Кровавый донат.

Нью-Йорк, 10 ноября 1993 года, три часа ночи. В это время все люди находились в своих домах, пока на улице шёл сильный дождь. Облака закрывали всё небо, не позволяя даже лучу света, отражённому от Луны, коснуться города. Лишь редкие окна тех, кто не спал по тем или иным причинам, хоть как-то давали понять, что в городе всё ещё теплится жизнь. У кого-то была ночная работа, кто-то просто играл всю ночь, были и те, кто просто сидел у окна, слушая шум дождя, словно это была их любимая музыка, одновременно наслаждаясь умиротворением. А были и те, кого люди называли детьми ночи, ночным кошмаром, кровососами, не-мёртвыми и ходячими трупами. Но самым распространённым названием для них было — вампиры. Вампиры — существа, живущие в ночи, питающиеся кровью людей, словно вином. Существа, которые не боятся старости, боли, других ночных тварей, усталости и холода. Казалось бы, можно было бы сказать, что они не боятся смерти, людей и других могущественных созданий. Но это было ошибочное мнение. Ведь не просто же так они живут в тени и скрываются от солнечного света. Что уж говорить, если многие представители кровососов боятся друг друга, а их разум, затуманенный гордыней, высокомерием, алчностью, жадностью и самой жаждой крови, зачастую приводит их к гибели от рук охотников, сородичей, а иногда, хоть и редко, — и от обычных людей, словам которых никто не верит, считая их очередными сумасшедшими. А бывают и те, кто стал вампиром из-за страха смерти, променяв остатки человеческой жизни на вечный ужас и существование в одиночестве. Даже несмотря на то, что более древние существа преследуют их, предлагая два варианта: служить или умереть, находятся те, кто всё-таки может позволить себе жить в одиночку, хоть это и трудно. И как раз один из таких представителей находился под землёй. Казалось бы, он давно мёртв — тело не подавало признаков жизни и было холодным, как лёд. И если вы действительно подумали, что он мёртвый, то вы, скорее всего, забыли, что для вампиров это естественно. Кто знает, может, именно поэтому этот вампир поднял свою руку из-под земли. Условный мертвец, страшный кошмар, начал медленно выбираться наружу, отталкивая от себя грязь и выплёвывая дождевую воду вместе с червями, что случайно попали ему в рот. На нём были одни лохмотья, сквозь которые проглядывало худощавое, хоть и не слишком, тело. Смотря на него, можно было подумать о человеке, который редко выходит на солнечный свет и питается чем попало. И вот он, грязный, мокрый, выбравшийся из-под земли где-то в парке, вышел на главную дорогу. Он делал тяжёлые вдохи, хотя это ему и не нужно, пытался открыть глаза и начал идти к выходу из парка, осматриваясь словно потерянный ребёнок. Наконец, добравшись до дороги, он стал оглядываться ещё активнее, пристально вглядываясь в темноту — явно хотел что-то найти. Единственное, что ему мешало, — этот дождь. «Эй, тут есть кто-нибудь? Алло, отзовитесь!» — кричал он так, словно боялся, что его никто не услышит. Внезапно он резко обернулся на шум в ветвях — звук доносился от дерева на таком расстоянии, что обычный человек никогда не смог бы его услышать. И как будто этого было мало, он прекрасно видел, кто именно прячется среди ветвей. Неожиданно для грязного вампира тот, кто скрывался, оказался рядом с ним поразительно быстро, но при этом сам незнакомец явно удивился, что его движение было замечено. — Что за шутки? Я же тебя только недавно похоронил. Знал, что такие, как ты, живучи, но не настолько, — произнес незнакомец недовольным тоном, одновременно доставая из-за спины большой нож, которым можно было бы и голову отрубить. Грязный вампир хотел что-то сказать, возможно, спросить, что тот делает, но незнакомец неожиданно напал. Он явно хотел закончить всё быстро, целясь прямо в шею, но к своему удивлению обнаружил, что цель оказалась слишком быстрой. Сначала он увидел, как его противник принял стойку, похожую на боксёрскую перед раундом, и сделал всего одно движение, чтобы уклониться от лезвия, нанеся удар прямо в челюсть. Удар для обоих оказался неожиданно сильным. Челюсть