Разреши чуду случиться

Ежедневно каждый человек проживает внутри себя самые различные эмоции: радость или печаль, восторг или огорчение, и наконец, тревожность и страх. Вот и сейчас эта неразлучная пара «друзей» сопровождала шаманку. Страх сковывал движения, заставлял озираться по сторонам в поисках чего-то, что может хоть немного унять бушующий внутри ураган беспокойства и перенять на себя внимание. Воздуха в лёгких не хватало. Голова кружилась от волнения, и, кажется, даже голоса рядом стоящих экстрасенсов смешались воедино и слышались ей теперь лишь отдалённым эхом. Тревожность заставляла вновь и вновь теребить край чёрного платья и закусывать губы едва ли не до крови. Пожалуй, впервые на большом, тернистом пути Романовой в «Битве» тревожность сочилась из неё, выходя огромным потоком за пределы внутреннего мира, но разве хоть кому-то есть дело до того, что происходит с другим, когда у самого на сердце тяжёлый груз из проблем? А вот есть. Не всем, но Виктории Райдос определённо есть. Она наблюдает, стоя тихо в сторонке, будто бы не решаясь подойти, но сердце как-то по-особенному сжимается, оставляя после привкус горечи и печали. Виктория видела эту хрупкость, эту уязвимость, которую Романова так тщательно пыталась скрыть за маской уверенности и колких фраз. Было в шаманке что-то особенное, что-то цепляющее, что заставляло жрицу культа предков чувствовать жгучую потребность защитить её, укрыть от всего плохого. За время нахождения на проекте они проходили уже, кажется, всё и наконец нашли друг в друге покой и умиротворение. Колкости теперь звучали уже не так остро, а на губах застывали лишь до трепета в душе нежные фразы, которые не хотелось выносить за пределы их собственного, маленького, почти хрустального мира, так старательно оберегаемого каждой из женщин. Они ловили улыбки друг друга в перерывах между съёмками, излучая свет, заполняющий всё вокруг, они вдвоём смеялись до слёз в пустой гримёрке зимними, холодными вечерами, согревая израненные души и пили чай в маленьком кафе где-то на окраине Питера, скрываясь от любопытных глаз и забывая на время обо всём, позволяя себе раствориться в этих моментах абсолютной нежности. Так, когда-то далёкие и абсолютно противоположные соперницы, которые горели желанием «сожрать» друг друга в турнирной таблице, теперь, украдкой держась за руки, переплетали пальцы. Без слов, ведь они были попросту не нужны – в их взглядах было сказано больше чем в тысячах слов. Виктория коснулась руки ведьмы невесомо, как дуновение ветра, и почувствовала, как та вздрогнула от испуга. — Тише, это я, — на Марьяну смотрели тёмные глаза, полные искреннего и уже плохо скрываемого беспокойства. — Скажи мне, что с тобой происходит?— её спокойный шёпот окутывал собой, даря столь необходимое сейчас тепло. — Разве ты не видишь? Все они ненавидят меня за этот финал. Каждый из них готов наброситься и задушить, словно змея добычу. Это твоё место, это ты должна сидеть сейчас здесь. Не я, — на одном дыхании произносит Марьяна и вымученно улыбается. — Марьяна… — Виктория замолкает, подбирая слова, но сразу же прижимает шаманку ближе к себе. Руками гладит по спине, успокаивая. — Да, может быть, ты и попала в этот финал благодаря счастливой случайности, чуду, которое вдруг произошло с тобой, но разве ты не хотела этого? Так разреши этому чуду случиться. Я помню твой путь здесь, помню каждую несправедливую оценку и помню, в каком состоянии ты возвращалась с испытаний. Но каждый раз ты, подобно фениксу, возрождалась из пепла и сияла ярче прежнего. Ты не отступила, не пошла по головам, и самое главное – ты не потеряла себя в бесконечной погоне за высокими оценками и этим местом в финале. — Виктория вдруг мягко прикоснулась к подбородку Марьяны и приподняла его. — Запомни, ты заслуживаешь этого финала как никто другой. Не смей даже думать, что ты занимаешь чужое место. Это место твоё. Марьяна смотрит в глаза Виктории, утопая в этой бездонной тьме, находя там ответы на все свои вопросы и долгожданное успокоение. Слова Райдос проникали глубоко в сердце, заставляя утихнуть бушующий внутри шторм. Она чувствовала, как тревожность постепенно отступает, сменяясь робкой надеждой. — Я боюсь, Вик. Боюсь не оправдать ожиданий, боюсь подвести тех, кто в меня верит. Виктория нежно провела пальцем по щеке шаманки и тихо произнесла: — Ты никого не подведёшь. Я знаю, на что ты способна. Просто поверь в себя так же, как верю в тебя я. Не позволяй страху завладеть тобой. Перестань слушать голоса вокруг, прислушайся к своему сердцу и оно обязательно подскажет тебе верный путь. Вдруг раздался голос съемочной группы. Вот он, тот самый момент. — Похоже, пора, — констатирует Марьяна и шумно вздыхает. — Да, пора, — Виктория отходит в сторону, пропуская шаманку. А у самой сейчас сердце из груди выскочит. Волнуется. Ровно также,как волновалась когда-то за себя. А может и сильнее. Марьяна,тем временем,направилась ко входу в готический зал. Она шла уверенно, с прямой спиной и светящимися глазами, так, будто это не она ещё пару минут назад дрожала от страха. Но страха больше не было, только лишь волнение и предвкушение. Она была готова к финалу, готова показать всем, что она не хуже остальных. Уже у самой двери она оборачивается назад и сразу встречается взглядом с карими глазами, которые смотрят на неё так, что Романова вдруг понимает: пока они есть друг у друга – они непобедимы. Ведь главная их победа и заключается в их собственных руках. Точнее, конечно, в их крепком сплетении. — Спасибо, — одними губами шепчет Романова и скрывается за дверьми готического зала. Виктория лишь улыбается. И пусть она не попала в финал «Битвы сильнейших», сейчас на душе её невозможно тепло и хорошо, будто бы всё наконец так, как должно быть.