Власть

Последнее, что помнил Станнис — это огонь. Словно само Пекло разверзлось, принимая его в свои объятия. Огонь был везде — снаружи и внутри. Огонь спалил его дотла, лишая зрения, слуха, голоса, дыхания, самой жизни. Однако огонь отступил, возвращая и глаза, и уши. Первыми пришли голоса: тихие, словно шепот ветра, едва различимые. Затем явился свет. Затем жар сменился обычной жарой, и лишь потом мысли обрели ясность. Станнис лежал в постели. На то, чтобы понять сей простой факт, ему понадобилось несколько дней. Он ранен — об этом ему сказали, окружавшие его люди. Людей было слишком много: слуги, стражи, мейстеры. Тихие, почти незаметные, безмолвные. Поначалу Станнис просто не понимал, где он, и даже плохо представлял, кто. Потом просто не мог спросить, будучи слишком слаб. Но когда он все же смог задать вопрос, ему не ответили. Его называли «ваше величество» и обращались соответственно. Его обмывали каждый день и меняли простыни. По первому жесту давали воды с лимоном или прохладного молока. Кормили жидкой, но довольно вкусной едой. Поправляли подушки; открывали окна утром, позволяя свежему ветру проникнуть в комнату, и занавешивали к обеду, закрывая от палящего солнца. Однако стоило Станнису сказать, что он хочет сесть или встать, как его осторожно укладывали обратно, невзирая на протесты. Однажды он даже приказал поднять его на ноги, но и это не возымело эффекта. Станнис быстро понял, что он в Красном замке, вот только слуги были странными. Ни одного из них он не знал в лицо. Когда он заседал в малом совете при Роберте, большинство слуг носили алые цвета Ланнистеров, эти же одевались в серое. На одеждах гордо вставал на дыбы коронованный олень Баратеонов. Пару раз Станнис заметил и его горящее сердце. Однако было и еще нечто, что он никак не мог разглядеть и осознать. Нечто круглое, вроде яблока, но на яблоко совсем не похожее. Когда Станнис достаточно окреп, чтобы не задыхаться на каждом слове, он велел позвать мейстера. К немалому удивлению, его желание исполнили. Мейстер появился очень быстро. Станнис ожидал увидеть старого Пицеля или своего Пилоса с Драконьего Камня, однако это был совершенно незнакомый человек. Впрочем, цепь у него имелась выдающаяся. — Ваше величество что-то беспокоит? — поклонился он. — Кто ты? — Мейстер Эмерик, ваше величество, прибыл из Цитадели почти сразу после вашей победы. Вы были при смерти. Да и сейчас раны все еще тяжелые. Это Станнис и сам понимал. — Ты новый великий мейстер? — Нет, ваше величество, великий мейстер все еще Пицель, но милорд десница не допускает его к вам, считая… — короткая заминка, — слишком старым. — Скорее преданным Ланнистерам, — Станнис скривился одновременно от отвращения и боли, но тут же замер, осознавая сказанное мейстером. — Десница? Давос? — А разве у вас есть другой? Станнис прикрыл глаза. Голова начала раскалываться. События до проклятой битвы тонули в тумане почти так же, как и все последующие. Он ведь и правда назначил Давоса своим десницей в ночь перед атакой Королевской Гавани. «Не яблоко, — мелькнула внезапная мысль. — Луковица». «Вы еще слабы, ваше величество». «Вам нужно больше спать, ваше величество». «Отдыхайте, ваше величество». Все, что слышал Станнис, изо дня в день. И конечно: «Милорд десница не велит». — Но ведь твой король — я, — однажды не выдержал Станнис. В ответ служанка лишь заискивающе улыбнулась и натянула на него одеяло до самого подбородка. Стражник за ее спиной даже не дрогнул. — Отдыхайте, ваше величество. По крайней мере, проклятое «величество» они не забывают. Очередное утро началось с яркого солнца, слепящего