незнакомца словно разорвало, большая часть зубов выпала, а из сломанной кости выполз язык. Не успел он опомниться, как получил второй удар прямо в нёбо. От этого удара незнакомец почувствовал, как треснул череп и как из орбит вылетают глаза. Но даже несмотря на страшные увечья, он всё ещё не умер. Вместо этого его охватил дикий страх, которого он, возможно, не чувствовал очень долго. Упав на грязную землю, он начал отползать назад, поднимая руку в немой мольбе о пощаде. Но вдруг, неожиданно даже для него, его цель вместо того, чтобы оскорблять или добивать, начала пристально смотреть на него, потом на свои руки, и снова на него. В её глазах читались непонимание и шок. — И… извини. Я не хотел. Я правда не ожидал, что так получится, я… — начала оправдываться цель, протягивая к нему руки. Если раньше они были сжаты в кулаки, то теперь двигались осторожно, словно кто-то пытается помочь, не причиняя боли. В какой-то момент в голову грязного вампира начали приходить мысли. Почему он должен извиняться перед тем, кто пытался убить его? Как я оказался под землёй? Почему мне не холодно? И масса других вопросов. Словно приходя в себя, я начал трясти головой, слегка помассировал виски и снова посмотрел на незнакомца. Его лицо уже немного зажило, один глаз встал на место. Я также заметил, что он пытается встать — явно хочет сбежать. И в этот момент в голову пришёл самый важный вопрос: как меня зовут? Немного подождав, я схватил его за плечо и вдавил обратно в грязную землю, где уже образовалась приличная лужа из-за дождя. — Слушай, я не знаю, что происходит, но почему-то уверен, что во всём виноват ты. Ответь мне: кто ты? Кто я? И что значит, что ты меня «похоронил»? На этот раз я не испытывал ни капли сожаления от своих действий. Возникло ощущение, будто что-то внутри просто не позволяет чувствовать сильные эмоции. Поначалу незнакомец не хотел ничего рассказывать. Но когда я начал медленно выковыривать кусочки его раздробленного черепа, пытаясь добраться до мозга, он заговорил через восстановленный рот. То, что я узнал, меня не обрадовало. По его словам, я якобы был древним вампиром-одиночкой, которому уже сотни с лишним лет, и который отказывался подчиняться более древним сородичам, включая старейшин. Из-за этого от меня и решили избавиться. А имя мне — Лоренс. Он рассказал, где я нахожусь, кто на меня охотился, и также упомянул, что меня использовали в каком-то неизвестном ритуале — чтобы понять, для чего он вообще нужен. В итоге, решив, что внутри меня просто нет души, они закопали меня в городском парке. Конечно, я всё понимаю. Его друзьям, которые ушли, уже стало сложно идти дальше… Но закопать кого-то в подобном месте, хоть и глубоко, — это всё равно слишком. В любом случае, я уже хотел отпустить его после того, как он всё рассказал. А, нет, шутка. На самом деле, я просто добил его, размозжив череп, и надел его одежду. То, что кто-то может увидеть этот труп, меня мало волновало. Конечно, я услышал от него какие-то важные правила, из-за которых они обязаны действовать максимально незаметно, но мне на это было плевать. Я собирался уйти отсюда как можно дальше — покинуть город и отправиться куда-нибудь в Азию. Не знаю почему, но что-то меня туда тянуло. Я даже готов поклясться, что услышал чей-то голос в голове. Надо же, это так странно. Я почему-то не могу вспомнить ничего, кроме базовых вещей. Но даже они какие-то сбивчивые. Например, я помню, какими должны быть машины, несмотря на то, что модель неподалёку от меня… Я почему-то считаю, что это нормально, хотя часть меня говорит, что это старая и дешёвая машина, а другая часть — что она новая и стоит дорого. И чувствуется, словно обе мысли и правы, и неправы одновременно. С датами тут тоже творится что-то странное. Я был в шоке, узнав, что сейчас 1993 год. Но одновременно я был в шоке от того, почему сейчас не 2022-й. Стоп. Что сейчас вообще происходит? И что у меня за раздвоение мыслей? Не знаю, как это объяснить, но я словно могу думать о двух разных вещах одновременно — и смотреть на всё с двух разных сторон. По ощущениям, я нахожусь в чужом