Незабываемый подарок

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? Знаешь, я правда думаю, что нам стоит сегодня сходить к целителю. Гермиона Грейнджер-Малфой обняла мужа за шею и привстала на цыпочки, чтобы чмокнуть его в губы. Было почти восемь тридцать утра, и он собирался опоздать на ежегодное собрание совета Малфоев, суетясь вокруг неё, как будто она была шестилетней девочкой, а не тридцативосьмилетней женщиной. — Со мной всё будет в порядке, Драко, — ответила она с улыбкой. — А вот ты опоздаешь. Ты же знаешь, что твой отец будет не в восторге, что ты заставил его ждать. — Как будто он действительно может меня уволить. — Ты ужасен, и ты это знаешь, — сказала она, игриво шлёпнув его по руке. Гермиона пыталась не рассмеяться при виде самодовольного выражения лица мужа, но снова не смогла устоять перед его очаровательной улыбкой. Она должна была признать, что он прав: Драко владел 51% акций компании, но она также знала, что он слишком уважает своего отца, чтобы тыкать его носом в это. Драко усмехнулся, глядя, как его жена пытается сохранить невозмутимое выражение лица. Они женаты уже больше трёх лет, но их до сих пор поражает, как легко они ладят друг с другом. Он был рад, что она пригласила его на ужин четыре года назад, когда он ещё не оправился после безвременной кончины Астории. Его улыбка померкла при мысли о первой жене, и он притянул Гермиону ближе. — Ты обещаешь, что сегодня останешься в постели? — спросил он, целуя её в лоб. — Пообещай, что сегодня не выйдешь из дома, Грейнджер. Она посмотрела на блондина, на лице которого читалась тревога, и кивнула. — Я ведь всё ещё в пижаме, да? — Хорошо. Пообещай мне, что позвонишь, как только почувствуешь головокружение или тебя снова стошнит, хорошо? Она закатила глаза: — Я обещаю, Драко. А теперь иди и поработай, а когда вернёшься домой, мы закажем тайскую еду, — сказала заместитель министра магии, пытаясь его успокоить. — Тайскую? — спросил Драко, приподняв бровь, чтобы оценить её ответ. Она кивнула. — Да, — мечтательно вздохнула она. — Я подумываю о том, чтобы заказать рис с морепродуктами и карри, может быть, мы даже закажем пад тай и те креветки, которые тебе так нравятся. Что думаешь? Энергичный молодой президент и генеральный директор «Малфой Индастриз» несколько раз моргнул и посмотрел на свою жену так, словно у неё выросло две головы. За все годы, что он знал эту женщину, он точно знал, что она не любит три вещи: проигрывать, притворяться и тайскую еду. Если то, что её всю неделю рвало, не было явным признаком того, что с ней что-то не так, то тяга к тайской еде определённо была. Он вспомнил, как читал в одном из медицинских журналов статью о нескольких новых магических заболеваниях, которые до сих пор считались неизлечимыми, и начал гадать, не заразилась ли чем-нибудь его жена. Но как бы он ни беспокоился о её здоровье, его больше волновала её реакция, когда он приведёт домой целителя, чтобы тот её осмотрел. — Драко, дорогой, я правда думаю, что тебе стоит уйти. Уже почти девять, — сказала она, пожимая ему руку. — Ладно, ладно, — сказал он, решив, что подумает о том, чтобы обратиться к целителю, позже. Ещё раз поцеловав жену в губы, он добавил: — Но помни, что ты обещала, Грейнджер. И я вернусь домой сразу после встречи. Она наблюдала за тем, как её муж подходит к камину и отправляется в свой кабинет в престижной «Малфой-башне». Она улыбнулась и помахала мужу, который выглядел не слишком довольным, исчезая в густом зелёном дыму. — Наконец-то, — вздохнула она, направляясь на кухню, где появилась её свекровь, потягивающая горячий чай. Гермиона улыбнулась статной чистокровной волшебнице, которая отставила чашку в сторону, как только та вошла, и выпрямилась. — Простите, что заставила ждать, Нарцисса. Ваш сын, похоже, не спешил сегодня на работу. — Этот мальчишка не изменился. Он медлит, когда впадает в панику, — сказала Нарцисса Малфой, жестом приглашая невестку сесть рядом с ней за стойку. — Не вижу причин для паники. «Малфой Индастриз» в этом году отлично справилась, — пробормотала Гермиона, усаживаясь. — Я не имела в виду, что он паниковал из-за заседания совета директоров, дорогая. Он всю неделю связывался со мной по поводу твоей рвоты в неурочное время, — как ни в чём не