Выходной для Аластора

      Кислотный дождь в Пентаграмм Сити не прекращался вот уже третий день, нагоняя тоску на обитателей Ада. Каждый справлялся с нахлынувшим унынием по-своему, но бóльшая часть грешников предпочитала отсиживаться в барах, казино и борделях, согревая остывшие души крепкими напитками. К несчастью, постояльцы Отеля Хазбин были жестоко и безоговорочно лишены таких удовольствий.       Заподозрив недобрые намерения друзей, Чарли закрыла двери отеля на ключ, хладнокровно игнорируя возмущения и мольбы «узников».       – В отеле есть все необходимое для вашего комфортного проживания. Вам незачем выходить на улицу во время ливня, – с добродушной улыбкой, но с непоколебимой настойчивостью повторяла принцесса бесчисленное количество раз в ответ на упреки, жалобы и проклятия.       Спустя день и сотню безуспешных попыток сбежать из западни (Вегги невероятным образом удавалось одним глазом следить сразу за всеми постояльцами) грешники сдались и покорились судьбе. Однако напряжение и недовольство продолжали нарастать. На вторые сутки, маясь от духоты, безделья и скуки, друзья нашли единственное занимательное развлечение: проверка нервов друг друга на прочность.       Энджел отпускал одну за другой острые и вульгарные шутки в сторону Хаска и Вегги, забавляясь их реакцией. Пентиус, вспомнив все старые обиды, которые нанес ему Энджел, натравливал на него своих яйцевидных прислужников для совершения мелких пакостей. Ниффти, смахнув последнюю найденную в отеле пылинку, поочерёдно приставала к каждому постояльцу то с невнятными вопросами, то с попытками нанести увечья. Вегги и       Чарли старались поддерживать дисциплину, но неизменно оказывались впутанными в чужие споры.       На третий день все порядком друг от друга устали, а потому обиженно, молча разбрелись по углам, изредка обмениваясь тяжелыми вздохами. Хаск вот уже в пятый раз натирал и без того сияющие бокалы и рюмки. Энджел лежал, закинув ноги на спинку кресла, вниз головой и смотрел на смартфоне документальный фильм про акул. Ниффти развлекалась в компании тараканов, то протыкая ножом одних, то заставляя водить хороводы других. Вегги лежала на диване и, спустив одну руку на пол, задумчиво смотрела в потолок пустым сонным взглядом. Пентиус сидел за барной стойкой и, оперев голову на руку, медленно тянул безалкогольный коктейль с вишенкой. Капли косого дождя продолжали звонко разбиваться об оконные стекла. Серое непогодистое уныние смогло поразить абсолютно всех и даже Аластора не обошло стороной.       Разумеется, его в отеле никто на запирал. Чарли лично вручила Аластору дубликат ключа, хотя это действие было, скорее, формальным показателем уважения к бизнес-партнеру, чем необходимостью. Все, включая принцессу, понимали, что, если радиодемон пожелает уйти, он это непременно сделает, и какая-то закрытая дверь преградой для него не станет. Однако Аластор, хотя и принял ключ, отель не покидал. Не находя компанию постояльцев интересной, он предпочитал оставаться в своей радиорубке, пребывая в, очевидно, меланхоличном настроении. Чарли пришла к этому выводу потому, что уже второй день в эфире он беспрерывно транслировал медленный монотонный джаз, нагоняющий дремоту.       Сердитое молчание и тихое щебетание бокалов в холле внезапно разрезал задорный громкий голос:       – Вот! – Чарли шумно поставила на кофейный столик большую пеструю коробку.       От неожиданности грешники вздрогнули и раздраженно покосились на принцессу.       Вегги, резко взбодрившись, поднялась с дивана:       – Что это?       – Настольная игра! – счастливо пояснила принцесса.       – Игра? – переспросил Энджел, неохотно отвлекаясь от фильма. – И какая же?       – «Жить нельзя умереть». Это любимая игра моего папы, он одолжил на один вечер. Сыграем? – Чарли сложила руки в умоляющем жесте и с надеждой посмотрела на друзей. Грешники молча переглянулись.       – Ну… Почему бы и нет? – отозвалась Вегги.       – Все равно телефон разрядился, – грустно сказал Энджел, принимая обычное положение в кресле. – Но тогда пусть все играют.       – Я выбираю смерть! – Ниффти подлетела к столу с безумной улыбкой.       – Хаск? Ты же составишь нам компанию, правда? – обратилась принцесса к бармену, – чем больше игроков, тем интереснее.       – Значит все, да? – мрачно отозвался тот. – Но на Аластора это не распространяется? Только на меня? Я не хочу, – прозвучал неумелый протест.       – Точно! Надо ему тоже предложить! – воодушевленно подхватила Чарли и прежде, чем Хаск успел прикусить себе язык, убежала по лестнице вверх. Грешники возмущенно посмотрели на Хаска, который растерянно развел руками и закатил глаза.