теле, оказался в Нью-Йорке и даже в другом времени. Неужели я попал в другой мир, в тело непонятного существа? А если учитывать мою реакцию и силу — я точно не человек. Хотя я это и так знал… Так почему меня это сейчас тревожит? А может, эти воспоминания не мои, а этого тела? Из-за чего я и не обратил внимания на другое имя… Хотя, в каком смысле «другое»? Вроде бы меня и правда зовут Лоренс. Мысли проносились в голове словно неудержимая река. Я никак не мог их контролировать — было ощущение, будто мозг вот-вот разорвётся. И я понял: прямо сейчас в моей голове всплывают воспоминания чужого разума. Правда, их было немного, но хватило, чтобы я упал на землю прямо посреди дороги, схватившись за голову. Вдруг из ниоткуда появляется машина и сбивает меня. Видимо, водитель не заметил меня из-за погоды. Он остановился, вышел — взрослый мужчина, явно куда-то спешивший — и что-то пробормотал про то, что ему тоже нужно в больницу. Он попытался поднять меня и отнести к машине, торопливо извиняясь. Но я остановил его, резко дёрнулся и просто убежал. Я бежал оттуда со всех ног, не думая останавливаться. Лишь благодаря обрывкам воспоминаний бывшего владельца тела я понял: это мир Marvel. И оставаться здесь мне ой как не хотелось. Если есть идиоты, которые думают, что, будучи вампиром, можно хорошо повеселиться в этом мире — они жестоко ошибаются. Особенно если учитывать существование разных организаций. Кроме них есть ещё герои, другие злодеи и так далее… Глядя на фильмы Marvel, всегда возникало ощущение, что процентов пять населения этого мира — «особенные» разумные, и каждый второй оказывается сверхсильным. Понял я, что нахожусь в мире Marvel, потому что во всплывших воспоминаниях был момент с новостями по телевизору — говорили про Старка. И ещё был момент, где этот вампир еле-еле смог убежать от Блэйда… Что вызвало у меня сейчас волну дикой ненависти. Скорее всего, я как-то слился с этим Лоренсом и отобрал у него тело. А вот почему это произошло — непонятно. Вроде бы во всём виноват тот ритуал, который на нём использовали, и который был связан с душой. Вот только как я, будучи обычным человеком, смог задавить душу вампира, которому не меньше ста лет? Непонятно. В любом случае, мне незачем было здесь оставаться. Даже угроза в виде Таноса была крайне маловероятной — его всё равно одолеют. А уйти я пытался именно из Америки, потому что все основные события происходят здесь. Сейчас я надеялся только на одно: что в России нет подобного дерьма. Ведь именно туда я и собирался — если конкретнее, то в Якутск. О нём редко говорят, я ни разу не припоминал, чтобы вампиры его упоминали. Да и в моём мире о нём говорили настолько редко, что за всю жизнь я слышал об этом городе максимум пять раз — и то только потому, что жил в России. Оставалось лишь надеяться, что никто не догадается, куда я направляюсь. Ведь как только вампиры, отвечающие за ритуал, поймут, что я всё ещё жив, они явно заинтересуются тем, что во мне изменилось. Пусть одного я смог одолеть, но сражаться с толпой таких же тварей или со старыми вампирами — очень плохая идея. Пусть Блэйд сам разбирается со всем этим дерьмом. И вот, казалось бы, ничто не должно мне помешать. Ведь я вампир — существо, которое по идее не устаёт, может бегать с огромной скоростью. Достаточно было бы просто перемещаться через леса или взять с собой хотя бы зонтик, добраться до Аляски, переплыть воду и оказаться в России. Казалось бы, ничто не может мне помешать… Вот только то ли я слишком невезучий, то ли этот негр слишком везучий. — Будь умницей и расскажи всё, что знаешь. Иначе… Не успел негр — Блэйд — закончить фразу, как заметил, что я начал убегать в другую сторону. В итоге мне пришлось карабкаться по высокому зданию, забыв, что когда-то я боялся высоты. Если бы меня не преследовали воспоминания — и вампирские, и мои собственные — я бы, возможно, успел добраться до самого верхнего этажа. Вот только я почувствовал, как что-то впилось мне в ногу, и начал падать на землю. В следующую секунду ко мне приставили нож — крайне неприятное ощущение. — Попытаешься убежать