бывало, сказала ей красивая женщина средних лет, призывая домового эльфа, чтобы тот принёс ещё чаю. — Он очень беспокоился о твоём самочувствии. Я уверена, ты знаешь почему. Гермиона кивнула и сделала глоток чая, который ей подал домовой эльф Бинки. После окончания Хогвартса у неё не было возможности пообщаться с Драко или кем-то из её слизеринских сокурсников. Если не считать редких новостей об их достижениях, гриффиндорка ничего не знала об их жизни. Всё изменилось четыре года назад, когда она работала заместителем директора Департамента магической торговли и промышленности Министерства и ей поручили проверить недавно построенные лаборатории Малфоев. Когда они познакомились с Драко, она переживала развод с Роном, а он пытался наладить свою жизнь после смерти Астории. То, что начиналось как плановая проверка для получения разрешения Министерства на ведение деятельности, превратилось в ужин, во время которого он признался, что до сих пор винит себя в смерти Астории и что, если бы он открыл лабораторию на несколько лет раньше, они бы нашли лекарство от её болезни. — Гермиона? Голос женщины вернул её к реальности. — Я знаю, что он беспокоится обо мне, и поэтому хочу сделать ему сюрприз, — взволнованно сказала Гермиона. — Когда вы закончите пить чай, я покажу вам носки, которые связала прошлой ночью. Вам понравится. Нарцисса поспешно допила чай и последовала за молодой женщиной в гостиную, где устроилась на одном из диванов, пока её невестка объясняла домовому эльфу, как установить ёлку. Малфои никогда особо не праздновали Рождество, но с тех пор, как её сын женился на блестящей магглорождённой волшебнице, традиционная чистокровная семья начала принимать всё, что она любит, включая Рождество и все сопутствующие ему атрибуты. Матриарх Малфоев взвизгнула, когда Гермиона протянула ей три красных носка с белой отделкой, точно зная, что с этого момента Рождество станет и её любимым праздником. *** — Молодец, Драко! Члены Совета директоров поздравили молодого генерального директора и президента уважаемой компании «Малфой Индастриз» и по очереди пожали ему руку после того, как он представил отчёт о доходах и прибыли компании за год. Ежегодное собрание совета директоров впервые за много лет прошло без сучка, без задоринки, и все присутствующие были в восторге. Все, кроме младшего Малфоя, который, казалось, был мыслями где-то далеко. В три часа дня Драко вежливо извинился и поспешил в свой кабинет, чтобы ещё раз прочитать последний выпуск медицинского журнала. Он был так увлечён изучением болезни, которой, вероятно, заразилась его жена, что едва заметил, как кто-то вошёл в его роскошный кабинет. — Сынок, я хотел показать тебе... — Отвисшие яйца Мерлина! — воскликнул Драко, чуть не подскочив со своего места, испугавшись. — Не совсем, — сказал Люциус Малфой, прочищая горло и делая вид, что не подпрыгнул от неожиданности, услышав слова сына. — Отец, мне очень жаль. Ты напугал меня, — сказал Драко, поднимаясь со своего места, чтобы поприветствовать старшего Малфоя. — Да, я это понял. Я пришёл, чтобы показать новый проект, который нам удалось начать благодаря впечатляющей работе, проделанной всеми в лаборатории в этом году. Где-то в середине необычно оживлённой дискуссии, которую вёл его отец, мысли Драко снова обратились к женщине, которую он оставил одну в их скромном таунхаусе в одном из престижных районов маггловского Лондона. Он ничего не слышал о ней с тех пор, как ушёл сегодня утром. Нахмурив брови, он задумался, не связалась ли она с ним, потому что чувствовала себя хорошо, или потому что потеряла сознание и теперь лежит холодная и безжизненная где-то в их уютном маленьком доме... — Драко? Сынок, что с тобой? — Прости, отец, я... — Ты был рассеян с тех пор, как вошёл в зал заседаний сегодня утром, — сказал отец, пристально глядя на сына. — Ты в порядке? — Да, отец. — Ты уверен? — уточнил Люциус, зная, что сын говорит не совсем правду. — Я понимаю, что в прошлом у нас были не самые лучшие отношения, но ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно. Драко усмехнулся. С тех пор как четыре года назад он начал отношения с Гермионой, он заметил, что его родители тоже начали меняться. Пара, которая когда-то презирала полукровок и магглорождённых, постепенно