глаза, и тарелки каши, что непременно надо съесть. Станниса уже тошнит от каши, но и строить из себя капризного ребенка он не собирался. Едва завтрак унесли, как в комнате появился гость. Тихие шаги прозвучали у самой постели. Станнис открыл глаза и сначала даже не понял, кто перед ним. Ширен присела в неумелом реверансе, не выпуская из рук огромной книги. — Милорд отец, — она опустилась на край кровати. — Давос сказал, что я могу вам немного почитать. — Приятно, что он еще обо мне помнит, — проворчал Станнис. — Он всегда о вас помнит, — ответила Ширен, раскрывая книгу. — Но у него слишком много дел. Нужно поднимать страну с колен. Она явно повторяла чужие слова. Слова-то в целом правильные, но… Десница почти равен королю, а в его отсутствие держит всю власть в своих руках. — Твоя мать тоже здесь? — Она в Девичьей башне, — ответила Ширен. — Вместе с леди Мелисандрой. Давос не выпускает ее оттуда. — Селису? — Леди Мелисандру. Матушка же остается с ней, не желая покидать. Они молятся Рглору. Она страшная… Последние слова заставили Станниса вздрогнуть. Огонь. — Прочти мне о Штормовых королях, — произнес Станнис хриплым голосом. Ширен едва заметно улыбнулась, она тоже любила истории о Штормовых королях и открыла книгу на нужной странице. Станнис не заметил, как уснул, но когда проснулся, Ширен уже не было. Слуги суетились. Стражи выстроились в шеренги по обе стороны от двери. Человека, который появился, Станнис ожидал уже давно, но все равно вздрогнул от неожиданности. Давос. Вернее, милорд десница Давос Сиворт, потому что назвать его просто Давосом язык не поворачивался. Горделивая осанка, твердый взгляд. Одежда богатая, хоть и без излишеств. Дублет был расшит луковицами, а на груди сияла брошь десницы. Давос прошел к кровати и легко склонил голову. — Ваше величество. Он тронул Станниса за руку и недовольно нахмурился. — Вы так исхудали. — Короткий окрик в сторону слуг: — Вы плохо заботитесь о своем короле. Слуги разом потупились, и Станнису захотелось последовать их примеру. Столько власти звучало в голосе Давоса, что стало не по себе. Давос сделал короткий жест, и ему тут же поднесли кресло. Щелчок пальцев — и комната мгновенно опустела. Давос тяжело опустился в кресло. Он скользнул по руке Станниса и сжал его ладонь. — Я так скучал… От тихого шепота глаза Станниса наполнились слезами. Это вновь был его Давос. — Так скучал, что ни разу не заглянул? Давос прижался губами к руке Станниса. — Будь моя воля, я бы проводил с тобой дни и ночи, но ты все равно был без сознания, а страной должен кто-то управлять. — Желательно — не Мелисандра, — хмыкнул Станнис. — Она чужестранка, — спокойно ответил Давос. — Я, конечно, тоже не предел мечтаний, но лорды охотнее прислушиваются к бывшему контрабандисту, нежели к женщине с иноземным богом. А уж завоевать любовь простого люда я и подавно смогу. Он прильнул к ладони Станниса, и тот не удержавшись погладил его по заросшей бородой щеке. — Как долго я еще буду тут гнить? — Это не мне решать, — покачал головой Давос. — Ты встанешь на ноги тогда, когда мейстер это позволит. — К тому времени подданные забудут, как выглядит их король, — скривился Станнис. — Вспомнят, — сурово сказал Давос. — Железный трон никуда не денется, а вот тебя я потерять не могу. — Он вдруг усмехнулся. — Знаешь, он ведь холодный. Но ничего, я нагрею его своим задом для вас, ваше величество. Такая дурацкая шутка могла прийти в голову только простолюдину. Станнис не выдержал и фыркнул. На губах сама собой возникла улыбка. Кажется, впервые, с того момента, как он открыл глаза после битвы, а может, и за всю его жизнь.