ещё раз — быстро с тобой расправлюсь, — сказал этот негр тоном, не терпящим возражений. — Воу-воу-воу, подожди! Йоу, я и сам почти ничего не знаю про других вампиров, кроме того, что они явно хотят меня убить за неподчинение. Я только что от них сбежал, — выпалил я так быстро, как мог, ведь этот чёрный ублюдок уже начал давить ножом на мою шею. — Если что, один из их трупов лежит там, в парке, — сказал я, указывая в сторону парка. И как же мне надоело, что дождь бьёт прямо в глаза! Хоть я их и не чувствовал особо, но это было неприятно. Не знаю, какие шестерёнки у него крутились в голове, да и вообще — это же тупой негр. Но в любом случае он явно хотел продолжить своё движение и, возможно, на всякий случай отрубить мне голову. Вот только я успел схватить его за ногу и дёрнуть к себе с такой силой, что он на мгновение потерял равновесие. Этого хватило, чтобы отползти от него. На огромной скорости он снова попытался приблизиться — явно не для рукопожатия. Но, к счастью, инстинкты — непонятно, чьи именно — сработали хорошо. Я начал уворачиваться от его ножа — мачете, вроде бы, — и даже чуть не попал в него кулаком. Вот только он, оказывается, тоже хорошо умеет уклоняться. И в один момент он достал огнестрельное оружие. В итоге мне пришлось выхватить его руку с пистолетом правой рукой, а левой — держать его правую, чтобы он не смог воспользоваться ножом. Вот только он неожиданно ударил меня головой. Я не растерялся и ударил в ответ. И, скорее всего, это оказалось очень плохой идеей, потому что в следующую секунду я уже лежал на земле благодаря его непонятным приёмам, которых я даже не заметил. К счастью для меня, я смог ударить его ногой в коленную чашечку, достаточно быстро отползти за угол здания, получив при этом пару пуль в бедро. Сейчас, убегая от этого негра по ночному городу, я чувствовал одновременно и радость, и гнев. Радость — от того, что могу свободно говорить на английском, а возможно, даже знаю ещё несколько языков благодаря долгой жизни этого тела. В своей прошлой жизни я никогда не хотел учить другие языки — было лень. Но тут же накатывала ненависть от того, насколько пиздецки больно в бёдрах. Такую боль я, наверное, не чувствовал даже в детстве, когда мне случайно топором попали по ноге. Боль была сравнима с тем, будто тебе просверлили дыру в теле, а потом залили туда кипящее масло. Во время побега я наткнулся на несколько машин, одна из которых была полицейской. Люди в той машине явно удивились, когда я буквально обогнал их — хоть они и не ехали на высокой скорости, но и не на маленькой. Они попытались догнать меня, но удивились ещё больше, когда я начал карабкаться по ближайшему дому, а теперь прыгал по крышам. Я остановился на одной из них, чтобы наконец вытащить эти проклятые пули. И сейчас, когда я более-менее успокоился, начал приходить в себя. Подышав свежим воздухом — хоть он мне и не был нужен, — я осмотрелся, наслаждаясь красотой ночного города. И как же хорошо, что дождь закончился! Из-за него почти ничего не было видно, а теперь луна светила ярко, и я задумался: почему я не чувствую никакого дискоммента от её отражённого света, если это, по сути, тот же солнечный? Блядь, да о чём я вообще думаю? Какая херня вообще происходит? Почему я не могу вспомнить своё настоящее имя и то, чем закончилась моя прошлая жизнь? Да и вообще, почему я попал именно в мир Marvel, если по большей части играл в игры? Хотя, ладно, хоть не в Warhammer. Боюсь представить, что меня там ждало бы, если уже в этом мире за первые 10–20 минут меня попытались убить сначала другой кровосос, а потом ещё и Блэйд. К счастью, я не впал в истерику — моя вампирская сущность подавляла большую часть сильных эмоций, да и стойкость бывшего владельца тела тоже сказывалась. Он, скорее всего, был то ещё крысой — в том смысле, что постоянно скрывался, пил синтетическую кровь и лишь изредка позволял себе настоящую, только когда был абсолютно уверен, что его не найдут. Именно это позволило ему прожить 150 лет. И теперь я думаю о том, что же мне делать. Конечно, я мог бы размышлять о том, как вернуться обратно