преодолела свои предубеждения и приняла его новую любовь с распростёртыми объятиями. Вскоре он увидел, как его мать ходит с Гермионой по магазинам в маггловском Лондоне, а отец читает Шекспира и По, чтобы поддержать оживлённую литературную дискуссию за воскресным обедом. Действительно, если бы кто-то много лет назад сказал ему, что Люциус Малфой такой мягкотелый, Драко бы посмеялся над этим человеком. Но сейчас всё было иначе. — Сынок? — Гермиона ведёт себя странно, — сказал он, глядя на отца и вздыхая. — Неужели она, наконец, поняла, что ей достаётся меньшая часть пирога, — парировал Люциус, пытаясь разрядить обстановку. Признавал он это или нет, но ему не нравилось видеть сына расстроенным. — Очень смешно, отец, — сказал Драко, делая вид, что обиделся на колкость старика. — Но если серьёзно, я действительно думаю, что с ней что-то не так. — Как так? — спросил Люциус, призывая бутылку огненного виски и два стакана. Он налил в каждый стакан немного драгоценной янтарной жидкости. — Вот, это, наверное, поможет тебе расслабиться, а мне — сохранять непредвзятость. Дерзкий младший Малфой ухмыльнулся, глядя на отца, и залпом выпил содержимое бокала менее чем за минуту. — Гермиона больна, отец. Я боюсь, что она может умереть, — сказал Драко, поставив бокал на стол. — Не думаю, что она замечает, но за последние несколько дней она сильно похудела. Она такая бледная, а круги под глазами стали намного темнее. А ещё её часто рвёт, обычно после полуночи, когда она думает, что я её не слышу. — Она что, на диете? Ты же знаешь, женщины постоянно сидят на этих безумных диетах. Твоя мать, например... — Нет, я не думаю, что она на диете. Она ест довольно регулярно. Я просто думаю, что у неё одно из тех заболеваний, при которых организм отторгает пищу, которую ты ешь, — сказал Драко, пока отец наливал ему ещё один стакан виски. — Кажется, я читал об этом в медицинском журнале, отец. Я пытался найти его до твоего прихода. — А, — пробормотал Люциус, потягивая вино из бокала. — Ну что, ты отвёз её в Святого Мунго, чтобы её осмотрели? — Видишь ли, в этом-то и загвоздка, — сказал младший Малфой, снова выпив свой шот и начав листать журнал. — За исключением сегодняшнего дня, всякий раз, когда я предлагаю ей сходить к целителю, она начинает плакать и твердить, что ничего не болит. Старший Малфой задумчиво посмотрел на сына. «Бедный мальчик совсем ничего не понимает», — подумал он. Покручивая в руке бокал «Огдена», он вспомнил, как сам оказался в затруднительном положении с Нарциссой добрых тридцать семь лет назад и ухмыльнулся. Если его подозрения верны, им с Нарциссой нужно поработать над тем, чтобы убедить эту парочку вернуться в поместье, даже если для этого придётся устраивать вечеринки в честь дней рождения маглов и позволять им гладить его белых павлинов. Он поморщился при мысли о том, что его драгоценных птиц могут побеспокоить другие люди, но, прежде чем впасть в панику, Люциус решил, что лучше ещё немного расспросить. — Так расскажи мне подробнее об этой странной болезни, сынок. Гермиона избегает определённых запахов? По выражению лица Драко было понятно, что ответ положительный. — Раньше ей нравился запах моего лосьона после бритья, но в последнее время она умоляет меня сменить его. — А ты замечаешь какие-то изменения в уровне её активности в течение дня? — Да, — ответил Драко, чувствуя, как с каждым вопросом отца его сердце бьётся всё быстрее. — Ей стало очень трудно вставать по утрам. На этой неделе она каждый день пропускала утреннюю йогу. Люциус кивнул. — Понятно. — Ты знаешь, что с ней? — Расслабься, сынок. Это не то, что не пройдёт само собой через восемь или девять месяцев, — заверил сына величественный председатель правления, прежде чем поднести бокал к губам. Драко широко раскрыл глаза. Он слышал только слова «восемь или девять месяцев» — те самые слова, которые целитель Гольдштейн сказал ему более десяти лет назад, когда объяснял, как долго Астория болела, прежде чем умерла. При мысли о том, что он может потерять Гермиону, у него сдавило грудь и скрутило живот. Внезапно перед глазами всё поплыло от слёз. — Сынок? — Мне нужно идти, отец... — Драко, ты в порядке? Младший Малфой продолжил идти к камину, как будто не услышал ни слова из того, что сказал отец. Он