Баскетбол наркоманов

      Безвыходных ситуаций не бывает в принципе. Но только не когда тебя одновременно сношают в обе щели, а руки и ноги заняты ублажением ещё четырёх мужчин. Надо сказать, крупных. Но не во всех смыслах — этим Япония никогда не славилась.       И ладно бы сексуальное насилие — пусть и с некоторыми шероховатостями, честь остаётся нетронутой и почти не запятнанной. Однако Куроко пошёл на сей жертвенный акт добровольно и не сказать, что сильно расстроился. Чего только не сделаешь ради дозы. Даже согласишься на групповуху с Поколением наркоманов.       В этой жизни Тецуя любил всего две вещи: баскетбол и хорошо разогретый на ложке герыч. Вернее: сперва героин, а уже потом игру, где мяч залетает в корзину с тем же характерным хрустом, с которым в него сейчас стучатся яйца Кагами — большого любителя солей. Тайга и без того агрессивный и гиперактивный по жизни парнишка, а стоит нюхнуть — как под ним начинаются отрываться кольца и падать ниц защитники уровня Шакила О'Нила.       Хотя Куроко отдаёт должное уважение баскетболу. Во-первых, он регулярно тащит на тренировки своё дохлое и бледное тело, на котором количество дырок, как в сыре, уверенно соревнуется с количеством прыщей на жопе. Той самой, в которую стучатся яйца Кагами. Занимается он действительно охотно — за каждую победу тренер Рико даёт заветный пакет с веществом. Но даже в измученной нередкими передозами голове всё ещё остаётся капля интереса к спорту.       Во-вторых, именно на баскетболе будущий призрачный игрок познакомился с Аомине. Прямо сейчас Тецуя доводит его до оргазма, зажав член между большим и указательным пальцами левой стопы. А тогда, в средней школе, они лишь начинали баловаться крепким белым порошком — забористым, словно жгучий перец. Этого добра в жопе Дайки всегда было навалом. В смысле порошка, не перца. Тут уж от дальних африканских генов никак было не отделаться.       Дальние африканские гены сыграли роль и в ранней дефлорации Куроко. Обдолбанный и словивший своего первого бледного, парень заметил попытки Аомине пристроиться к его жопе и всячески этому поспособствовал. За те долгие и невероятные полминуты, когда молодой Дайки трахал его, Тецуя стоически ни разу не сблевал. Что, впрочем, от попадания в больницу в виду наркотической передозировки никак не спасло.       Вот кто действительно меньше всех был подвержен побочным эффектам наркоты — это Кисе. Всего пара таблеток атараксы — и полёт снаружи всех измерений ему обеспечен. Правда, в эти секунды он залетал только в рот Куроко своим первичным половым признаком. Как Рёта вообще смог отвоевать себе такое тёплое место — Тецуя ответить не мог. В целом, а не буквально. Хотя и буквально при всём желании тоже не смог бы.       Но что шестой игрок Тейко точно понимал — откуда у Кисе столько фанаток. С такими навыками горловой долбëжки он и сам не против бегать за Рëтой вместе с толпой девчонок. Особенно, если тот носит при себе ложку, зажигалку и жгут.       Экзекуция — если акт сношения заднеприводного наркомана с шестью парнями вообще можно так назвать — продолжалась уже добрые две минуты. Невероятный триумф терпения и сдержанности для сборища зависимых от веществ спортсменов, которые кончают лишь от одной мысли о новой дозе. Куроко тоже подумал о ней. И прикрыл от удовольствия глаза.       Игла, героин, вена. Балдёж. В порыве своей любви Тецуя даже смог поймать темп, что в его позе марионетки с двойным сношением и четверной дрочкой больше подходило акробатам, нежели баскетболистам. Вероятно, он даже кончил бы — тоже удивительный факт для новоиспечённого импотента. Однако резкий рвотный позыв заставил забыть об оргазме и вспомнить многочисленные бледные приходы.       Похоже, Кисе перестарался. И ведь даже не извинился, гадёныш, — кончил, довольный, освободил рот Куроко и присел возле стены. Он до обиды быстро переключил всё внимание на коробку с таблетками. Даже ни капли стыда на лице и ущемлённого эго, как это бывает у мужчин, эякулировавших раньше других.       — Неудачный день для близнецов, — сдержанно прокомментировал Мидорима, чей член яростно надрачивал правой рукой Куроко, — Всего лишь шестое место. — Затем внимательно посмотрел, как расширяются зрачки Рёты, которому стало уже плевать на долбёжку товарища по команде, и добавил: — Впрочем, смотря, как интерпретировать.       Каким образом на наркоту сел интеллигентный педант-отличник, проходящий осмотры у проктолога 2 раза в год, Тецуя даже не хотел думать. Мало того, что Шинтаро употреблял, так ещё употреблял не аптечные расширители сознания и временами сфинктера — тут уж зависело от твоей компании — а старую-добрую травку. Кто-то из Поколения чудес связывал это с чуть ли не параноидальной верой в гороскопы. Другие убеждали, что гороскопы появились как раз вследствие долгого курения марихуаны.       