домой, как стать сильнее или сделать что-то особенное, но не видел в этом смысла. Если этот мир и так будет в безопасности благодаря героям, то и делать мне здесь особенно нечего. Тем более, если сейчас 1993 год, значит, скоро выйдут видеоигры, в которые я на этот раз смогу играть 24/7 практически без остановки — ведь я вампир. Разве что иногда отвлекаться, чтобы пить донорскую кровь, если, конечно, мне разрешат её покупать. А вот с этим вопрос: нужны ли для этого документы? Или я мог бы стать доктором, который как раз и берёт кровь на донорство. Это не было бы проблемой — у меня теперь офигенная память и полно времени учиться. Хотя и это сложно: я не буду стареть, и рано или поздно коллеги — если они у меня появятся — заметят, что я не меняюсь. Чёрт, какой же это гемор. Причинять людям боль не хочется. Использовать пьяных на улице — отвратительно, алкоголь портит кровь. И вообще, почему я так спокойно об этом размышляю? Ладно, сначала доберусь туда, а потом буду думать. Ведь кроме всего этого у меня теперь масса проблем: нет ни паспорта, ни документов, ничего — только чужая одежда. И как только я доберусь до России, мне придётся как можно быстрее получить паспорт. Что, кстати, не так сложно, учитывая, что распад СССР произошёл недавно, и по идее в это время паспорта должны давать всем, кто знает русский и сдаст необходимые тесты. А для меня это вообще не проблема. И прежде чем продолжить путь до России, мне придётся найти кровь — хочу я того или нет. И к моему счастью (и к несчастью для одного насильника), я услышал девчачий крик — хоть и на мгновение. К счастью, мне удалось определить, откуда он донёсся. Я прыгнул к ближайшему зданию, немного опустился и открыл одно окно, через которое прекрасно увидел, как один мужчина раздевает девушку, явно находящуюся не в адекватном состоянии. Её рот был закрыт его рукой. Мужик выглядел неплохо с виду — блондин, похожий на самого популярного чувака из американских школьных фильмов, но по энергетике напоминал типичного мудака и быдло. Девушка, почти полностью раздетая, плакала и пыталась отбиваться. Волосы её были растрёпаны, на лице красовался синяк, зрачки расширены, а на полу валялись странные таблетки в маленьком пакетике. Комната явно была девчачьей, и эта девчонка, судя по всему, обожала оборотней — я понял это, взглянув на обои и картинки на стенах. Изображения действительно были крутыми и внушительными. На полке стояли кубки и медали. Мужик был раздет до пояса и явно не обрадовался моему появлению — в его глазах мелькнуло удивление, прежде чем он успел закричать. Я быстро преодолел расстояние между нами и ударил его в челюсть — достаточно слабо, чтобы он просто потерял сознание. Девчонка была в шоке и, наверное, хотела меня поблагодарить, но удивилась ещё больше, когда я тоже закрыл ей рот. Затем маленьким ножом я сделал аккуратный разрез на её руке и выпил немного крови. Пока я это делал, она почему-то перестала сопротивляться, но не перестала смотреть на меня с удивлением. Конечно, можно было бы выпить и кровь того мужика, но по какой-то причине мысль об этом вызывала у меня отвращение. Девчонка была под наркотиками, но мне было плевать — я рассчитывал, что ей никто не поверит, да и рана была неглубокая. Закончив, я выпрыгнул из её комнаты на улицу и продолжил путь. Естественно, после этого были ещё пара «доноров», попавшихся под руку, но на этот раз я прихватил с собой шприц из ближайшей аптеки. В то же время в одном из убежищ старейший вампир вымещал свою злость на группе младших сородичей, потерявших книгу ритуалов, связанную с душой. Ту самую книгу, с помощью которой они проводили ритуал над Лоренсом. И хотя эта книга появилась из ниоткуда, она так же неожиданно пропала. Главной причиной ярости было то, что книга обладала огромной магической силой неизвестного происхождения, а текст был написан на языке, которого больше нигде не встречалось. Потерять её было горько вдвойне — даже если ритуал не удалось провести правильно из-за не до конца изученного языка, они были уверены, что рано или поздно смогли бы его полностью расшифровать.