***

      Чарли робко постучала в дверь радиорубки и, приоткрыв ее, тихо заглянула внутрь. Из аппаратуры доносились все те же ленивые переливы джаза. Аластор сидел в офисном кресле полулежа, с закрытыми глазами, закинув ноги на стол и скрестив руки на груди. Приближающиеся шаги Чарли он не расслышал из-за барабанящего по крыше дождя, поэтому слегка насторожился, когда почувствовал чужое присутствие. Он приоткрыл один глаз и увидел стоящую в дверях смущенную принцессу. Тень тревоги, которая промелькнула в его сознании, исчезла также быстро, как и появилась.       – Прости, Аластор. Я тебя разбудила? – энтузиазм Чарли вдруг испарился.       – Я никогда не сплю, моя дорогая. Что-то стряслось? – голос Аластора действительно звучал вполне бодро, но непривычно спокойно и, что самое примечательное, без характерного искажения, которое выделяло его среди всех прочих голосов.       – Нет-нет, ничего. Просто хотела узнать, все ли у тебя хорошо? Может, что-то нужно? Ты пропустил обед… И завтрак, – Чарли осеклась, – и вчерашний ужин, в общем, тоже. Может, я могла бы попросить Ниффти...       – Благодарю принцесса. В этом нет необходимости, – прервал ее Аластор, медленно и ритмично покачиваясь на стуле в такт музыке.       – О… Хорошо. Я тогда пойду, – теперь Чарли чувствовала себя совсем неловко, неуместно в этом по-странному сонном и умиротворяющем пространстве, в этом покое, который она так грубо нарушила.       – Как там погода внизу? – вдруг спросил демон прежде, чем принцесса успела скрыться за дверью.       Чарли резко обернулась на его голос, стукнувшись об стену плечом.       – Ах! – пробормотала она, а потом перевела взгляд на Аластора, который вновь закрыл глаза и делал вид, что не замечает ее нелепой суеты, – что ты спросил?       – Как ведут себя наши постояльцы? Продолжают попытки бежать?       – Нет, больше нет. Мы в настольную игру хотим поиграть. Я как раз пришла, чтобы предложить тебе присоединиться к нам, но…       – Так почему же не предлагаешь, моя дорогая? – с наигранным беспокойством спросил Аластор.       – Мне показалось, что ты сейчас не в том настроении, – слегка запинаясь, оправдывалась принцесса.       Аластор рассмеялся, и Чарли отметила, что его голос вновь обрел привычное искажение.       – Я как раз в том самом настроении, душенька! И почту за честь принять твое приглашение! – он бодро поднялся с кресла. – Можешь спускаться, я скоро присоединюсь к вам.       Чарли, несколько растерявшись от такой резкой перемены настроения, пролепетала слова благодарности и как ошпаренная выскочила в коридор.       Аластор потянулся, разминая затекшие плечи, взял со стола красный пиджак и задумчиво посмотрел на стекающие по окну дождевые капли.

