между знаков

С тем фактом, что в его жизни всё как-то наладилось само собой, Се Лянь смирился довольно быстро, хотя по-настоящему порадоваться ему так не сумел. С Хуа Чэном было просто: разговаривать, смеяться, шутить, быть рядом. Просто быть. Привычка выбирать слова, прислушиваться, стараться угадать, предсказать – всё это слой за слоем, день за днём отпадало как шелуха от лука, но вот противное жжение в глазах, в отличии от ситуации с луком, не отпускало. Да и слова, которые хотелось сказать, действия, которые хотелось проделать всё никак не получались – мелькали внезапно возникшим порывом и тут же исчезали из-за всё разрастающегося неверия. Се Ляню хотелось выть от этого неверия – своему счастью, спокойствию, удаче. Своему ли? Январь закончился, а город всё сиял, сверкал, переливался множеством гирлянд, отражающихся от огромных сугробов и стеклянных поверхностей. Се Лянь шёл по знакомым тротуарам, стараясь смотреть прямо перед собой. От эпилепсии он не страдал, но было ощущении, что, задержись он взглядом на этих огнях, в его мозгу что-то перемкнёт и никогда больше не разомкнёт обратно. Как он мог согласиться на эту идею? Не слишком ли хорошо всё? Переехать к нему Хуа Чэн предложил чуть ли не в первую неделю их отношений. Сказал он это как-то впроброс, не акцентируя внимания, будто это всего лишь мелочь, ерунда, маленький шажок на пути Се Ляня к своей мечте – поступить в магистратуру и продолжить академическую деятельность. И вот Се Лянь шёл к своей уже бывшей квартире, чтобы передать ключи арендаторам и уладить последние вопросы с тем, как будут передаваться показания счётчиков, куда отправлять чеки оплаты и что там ещё нужно. Мысли расплывались. Да, он уже неделю жил у Хуа Чэна. Да, уже распаковал все сумки-коробки-свёртки. Да, он уже выучил дорогу от метро до его – их теперь – дома. Но неужели это правда? Первая эйфория от совместной жизни очень быстро слетела, и сегодня Се Лянь проснулся в ужасе от мысли: а ведь идти ему больше некуда. Квартира сдана на год, хотя, если быть точнее, на одиннадцать месяцев – формальность, чтобы и соблюсти закон и не регистрировать договор. Выселить жильцов досрочно ему не хватит совести, а денег от аренды не хватит на другую полноценную аренду. Передавая ключи, Се Лянь вздрогнул, ему показалось, что пол уходит из-под его ног, а стены шатаются, грозясь обрушиться. - С вами всё в порядке? – голос женщины, новой временной хозяйки, донёсся как сквозь толщу воды. я просто потерял опору мне некуда идти - Да, всё… - телефон в кармане завибрировал очень вовремя. – Извините, мне пора. Хорошего вечера. Формальности соблюдены. Несколько десятков нюансов прописаны в договоре. Несколько сотен приняты по умолчанию. Одной лишь формальности не хватает в его жизни, но именно её не случится в ближайшие много-много-много лет. А скорее даже не случится никогда. - Ты скоро будешь? – мягкая вибрация чуть более механического, чем вживую, голоса Хуа Чэна успокаивала. Ему ведь есть куда вернуться. – Хочу, чтобы ужин не остыл к твоему приезду. скоро буду буду с тобой буду с тобой? как долго? Как долго их отношения, вынужденно скрытые от всего мира, смогут продержаться? И почему он вообще думает сейчас об этом? Ему ведь не впервой скрывать… Впрочем, сейчас характер тайны был совершенно другой. Не то, чтобы Се Ляню хотелось афишировать свои отношения и вообще рассказывать о них хоть кому-то, но всё же формальность в виде потенциальной возможности когда-нибудь в будущем заключить брак была бы сейчас очень кстати. Но ведь и многолетние браки разваливаются. Все терзания и сомнения магическим образом отсеклись с хлопком входной двери. Крохотная квартира Хуа Чэна, хоть и была хорошо отремонтирована, всё ещё пребывала в хаосе от внезапно увеличившегося количества вещей. Перешагивая через пары обуви, Се Лянь почти упал в объятия встречающего его возлюбленного и, положив голову ему на плечо, снова нашёл потерянную опору. - Как ты? – спросил Хуа Чэн, забираясь руками под расстёгнутую куртку и нежно поглаживая спину. Спросил, искренне интересуясь ответом, с заботой, с желанием знать. Вместо ответа Се Лянь потёрся носом о его шею. Рассказывать снова про свои загоны не хотелось, но и врать не хотелось. Хуа Чэн и так всё знает и всё понимает. - Тогда пойдём ужинать. – и он помог Се Ляню снять куртку и, взяв за руку словно заблудившегося в парке ребёнка, отвёл к столу. Тёплый ужин, ненавязчивая музыка на фоне, непривычный, но такой уютный запах чужой квартиры, в которой нужно прижиться… Тёплая и сытная еда помогла хотя бы на время прогнать оставшиеся дурные мысли. - Твои занятия начинаются завтра? – в голосе Хуа Чэна не было ни напора, ни требования ответа, но всё же каким-то краем интуиции Се Лянь чувствовал, что тот отчаянно хочет с ним поговорить. - Да, вечером. Сегодня уже прислали список рекомендованной литературы и фильмов к просмотру. – взять курс по истории кино было спонтанной идеей, Се Ляню показалось, что ему прежде, чем полноценно вернуться к учебе после нескольких лет неквалифицированной работы, необходим