Ветрянка и ее ужасы

Ещё раз плеснув в лицо холодной водой, Гэвин с надеждой посмотрел на своё отражение. Не помогло. Красные пупырышки никуда не делись — наоборот, будто стали ярче. Гэвин стиснул пальцы в кулак, упираясь костяшками в край раковины, чтобы не сорваться и не расцарапать кожу прямо здесь. Температура всё ещё держалась, и, если бы она умела говорить, наверняка захохотала бы ему в лицо над этой жалкой попыткой остыть. Вдох вышел рваным, неглубоким — глубже не получалось. Сглатывать он больше не пытался. За окном было едва пять утра, но весь этот нежданный ад прервал его сладкий сон. А ведь всё было так хорошо! Арест преступника, за которым он с Ричардом гонялся неделю. Выдача ордера для сегодняшней проверки дома. Несколько успешно закрытых дел на этой неделе — и, как результат, здоровый сон, которого не было уже несколько недель. Разговор с Фаулером, который ясно дал понять, что, если его тандем с Ричардом продолжит быть успешным, то и до повышения недалеко. Он даже из-за этого пригласил жестянку сегодня вечером отметить! Всё плохо. Очень, очень плохо. В голове вертелись мысли, как ему выбраться из этой безвыходной ситуации. Идти на работу с такой заметной болезнью и уж тем более заражать кого-то не хотелось. Был ли хоть какой-нибудь вариант? Сегодня ему нужно было допросить свежепойманного преступника, обыскать дом и написать несколько отчётов. Просмотреть ещё другие дела, которых накопилось наверняка немалое количество. Революция как-никак, новые права и всё такое. Да и обычные люди не отставали от девиантов, будто устроили негласное соревнование. Его напарник, может, и справится без него, но Гэвин сегодня точно не собирался отсиживаться в сторонке. Пожалуй, вздремнёт лишь ещё немного, закинется каким-нибудь жаропонижающим и нацепит маску по самые глаза. И какие-нибудь перчатки нацепит, чтобы от него не шарахались. Это выглядело как вполне неплохой план… До этого момента. — Почему вы не остались дома? — вместо приветствия в лоб спросил Ричард. И нахмурился так, что чуть ли брови на глаза не полезли. Гадёныш даже не пытался сделать хотя бы вид, что всё ок, и Гэвин сделал вполне разумный выбор в пользу работы. И диод противно мигал, с жёлтого на голубой. Слёзы собирались сами от непрошеной дискотеки. — Ага, и тебе привет. Мог бы для приличия спасибо сказать, что не бросил тебя сегодня и не слинял на больничный. Тело знобило и горло болело так, что даже глотать было мучительно. О жаропонижающем можно было забыть. Сомкнул красные глаза и чуть расслабился, когда сверху на него пала тень. Свет больше не бил в глаза, и он блаженно расплылся в кресле. Кажется, его напарник был против такой реакции, даже так чувствуя свет, уж точно не голубого диода. — Гэвин… — звучало угрожающе, но сейчас даже это не заставило его пошевелиться, не то что глаза открыть. Они как будто потяжелели и стали весить как минимум тонну. Бешено хотелось чесаться, и он машинально потянулся к щеке, под край маски. Только пальцы не дошли. Чужая рука перехватила его запястье — быстро, но не жёстко. Гэвин даже не сразу понял, что произошло. Ему что-то сказали, но он даже не пытался вникнуть. Да и всё равно было. Лишь бы отстали. Он не стал выдёргивать руку, просто позволил ей упасть обратно на подлокотник. Если быть честным, Рид готов был уснуть прямо сейчас, но доля его профессионализма – которую он нещадно проклинал за то, что заставила встать сегодня, а не лежать в кровати дальше – не давала сделать это. Или ему так лишь казалось? Напарник что-то говорил. Чужие слова цеплялись друг за друга, тянулись, как нить чего-то вязкого и ненужного. А потом сдался и замолчал, но продолжил нависать над ним, не сразу отходя. Или Рич сразу закончил свою речь и отошёл? Он потерял счёт времени. Дальше всё было лишь обрывками. Холодный стол в допросной неприятно давил в ладони. Ричард говорил ровно, спокойно, но от этого сильнее клонило в сон. Гэвин лишь кивал, не понимая, в каком месте разговора они находились. Тяжёлая рука удерживала от полноценного сна. Пальцы сжались сначала неуверенно, потом крепче. Отследить момент, когда это чувство исчезло, было трудно. После — резкий запах чистящего средства в коридоре, и его повело. Он