полицией. Значит, он нашёл её либо в клубе, где они иногда ошиваются, либо на трассе… что маловероятно. Она слишком далеко от места убийства. — Я позвоню Ханджи, — сказал капитан — Она найдёт камеры с клуба. Не думал, что ты на что-то годишься, Аккерман. Возьми мне чай в дорогу. Я сейчас вернусь. Микаса улыбнулась. Она взяла два больших стакана, себе кофе, ему чай и направилась к машине. Встала возле машины и стала ждать. Тяжело выдохнула, пытаясь прогнать воспоминания, которые терзали её на протяжении всей поездки. Сердце билось ровнее, но напряжение не уходило, руки дрожали чуть заметно, когда она держала чашку. Вокруг города почти не было звуков, только далекий шум машин и дождя. Она смотрела в одну точку, пытаясь зафиксировать что-то в этом тихом хаосе, и на мгновение полностью погрузилась в свои мысли. — Аккерман, — разрезал тишину холодный, повышенный голос Леви. Микаса вздрогнула и резко развернулась, наткнувшись на его торс. Часть кофе вылилась на белую рубашку капитана. Леви лишь прикрыл глаза и сжал зубы вместе с кулаками, сдерживая вспышку гнева. — Извините, капитан… — тихо и виновато пробормотала она, разглядывая коричневое пятно на его груди. — Я рано похвалил тебя, — недовольно пробурчал он. — Так и знал, что не стоило. Он указал на машину. Микаса села, аккуратно разместив одноразовые кружки в подстаканниках, оборачиваясь через плечо. Леви открыл дверь заднего сиденья и достал из пакета черную рубашку. Сев на переднее сиденье, он расстегнул пуговицы испорченной рубашки, обнажив торс, рельефная грудь вздымалась вверх от тяжелого дыхания. Микаса почувствовала, как щеки заливаются краской, и отвернула взгляд в сторону. — Вы всегда носите с собой запасную одежду? — спросила она осторожно, стараясь скрыть смущение. — С такой работой — да. А с такой неуклюжей, как ты… надо два комплекта возить, — недовольно ответил он, застегивая новую черную рубашку и закатывая рукава. Машина тронулась с места. Микаса украдкой бросила на него взгляд. «Черный цвет ему идет», — подумала она и улыбнулась про себя. Они ехали в тишине. Леви впервые бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, но быстро вернул внимание к дороге. «Сегодня она какая-то странная, не такая, как обычно», — подумал он, стараясь не выдать интереса. Микаса чувствовала, как усталость постепенно накатывает. Голову тянуло вниз, веки тяжели, воспоминания из Сигансины болезненно всплывали в памяти. Она сдерживала эмоции, стараясь держаться до конца поездки. Через час молчаливой езды сон всё-таки одержал верх, Микаса прикрыла глаза и отвернула лицо от капитана, чтобы он не заметил. Леви метнул на неё взгляд спустя час, и злость вспыхнула мгновенно. «Вот же чёртова девка… Я же говорил не спать в моей машине», — думал он, сжимая челюсти. Он собирался рявкнуть на неё, но сонный голос удержал вспышку его гнева, заставив замолчать. — Холодно… — тихо прошептала она во сне, глаза оставаясь закрытыми. Леви нахмурился и повернул на неё взгляд. Машина остановилась на обочине, и он оценил спящую девушку. Дыхание Микасы было прерывистым и тяжёлым. Он перевёл взгляд на электронное табло, температура была +20 °C на улице, в салоне около +25. Снова обратил внимание на её лицо, на ресницы, слегка дергающиеся во сне. Одна её рука лежала на плече, пальцы едва касались кожи. На локтях и руках мелькнули мурашки. «Температура? Или сон?» — подумал Леви, вспомнив её забитый нос. Осторожно поднёс руку к её лбу, остановившись на полпути, сдерживая себя, затем убрал её, откинулся на спинку заднего сидения и тихо выдохнул, сжимая кулак. Трасса была пустой, изредка проезжали машины. Он наблюдал за ней молча пару минут: черты лица, лёгкие движения во сне, ритм дыхания. Кожа на её руках снова покрылась мурашками, рука вновь легла на плечо, словно обнимая себя. Леви нажал кнопку, спинка кресла тихо опустилась наполовину, добавив комфорта. Включил обогрев, направив тёплый воздух на девушку, и машина снова плавно тронулась вперед. Он ехал, иногда краем глаза наблюдая за ней. Микаса спала