Дорога к рисовым полям

Кан Чхоль Су сидел за своим столом и просматривал старые эпизоды. Папки были потёртые, с загнутыми углами, пахли пылью и канцелярским клеем. Ри Тхэ Сон добился, чтобы ему их выдали. Предыдущие следователи сработали добросовестно. Даже слишком. Понимая политический момент, они не оставили белых пятен. Были опрошены все без исключения местные жители — от председателей кооперативов до старух, живущих на окраине. Местные власти получили чёткие указания, инминбанджаны — строгий приказ незамедлительно докладывать о каждом незнакомце, каждом ночном огне, каждом человеке, который "показался странным". Списки, протоколы, донесения — аккуратные, выверенные, идеологически безупречные. И всё — впустую. Убийца не оставлял следов. Не привлекал внимания. Не попадал ни в один рапорт. Он возникал и исчезал, как будто не принадлежал ни одной деревне, ни одному району. Призрак. Кан устало откинулся на спинку стула. Дерево тихо скрипнуло. Он прикрыл глаза и горько усмехнулся — без радости, почти без иронии. — Призрак… — пробормотал он. В Синпхо тоже искали призрака. Тогда так же шептались, так же боялись говорить вслух, так же списывали всё на нечто неуловимое. А убийцей оказался обычный человек — из плоти и крови, с грязными руками и ясной головой. И именно поэтому он был опаснее любого призрака. Кан тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость давит на плечи, и снова потянулся к папке. Пальцы уже коснулись картона, когда дверь резко открылась. На пороге стояла Ким Ён Хи. Она даже не вошла, а влетела, словно боялась потерять секунду. — Новое тело, — сказала она без лишних слов. Голос был ровным, но глаза выдавали напряжение. — Молодая девушка. В рисовых полях к востоку от города. Кан закрыл папку. Потом резко встал, стул отъехал назад. — Поехали. Ри Тхэ Сон уже был на месте преступления. Он стоял над телом, сложив руки за спиной, и смотрел, как ветер шевелит край платья убитой. Рисовые поля тянулись до горизонта — ровные, влажные, безмолвные. Здесь всегда было ощущение порядка, труда, подчинения природе и плану. И тем сильнее чужеродно выглядело мёртвое тело среди молодых побегов. Прокурор не обернулся, когда за спиной послышались шаги. — В чём смысл просто убить? — сказал он негромко, словно рассуждал сам с собой. — Не расчленять. Не надругаться. Он сделал паузу. — Просто вколоть какую-то гадость… и смотреть, пока умирает. Ветер усилился, и платье снова дрогнуло, будто девушка хотела что-то сказать. — И зачем оставлять на виду? — продолжил Ри Тхэ Сон. — В рисовых полях. Там, где каждый проходит. Где невозможно не увидеть. Кан и Ким молчали. Кан смотрел на тело и чувствовал знакомое сжатие внутри — злость, смешанную с бессилием. Всё было слишком чисто, слишком повторяемо. Это уже был не просто убийца. Это был тот, кто диктовал правила. Ким смотрела по сторонам — на поля, на дорогу, на редкие фигуры вдалеке — и думала о другом. Как в стране, где каждый под надзором, где каждый шаг учтён, человек может свободно перемещаться по провинции и убивать — незаметно? Не оставляя страха в отчётах. Не оставляя подозрений в донесениях. Ри Тхэ Сон наконец заговорил снова, уже нехотя, словно эта фраза тяготила его. — Мне сообщили… — он помолчал. — Уже доложили Высшему Руководителю. Он повернулся к ним. Лицо было жёстким, но в глазах мелькнула тень. — Дело находится под его контролем. Тишина стала плотнее. Теперь за спиной у следователей стояла не только смерть, но и власть.