Тайм-аут

      По телевизору болтала очередная «Санта-Барбара», двое рабочих располагали субботним перерывом в просторном кабинете телеведущего. Попивая кофе, Аластор, сидя на диване перед нудной передачей, перелистывал газету, изредка вскидывая бровь и ухмыляясь.       Винсент, облокотившись на стул рядом, крутил по полу ботинками, вырисовывая круги.       — Предполагаю, ты читаешь о то-о-ом самом великолепном мужчине на главной странице? — спросил тот, продолжая разговор, выразив интерес наклоном головы и указал пальцем.       — Хм-м-м…       Аластор пробежал глазами через строчки.       — Вау, маньяк, жестоко расправившийся с прохожим в переулке. И вправду, впечатляюще!       — Кхм, ха-ха… нет. — Винсент нервно оттянул воротник и откашлялся, закатив глаза, — На другой странице.       — Оу, найден мешок с расчлененным телом около бульвара! Интересно, это тоже его рук дело?       — Так, — мужчина подскочил, вырвал стопку из чужих рук, резво сложил в трубочку и указал на работающий телевизор. — Лучше переставай читать свое старье, наслаждайся новейшими технологиями. Газеты скоро полностью сойдут на нет.       Мужчина рухнул на диван и взял пульт, после чего переключил мыльную оперу на новостной канал.       — Говорил же. Мне не интересны твои говорящие коробки. Придурков мне и в жизни хватает. Такое себе удовольствие, — тот недовольно хлебнул кофе, нагло улыбаясь, и сделал паузу, после чего «радостно» воскликнул, увидев знакомую физиономию: — О, вот и еще один! Главный кретин!       Тут же началась повестка дня — утренние новости, где главным ведущим был никто иной как Винсент Уитман, полюбившаяся народу телезвезда.       — Мы сегодня записали утреннюю передачу с коллегой. Решили изобрести чего-нибудь новенького, разбавить обстановку и…       — Да, да, уже слышал погоду на завтра.       Безразлично перебив собеседника, Аластор зевнул, снова взял газету, разгладил ее и устроился лежа.       — Но… Ты!       Он замолк, отведя взгляд, не желая ничего противопоставить в ответ. Неужели этому настолько неинтересны личные достижения друга? Вроде бы… друга. Если так можно выразится. Их нельзя было назвать лучшими товарищами или коллегами по работе, хоть они и часто проводят вместе время, хоть они и работают в одной компании. Но и знакомы они не два дня, чтобы зваться знакомыми.       Эти малозначительные касания, вылетающие двусмысленные словечки, некий флирт — все это не подобает знакомым. И то, как Аластор, будто ни в чем не бывало закидывает свою ногу на чужое колено. И то, как он закидывает другую, располагая их словно на подушке. И то как прикусывает губы, словно читая роман, а не криминальные записки. И то как медленно устремляет взор на чужие покрасневшие щеки, и…       Винсент, краснея, старается не обращать внимания и продолжает смотреть передачу.       — В чем интерес смотреть на эти двадцать раз отрепетированные постановки? — весело начал Аластор, — Гораздо приятнее наблюдать за живыми эмоциями, чем за вырисованными актерами, — он вытянул ножку вверх и стукнул ботинком по чужому подбородку, наблюдая за вспыхнувшим лицом. — Особенно приятнее смотреть на настоящего тебя.       Тот выдохнул с облегчением, зная, что сумел поиздеваться, отложил газету на кофейный столик, посмотрел на часы, взял стопку бумажной волокиты вместе с недопитой чашечкой и намекнул, что отправляется по своим делам.       — Не понимаю о чем ты, — возразили ему.       — Не только приятнее, но и забавнее! Куда-а-а забавнее!       Винсента никогда не устраивали неоднозначные насмешки в его сторону, но возразить не давало некое чувство: то ли низкая самооценка по сравнению с Аластором, которую так несчастно пытается скрыть, то ли нарастающее влечение каждый раз, когда перед ним «вертят хвостом».       Костяшками пальцев он протер подбородок после пинка, после чего на коже осталось красоваться черное пятно гуталина от чужой обуви. Громко цокнув и еще пару раз прокрутив в голове какой все-таки Аластор нахал, мужчина откинулся на спинку дивана, разложив руки и закатив голову назад.       По томному вздоху понять было легко:       Время вышло…