едва успел отвернуться к стене, чуть не вырвав свой и без того пустой желудок. Маска неприятно давила на лицо. Дышать было трудно, но он с упорством хватал воздух ртом. Чужие голоса, шаги, яркий свет — всё было чертовски ярким. Даже моргая, он едва понимал, где он. А потом вдруг понял, что больше не помнит, зачем вообще старается держать глаза открытыми. А потом его куда-то несли. И, кажется, сняли долбанную маску. И проснулся он только от запаха чего-то молочного и тёплого под самым носом. Глаза всё же пришлось разлепить. — Это чё? — язык еле двигался, во рту было неприятно сухо. Гэвин так и не выпил ничего за весь день. Удивительно, как у него ещё не урчало в животе, как у древнего динозавра. Живот будто услышал его мысли и громко завыл, неприятно сжавшись. Захотелось закрыть подушкой своё красное лицо. Хорошо хоть полумрак был. По крайней мере, они у него дома. Только вот когда Рид успел сменить одежду? — Молоко с мёдом, — просто ответил Ричард и подставил кружку прямо под пересохшие губы. Голос был рядом. И как-то слишком близко. Глаза почти не видели в темноте, но блеклое свечение диода говорило всё за себя. И он стоически отвернулся. Хотелось чесаться и пить, но горло болело сильнее. Только вот не похоже, что андроид собирался сдаваться. — Щас, разбежался, — прохрипел Гэвин и тут же пожалел об этом. Стоило бы остановиться на этом, но, кажется, слова сейчас вылетали быстрее, чем он успевал подумать. — Лучше другую принцессу в беде ищи. И позорно всхлипнул от усилившейся боли в горле. Лучше не говорить вообще. — Я уже заметил, что тебе больно в горле. Поэтому купил свечки, — и, блять, погладил. Медленно, уверенно так, даже как-то мягко. Щёки вспыхнули, а ещё один свой всхлип Гэвин виртуозно проигнорировал. Бросило в жар — хотя куда ещё больше? Он и так промок насквозь от осознания сказанного. Свечками Гэвин зарёкся пользоваться ещё в детстве — после того, как мать однажды заперла дверь в ванную и сказала «потерпи, это быстро». Тогда он стойко отбивался от мамы и своего будущего позора. Хотелось надеяться, что это лишь ещё одна несмешная шутка Ричарда. Только вот, смотря почти расфокусированным взглядом в глаза напротив, не казалось, что андроид неудачно пошутил. А наоборот, выглядел так, как будто чем-то смешным тут и не пахло. И продолжал гладить. Тягуче медленно. Чуть ли не массировал, так что Рид вроде как и не стремился убрать чужую руку. А надо бы. Диод горел жёлтым. Не одному Гэвину пора на проверку. — Никаких свечек, ясно? Он замолчал, собирая дыхание. — Пожалуйста. Прозвучало устало, но рука, гладившая его, на секунду остановилась. Он понадеялся что к нему прислушаются. Тело зудело, и глаза слезились, но он стоически ничего не делал. Благо хоть жёлтый — или красный? — свет все же исчез. Наверное, рукой перекрыл, как Ричард любил это делать. — Молоко? — звучало с беспокойством, но верилось в это с натяжкой. И ему ещё раз ткнули кружку прямо под нос. Даже, кажется, покрутил ей из стороны в сторону. Будто муху привлекал. Пахло вкусно, но воротило от этого сильнее. — Если я щас хоть что-то выпью, то не ручаюсь, что сразу не блевану, — с усилием пробубнил он. Заставить себя молчать было сложнее, чем казалось. А потом ему надавили на губы и чем-то брызнули. Чем-то горьким и невкусным. — Это спрей от боли в горле, — пояснили ему на немой вопрос, — хотя я думаю, что болит оно у тебя из-за пузырьков на слизистой, — и ещё раз с нажимом помассировали голову. Болела она, к слову, меньше. — Массаж? Гэвин фыркнул и ничего не ответил. Но и не сопротивлялся. Кто знает, может, это и вправду поможет. Надеяться было не поздно. Тем более от умелых рук. Наверное, опять инструкции из интернета начитался. И было даже как-то всё равно, что на него чуть ли не легли сверху. Главное, хоть чем-то помогало. Особенно прохладная мазь, проходившаяся по самым чесоточным местам. Немного жгло, правда, но так даже лучше. И на лоб положили что-то прохладное — тряпку что ли? В глазах, правда, всё было странным: то чистое, то грязное, то большое, то маленькое. И кто-то звал. Он уже спал, или это его воображение? В любом случае, об этом дне Гэвин постарается забыть навсегда. К сожалению, получалось у него всегда плохо.