Во всяком случае, на его баскетбол это накладывало самый положительный эффект. Улётный приход с такой скоростью гнал за мячом Мидоримы чертей, что тот, в страхе, забрасывал его в кольцо даже с другого конца поля — лишь бы упыри отстали. А в защите он бился, словно лев, — голоса в голове настойчиво шептали, что соперники хотят отобрать его траву. Что, к слову, частенько имело место. Особенно, если напротив играл Аомине, снюхавший перед матчем весь свой жопный кокс.       — Тоска-а-а-а! — вдруг заныл Мурасакибара — второй счастливчик от фут-дрочки Куроко. — Когда уже пойдём кушать грибочки? Кисе-чин вон какой довольный сидит!       Аомине расхохотался:       — Сделал дело — гуляй смело. Кисе уже кончить успел, а ты каждые две секунды вялого ловишь. Где огонь, азарт, желание?       Ацуши недобро покосился на товарища.       — Ну раз хочешь, чтобы с огнём и азартом — сделаю как Кисе-чин.       Центровой ловко высвободил член — надо сказать, самый выдающийся из всей семёрки — и не успел Тецуя запротестовать, вставил ему в рот до самого основания и закатил глаза от оргазма. Дайки сам едва не кончил — не от наблюдения за еблей своего друга, а от того, как этот самый друг судорожно сдавил его член. Аомине лишь сочувственно отвёл взгляд, а Куроко трясущейся рукой показал большой палец на вопрос Акаши, может ли он дышать.       Мажорчик Сейджуро — вообще отдельная песня. С одной стороны, при таких деньгах разве что ленивый не будет снюхивать, слизывать и втирать всё, что нюхается, лижется и втирается. С другой — он всё-таки наследник крупнейший трансконтинентальной империи, пример для всех примеров, спортсмен и политик. Если трахает парней — то только нехотя, за компанию с друзьями. Алкоголь — лишь в виде кагора по православным праздникам. Наркотики — вероятно, его единственный грех. Но вызывают такой страшный психоз, что остальным лучше спрятатся в окопы.       Вот и сейчас Куроко молился, чтобы в порыве страсти Сейджуро не зарядился порцией метамфетамина. Иначе мотаться вертолётиком будет не только его лежачий член, но и пара десятков метров выпущенных кишок. И если кто-то подумает, что это аллегория, шутка или преувеличение — Хайзаки тоже так думал. Третий год бедолагу полиция ищет.       Между тем Мурасакибара упал рядом с Кисе и достал свой заветный грибной мешочек. Одним движением проглотил половину и подмигнул Рёте. Тот от греха подальше отодвинулся в сторону:       — Ты, гляди, меня не съешь, Мурасакибара-ччи!       — Отсыпешь мне своих запасов экстази — и я тебя даже пальцем не трону. Разве что лизну.       Кисе на всякий случай зажал перочинный нож в кармане. Анальную девственность, в отличие от призрачного шестого игрока, он берёг для той самой.       Идиллию нарушил выкрик Кагами:       — Ещё минута — и всё! Я просто на взводе! А-а-а-а! Почему я раньше не пристраивался к заднице Куроко?       — Потому что ты тормоз? — подсказал Аомине.       — И совсем не понимаешь намёков? — продолжил Кисе.       — Или просто несносный баран? — предположил Мидорима.       — А, может, ты заблудшая в мире легализованных наркотиков и повального мужеложества душа, пытавшаяся подсознательно избежать морального разложения, но таки поддавшаяся злому року? — закончил Мурасакибара.       Никто и виду не подал на его философскую мысль — под дозой грибов, на грани которой сердце вот-вот остановится, Ацуши порой даже цитировал Шекспира.       — Вас забыл спросить, торчки чёртовы!       — Тайга, меньше слов, — холодно отрезал Акаши. — Ты и так получил лучшее место как новичок Поколения Чудес. Годами Куроко сношал я. За редкими исключениями Дайки. Но с его рваным ритмом вся композиция рушилась в считанные секунды.       — Я всё слышу, — неуверенно огрызнулся Дайки, всё ещё впечатлённый перформансом Мурасакибары. — Кстати, а где Тецу?       Сейджуро резко бросил взгляд на Тайгу — тот совершенно невозмутимо продолжал делать возвратно-поступательные движения по воздуху. Видимо, в пылу спора он не заметил, как напарник сбежал и, вероятно, уже гнал долгожданный огонь по вене.       Прозвучал хруст костяшек.       Как минимум, три человека были крайне раздосадованы потерей Куроко.       Ещё двое, стоит им только прийти в себя, тоже зададут вопросы.       — Тайга, — спокойно прозвучал леденящий душу голос. — Тебе доверили самую ответственную позицию. Всё, что нужно было делать — держать Тецую за талию, заниматься сексом и молчать.       — А теперь, — почесал затылок Аомине. — Мы потеряли нашего ценнейшего и незаменимого специалиста. Что будем делать?       Кисе в мгновение оживился.       — Насчёт незаменимого я бы поспорил. Кагами-ччи ведь ещё совсем девственник. И за ним косяк, если выражаться по-аоминиччивски, — блондин пошебуршал в сумке, выудил пластинку атараксы и протянул её Ацуши: — Это тебе. Нужно лишь держать Кагами-ччи как можно крепче.       Мурасакибара недобро улыбнулся. Аомине хищно осклабился. Мидорима бросил пафосный взгляд поверх очков. Тайга с надеждой посмотрел на Акаши — словно выискивая подтверждение, что это всё шутка. Недобрая улыбка капитана послужила ему ответом.