***

      Начало игры выдалось напряженным. Грешники косились то на Аластора, смущавшего общий покой, то на Хаска, который теперь хмуро сверлил взглядом игровое поле. Чарли долго объясняла непростые правила игры, а потом столь же долго пыталась примирить Пентиуса и Ниффти, которые никак не могли поделить фишку в форме змеи. Пентиус считал очевидным то, что именно он должен владеть этой фигуркой, и наотрез отказывался кому-то ее уступать.       Аластор вел себя отстраненно, но расслабленно. Он сидел на краю дивана, оперевшись на подлокотник, и снисходительно наблюдал за происходящим, играясь одной рукой с пластиковой монеткой.       Спустя час игроки окончательно разобрались с правилами и начали заражаться азартом, и от былых обид и скуки ничего не осталось. За столом звучал и смех, и стоны отчаянья, и улюлюканье, и возгласы победоносного ликования. Активнее всех жаждал победы Хаск, совсем позабыв об угрюмом настроении. Кажется, ни за одну карточную партию он не переживал так сильно, как теперь переживал за свои броски игральных кубов.       Змейка, отвоеванная Пентиусом, пока была аутсайдером по количеству набранных очков и плелась в хвосте.       Аластор, хотя и принимал участие в игре, не разделял общего накала страстей, в основном молчал, сохраняя на лице сдержанную улыбку, и почти не реагировал ни на удачные ходы, ни на откровенно проигрышные. Друзья на него поглядывали украдкой, задаваясь немым вопросом, почему радиодемон решил вдруг снизойти до них, простых грешников, и до такого незатейливого развлечения.       Заканчивался второй час активной игры.       – Черт, – выругался Пентиус, посмотрев на вытянутую карту, – пропуск хода! Третий раз подряд! Чарли, можно я перетяну? – отчаянно взмолился он.       – Нет уж! – вместо Чарли поспешно отреагировала Вегги. – Нужно играть честно. Чей теперь ход?       – Кажется, следующий игрок тоже свой ход пропускает… – растерянно ответил Энджел, глядя на Аластора.       Все обернулись и застыли в изумлении. В воздухе повисла тишина.       – Он что… Спит? – наконец нарушила молчание Вегги.       – Но все равно продолжает улыбаться! Какая преданность своему делу! – искренне восхитился Пентиус.       – Никогда не видел не видел его спящим, – пробормотал Хаск.       Чарли потребовалась немного больше времени, чтобы осознать происходящее. Спит? Нет, правда спит? Опаснейший демон Ада, который в всегда держит ситуацию вокруг себя под жестким контролем… Уснул? Вот так, на диване, в окружении других грешников? Ладно бы кто-то другой: Энджел, например, регулярно засыпал на во время групповых терапий. Но Аластор? Так для него несвойственно…       Наконец, Чарли отмерла и, переходя на шепот, грозно зашипела:       – Всем тихо! Если кто-то его разбудит, я отключу Wi-Fi! Собираем игру и идем в мою комнату!       Угроза принцессы оказалась серьезной и произвела должный эффект. Затаив дыхание, игроки бесшумно взяли вещи и ретировались в спальню принцессы.       Через несколько минут Чарли вернулась в холл, но на этот раз одна. Медленно и аккуратно, прислушиваясь к каждому движению, она укрыла Аластора своим одеялом. Демон дышал глубоко и спокойно. Его лицо, пускай и сохраняло улыбку, выражало невиданное ранее умиротворение и спокойствие. Сердце Чарли восторженно затрепетало, наполняясь теплом и даже чем-то похожим на гордость.

***

      Аластор проснулся очень резко, будто вышел из магического сна, и нервно, можно даже сказать, в панике, осмотрелся по сторонам, словно позабыв, где он находится и чем занимался перед тем, как сознание его подло покинуло.       В комнате было темно и пусто, а единственным источником света оставались догорающие в камине поленья. Он попытался поправить монокль, но обнаружил, что обе его руки находятся под плотным одеялом. Выпутавшись из него, он обратил внимание на сложенный вдвое лист бумаги, который прижимала к столу небольшая тарелка, накрытая салфеткой.       Демон развернул записку и прочитал послание. Привет, Аластор! Мы решили продолжить игру в моей комнате, потому что заметили, как ты задремал. Кажется, тебе это было нужно. А еще мы оставили немного фруктов на тот случай, если ты проголодаешься. Здорово, что ты смог расслабиться в нашей компании!

Чарли

      Дочитав последнюю строчку, Аластор в ту же секунду раздраженно испепелил записку, выругался и, быстрыми шагами покинув холл, направился в рубку.       В ней тоже было темно, тихо и немного прохладно. Из динамиков по-прежнему доносились убаюкивающие звуки джазового нуара, которые теперь от чего-то стали действовать на нервы. Одним движением Аластор быстро сменил композицию на более динамичную, затем сел в кресло, привычным движением закинул ноги на стол и посмотрел в окно.       Только сейчас он заметил, что больше не слышит дождя. Небо прояснилось, и на его темном фоне яко выделалась крохотная планетка, излучавшая мягкий белый свет.