спокойно, лишь изредка слегка подёргиваясь во сне. Вечером они подъехали к её дому. Леви заглушил мотор, приоткрыл окно и закурил сигарету. Медленно выпускал дым, наблюдая за домом, не торопясь разбудить её. Микаса всё ещё крепко спала. Он докурил, выбросил окурок в окно и задержал взгляд на её лице. — Аккерман, — громко и холодно произнёс он. Девушка медленно открыла глаза. Перед ней был капитан с тяжёлым взглядом. Она вздрогнула и повернула голову, узнав свой дом. «Почему он не разбудил меня раньше? Он ведь должен был довезти меня до работы.» — промелькнула мысль. Она молча вернула взгляд на Леви, чувствуя, как ещё немного расслабляется под его вниманием. — Откуда вы знаете, где я живу? — почти прошептала она, голос дрожал. Леви молчал, изучая её лицо, и только через несколько секунд сухо усмехнулся: — Это несложно узнать, работая в комитете. Микаса вскочила из машины и бросилась к подъезду. Дрожащими руками она открыла замок ключом, закрыла дверь и опустилась на лестницу. Взгляд застыл на одной точке. «Какой позор… я уснула у него в машине, и он даже не разбудил меня… Что если я снова что-то сказала во сне? Почему…он откинул…моё сидение…» — мысли метались, а рот пересох. Она подошла к окну, наблюдая, как машина капитана исчезает в темноте улиц. Взявшись за заварочный чайник, Микаса медленно заварила напиток, а за окном стремительно сгущались сумерки. Взгляд затуманился, мысли всецело вертелись вокруг него. «Перестань думать о нём, Микаса… Он намного старше. Нужно думать только о работе», — тихо повторяла она себе, пытаясь прогнать навязчивые образы. Переодевшись в домашнюю одежду, она слегка привела в порядок маленькую квартиру. «Завтра стрельбы…» — вспомнила Микаса и чуть успокоилась. Стрельба и физическая подготовка всегда отвлекали её от лишних мыслей. Её спортивное тело напоминало о регулярных тренировках и сборах, где она неизменно была лучшей. Лежа на кровати, она накрылась одеялом с головой. Глаза закрылись, но перед ними вновь всплыли знакомые синие, равнодушные глаза. «Скорее бы утро… скорее бы завтрашний день… снова увижу его», — думала она, и сердце стучало сильнее. Ни один мужчина никогда так не притягивал её: это было одновременно страшно и волнующе. Она снова закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон, мысленно вспоминая каждую черту его лица. — Больно… — прошептала она во сне, сжимая плечо пальцами. По коже пробежала волна мурашек, и тело невольно напряглось от ощущения холода и тревоги.

***

Леви проводил взглядом силуэт Микасы, следил, пока она не скрылась в подъезде, и только тогда сжал руль, машина сорвалась с места. Он ехал молча, не обращая внимания на городские огни, и вскоре оказался на работе. К тому моменту большинство сотрудников уже разошлись по домам, коридоры были пусты и тихи. Стремительно пройдя в архив, он забрал её дело и быстрым шагом направился в кабинет. Папка с делом тяжело легла на стол. Леви сел в кресло, закурил сигарету и повернулся, чтобы глядеть на сумеречный город за окном. На часах мигало 21:20. Он открыл папку, глаза бегали по строкам, пока не задержались на нескольких — информации, которая заставила дыхание чуть сжаться. «Она из Сигансины… родители убиты там же, когда она была совсем маленькой. А где она жила после?» — пробежала мысль, и Леви бросил папку на стол с тихим стуком. Он глубоко затянулся дымом, взгляд устремился в потолок. На мгновение прикрыл глаза и выпустил бычок в пепельницу. В кабинете стояла глухая темнота, давящая на грудь, и одиночество казалось почти осязаемым. «Нельзя… ни с кем… сближаться», — подумал он, проводя рукой по лицу. В голове вспыхнули воспоминания — ванна, с чужими женскими волосами, запах бытовой химии и стылый холод плитки. Взгляд потемнел. Он мгновенно отогнал их, сжав кулаки. Леви резко поднялся из-за стола. Папка осталась на месте, дым сигареты медленно клубился в воздухе. Он направился к выходу, в душе тревожное чувство тяжести, и шаг за шагом ушел прочь из кабинета, домой, к тишине, где никто не мог потревожить его мысли.