знал только одно: в этот момент он должен быть с Гермионой. Зачерпнув горсть каминного порошка, блондин посыпал себя им и аппарировал домой. *** — Грейнджер? Драко, спотыкаясь, вышел из камина в их тёплую и уютную гостиную, которая, как он заметил, уже была украшена множеством красных и зелёных гирлянд. Опустившись на колени после того, как он неуклюже споткнулся, Драко увидел, что их рождественская ёлка уже наряжена и украшена яркими гирляндами и блестящими игрушками. Он закрыл глаза и вдохнул сладкий аромат булочек с корицей, которые пеклись в духовке, и улыбнулся, услышав слабый голос жены, которая пела свою любимую рождественскую песню. Пытаясь отдышаться, он увидел, как Гермиона входит в гостиную с небольшим кухонным полотенцем в руке. — Драко, что ты там делаешь? — Я споткнулся... — Я вижу, — ответила она, ухмыляясь, как настоящая Малфой. — Но почему ты споткнулся? — Я спешил к тебе, — ответил Драко, вставая и направляясь к ней. — Хотел узнать, как у тебя дела. Блестящий героиня войны встретила его на полпути и притянула к себе для поцелуя. Он с готовностью ответил на поцелуй, медленно прижимаясь губами к её губам. Она блаженно вздохнула. — Я скучала по тебе. — Я тоже скучал по тебе, — прошептал он, касаясь её губ. — Но я вижу, что ты совсем не сдержала своё обещание. — Да, сдержала. — Нет, не сдержала, — ответил он, указывая на их восьмифутовое дерево и многочисленные украшения. — А, это! Бинки помогла мне с украшением. Твоя мама отправила её помочь мне после твоего ухода, — объяснила кудрявая брюнетка. — Эльф всё ещё на кухне, помогает мне печь, если хочешь сам посмотреть. — Не думаю, что в этом есть необходимость. Я просто хотел убедиться, что ты не переутомилась, — сказал он ей. — Могу заверить, что я работала только над тремя вещами, — сказала Гермиона, нежно разворачивая мужа лицом к камину, над которым теперь висели три носка. Драко прищурился, когда они подошли ближе к красным носкам с белой окантовкой, на которых были написаны три разных набора цифр. На самом большом носке был написан 1980 год и его имя, рядом с ним висел почти такой же носок с надписью 1979 и её именем, а справа от носка его жены висел маленький носочек, которого он никогда раньше не видел. На самом маленьком был написан 2018 год и стоял вопросительный знак. Его глаза широко раскрылись, как будто кто-то плеснул ему в лицо холодной водой посреди снежной бури. Внезапно всё встало на свои места: необычная тяга к еде, эмоциональные всплески, тошнота в неурочное время… его жена не умирала, она вынашивала нового члена их маленькой семьи. — Ты серьёзно? — спросил он, повернувшись к жене, которая подошла к нему с подарком в руках. Он кивнул в знак благодарности и нетерпеливо развернул подарок, которым оказалась коробка с несколькими важными документами. Дрожащими руками он взял бумагу и начал читать. — Я и сама не могла в это поверить, Драко! Мне всегда говорили, что я не могу иметь детей, — сказала Гермиона, со слезами на глазах вспоминая, как все специалисты, к которым она обращалась на протяжении многих лет, говорили ей одно и то же: из-за того, что она часто подвергалась проклятию Круциатус, она не могла забеременеть. Однако вчерашний визит к целительнице Патил всё изменил. Ей сообщили, что она на восьмой неделе беременности, и дали копию первого снимка малыша, которую Драко теперь держал в дрожащих руках. — У нас будет ребёнок, — сказал он со слезами на глазах, поднимая жену и весело кружа её. — Я стану отцом! — И ты будешь отличным отцом, — сказала Гермиона, когда он наконец обнял её. — Ну что, тебе понравился мой рождественский подарок? — Ты шутишь? Ты только что сделала мне незабываемый подарок, любовь моя, — лучший подарок, о котором я только мог мечтать, — ответил он. С озорным блеском в глазах и игривой ухмылкой на губах Драко снова поднял жену на руки. — На самом деле, позволь мне показать тебе, как сильно я ценю твой подарок. Гермиона хихикала и осыпала поцелуями шею мужа, пока он нёс её в спальню. Она знала, что должна написать свекрови и рассказать, как сработал её план, но это могло подождать до вечера... или даже до завтра. А пока она хотела сосредоточиться на сексуальном бывшем ловце Слизерина, который к тому же пообещал ей незабываемый подарок. Конец.