Астра. Сияние Азенора

Глава 1 Л-Азур. Имя, что звучало словно забытый аккорд, потерявшийся в глухих ледяных ветрах, что шуршат над пустыми улицами. Звук этого имени, эхо в мраке, не имеет ни начала, ни конца, растворяется в воздухе, не оставляя ни следа.. как и я - простая и неважная тень в бескрайнем мире, утопающем в собственной безнадёжности. "Ma Ville", мой чудесный и одновременно отвратительный город. Да, возможно для многих это лишь место на карте, как туманное пространство, сплетающее свои улицы в узлы безграничной апатии , где неведомые силы вечно тянутся ввысь . пытаясь освободиться от тяжёлых оков времени. В том горизонте нет ярких красок и солнечных дней, одно бесконечное серое небо,, скрывающий всё живое.Здесь, среди деревянных домов, покосившихся под тяжестью множества зим, стены которых облупились от сырости. Жил, я, заблудший путник, не зная своего пути, не веря в пристанище Эдема и счастья. "Et la mer"... в этом городе было частью природы, чем-то живым, с теми же чувствами, что и я. Оно грызло берег, оно тёмный зверь... Оно мрак который проникает в душу. Вода, смешанная с солью, то и дело накатывала на землю, отчаянно взывая к небесам, но в ответ лишь эхом возвращалась холодная тишина. И так было всегда. Я жил без намерений достичь чего либо высшего. И было это существование без ярких вспышек, значительных событий, в котором каждый момент терял свой смысл. Malédiction или "bénédiction"? Кто знает, а знает-ли кто-то. Я просыпался ради начала нового? А может ради конца.Каждый миг был лишь подготовкой к завершению. Понимание того, что ты не ждёшь ничего, не ждёшь изменений, жизнь превращает каждое утро в холодный ритуал без надежды. Детали жизни давно стерлись. Мир стал размытым, как акварель, которой дождь размыл края. Я не различал запахов.. ни сладкого аромата утренней росы, ни резкого запаха соли морской. Не ловил взгляды прохожих, а их глаза были для меня лишь пустыми оболочками, скользящими по мне, как холодный ветер. Я не верил в возвращение в ожидания, что что-то вновь появится, что мир вдруг откроет передо мной новые горизонты. Всё было давно забыто, как и я сам. "la tranquillité"… Это было моё единственное утешение. Тишина в душе и тишина вокруг. Тишина, которая, казалось, поглотила всё, оставив меня без звуков, без чувств, без времени. Время, оно не шло ни вперёд, ни назад, оно тянулось, как жевательная резинка, с каждым днём становясь всё более тусклым, забытым. Время стало частью меня, и я частью его. И вот однажды, в ту самую ночь, когда весь мир казался поглощённым тенью, я шёл по пустой набережной. Мёртвое молчание в воздухе, разбавленное лишь свистом ветра, который носил с собой капли соли. Камни под ногами были холодными и тяжёлыми, они давили, как мысли о собственной ненужности, как оковы, которые невозможно снять. Каждая ступенька, каждый шаг становился грузом, которым я не мог избавиться. Всё было тяжело, и это ощущение тяжести не покидало меня ни на мгновение. Луна висела низко над горизонтом, её свет был тусклым и слабым, как поздняя заря. Она была глухой, полной, но выцветшей, как старая фотография, что потеряла цвет, но сохранила контуры. Луна была не просто небесным телом — она была свидетельницей всего, что происходило на этой земле, и я был частью этого молчаливого свидетеля. И вдруг… Я увидел её. Она появилась как мираж в пустыне неожиданно, но так невообразимо ярко, что это заставило меня забыть о времени и месте. Она была там, где раньше не было никого. Как светлый огонь в ночи, как неведомая сущность, которую нельзя было определить словами. Я смотрел на неё, и все вокруг исчезло. Время остановилось, звуки затихли, а воздух стал плотным, наполненным её присутствием. Только она. Я стоял долго, слишком долго для человека, который ещё притворяется живым. Море медленно накатывало на берег, равнодушное к моему присутствию, как равнодушна земля к своим затерянным теням. Холод проникал под кожу, в кости, в саму суть моего существования, вымывая остатки тепла, которое когда-то называлось жизнью. В каждом дыхании ощущалась пустота, в каждом взгляде в сторону лишь гадкая пустота, в каждом шорохе волн та же неизбывная тоска, что всегда жила во мне, только теперь её больше не нужно было прятать. Сделав ещё один шаг вперёд, на мокрые камни, чувствуя, как подошвы скользят, и мир становится зыбким, ненадёжным, сам берег отказывается держать меня на своих плечах. В груди зияла пустота, не оставляя места ни страху, ни надежде. Время не шло. Оно распалось на крошечные осколки, медленно кружащиеся в темноте, как пепел сгоревших мирозданий. Ветер усиливался. Он рвал остатки сна, остатки памяти, остатки того, кем я был. Он смеялся где-то в провалах между валунами, шептал бессмысленные слова, стирал границы между мной и всем остальным. Я слушал этот смех и понимал: всё уже началось, давно, задолго до этой ночи, задолго до первой трещины в сердце, задолго до первого потерянного лица. Я был лишь следствием чего-то более древнего, чем моя память. Я был откликом на её взгляд. Я был попыткой мира сказать что-то последнее, перед тем как провалиться в собственную тишину. Опустил голову. На песке передо мной лежал обломок ракушки, выбеленный до ослепительной бледности, треснутый, истёртый множество приливов. Поднял его, зажал в ладони, чувствуя под пальцами его шероховатую нежность, хрупкость, как будто держал в руках саму свою душу. Маленький бесполезный обломок чужой жизни. Мой единственный якорь. Небо тем временем стекало вниз, сливаясь с водой. Луна уходила вглубь моря, оставляя меня одного на голом, промёрзшем берегу. Я понял: мне больше некуда идти. Ни назад, ни вперёд. Я был пришит к этой ночи, к этому холодному дыханию ветра, к этой невозможной встрече, которая ничего не изменила, но всё забрала. Мир смыкался вокруг меня кольцом. Каждый вдох давался всё труднее. Я смотрел вперёд и знал: она всё ещё где-то здесь. Не телом, не образом смыслом. Пустота между нами осталась жива. И в этой пустоте я наконец увидел самого себя не человека, не искателя, просто пустую форму. Тогда всё важное уже ушло в море. Я сжал ракушку сильнее, так что её края вонзились в кожу. Острая, лёгкая боль доказала, что я ещё здесь, что я ещё что-то чувствую. Но даже эта боль казалась ненастоящей, чужой, как звук далёкого колокола в мёртвом городе. И тогда я пошёл. Не думая, не выбирая направление. Мимо обломков, мимо старых лодок, выброшенных на берег. Мимо самих себя, разбросанных, сломленных, забытых. Шаг за шагом, пока ночь не захлопнулась за мной полностью, оставляя только тяжесть земли под ногами и пустоту внутри, которая шептала тихо и ясно: началось. ---