был какой-то тестовый период, какое-то подтверждение, что в его мозгу помимо бессмысленных списков меню, лиц постоянных гостей и их предпочтений остался хоть какой-то ресурс для того, что ему действительно нравится. - Тогда, может быть, днём съездим в мою мастерскую? – Хуа Чэн слегка покраснел на этих словах. - С радостью. – Се Лянь искренне улыбнулся. «Там не на что смотреть» - говорил Хуа Чэн про своё место творчество, когда Се Лянь однажды попросил его показать. Но то, как его возлюбленный покраснел, явно говорило о том, что именно показать он и хочет, что это очень важно для него. Се Лянь решил не настаивать, потому что понимал, насколько это интимный момент – доверить своё творчество, душу, другому человеку. И готов был ждать сколько угодно, но ждать и не пришлось. С радостным предвкушением он ложился в постель. В их общую теперь постель, где дурные мысли снова вернулись, но уже в другом обличии. Хуа Чэн лёг с ним одновременно. Ласково поцеловав возлюбленного, он немного повозился, устраиваясь рядом, и довольно быстро погрузился в сон, оставляя Се Ляня с приятной тяжестью своей руки на его груди и совершенно неприятной тяжестью вины в душе. Се Лянь не был достоин Хуа Чэна. Хуже того, он сам, будучи таким недостойным, оттолкнул возлюбленного в первый раз, когда тот намекнул на закономерное развитие их отношений. Несмотря на всю тактичность и аккуратность этого намёка, всю его мягкость и желанность, Се Лянь оттолкнул Хуа Чэна, а тот не стал настаивать больше. И Се Лянь злился сам на себя: ему хотелось, чтобы тот настоял, сломал его стены из загонов и беспочвенного беспокойства. Но Хуа Чэн никогда бы так не поступил. И был прав в этом. В мастерской Хуа Чэна был хаос. Не бардак, а прекрасный, удивительный, таинственный и совершенно обворожительный по мнению Се Ляня хаос художника. Кругом были полотна – прислонённые несколькими рядами к стенам, взгромождённые на мольберты, просто лежащие на полу. Там же валялись явно пустые тюбики от краски, бутылки от растворителя, кисти, пришедшие в негодность. Листы с набросками, пришпиленные то тут, то там шелестели словно кусты шиповника на ветру. Из мебели здесь были только пара стульев, потрёпанного вида диванчик и шкаф под принадлежности, по всей видимости сделанный на заказ. - Ого. – только и смог выдавить из себя Се Лянь, перебегая взглядом с одного предмета на другой, не в силах остановить своё внимание на чём-то одном. - Извини, я давно не убирался. – Хуа Чэн выглядел очень смущённым, но в то же время радостным ребёнком, хвалящимся перед родителем слепленным собственноручно куличом из мокрого песка. – Ты можешь пока сам осмотреться, а я соберу мусор. И не дожидаясь ответа он достал откуда-то большой чёрный пакет и стал быстро собирать с пола обрывки бумаги и тюбики от красок. Се Лянь же смог, наконец, выровнять дыхание и подошёл к одной из стен. На ней были в несколько слоёв пришпилены бумажные листки с набросками той самой картины, которую Хуа Чэн вёз в день аварии. - Ты будешь её восстанавливать? – Се Лянь с нежностью провёл по листкам, пытаясь представить, как все они складываются кусочками паззла в одно творение. - Нет. – Хуа Чэн, уже успевший расчистить половину пола, подошёл к стене и, поджав губы, оценивающе её осмотрел. Сказав это, он стал срывать и без сожаления бросать в мусор многочисленные листки. - Подожди. – Се Лянь схватил его за руку, сердце забилось вдвое быстрее. – Оставь их мне… - У меня есть небольшой эскиз в масле. – нежно взяв Се Ляня за руку, Хуа Чэн потянул его в сторону одного из мольбертов. Повернув стоящую там картину лицом к зрителю, он сказал, - Лучше возьми его. А тысячи набросков хранить не к чему. К тому же… Этот этап жизни я уже прошёл. Се Лянь рассматривал уже знакомую по рассказам композицию. Даже видя, что это всего лишь эскиз – без мелких деталей, схематичный и явно нарисованный лишь для общего представления, он не мог оторвать глаз. Что-то мрачное и очаровательное проскальзывало в грубых скорых мазках, казалось, протяни руку и услышишь хруст пепла и вой ветра в этой выжженной пустыне. Завораживающе. - Я схожу до мусорки. – голос Хуа Чэна вывел Се Ляня из транса, в котором он простоял всё это время, и напомнил, что тут есть и другие картины. Уже чуть более спокойным взглядом Се Лянь ещё раз обвёл мастерскую: большая часть уже готовых картин была повёрнута оборотной стороной к зрителю. Чем это было вызвано – стеснением Хуа Чэна или же его нежеланием отвлекаться во время работы? «Нужно будет спросить» - промелькнула мысль, но тут же исчезла. Отчаянно хотелось посмотреть всё и сразу, но нужно было начать с чего-то одного. В самом далёком углу лежало несколько небольших холстов ещё без рам, накрытых какой-то тканью. Возможно, это были самые новые работы и у Се Ляня есть шанс увидеть их первыми. Не очень благородное, но горячее чувство собственничества в купе с любопытством понесло его именно в этот угол. Аккуратно убрав ткань, Се Лянь с трепетом взял первую картину – она лежала лицом вниз – и медленно, предвкушая, перевернул. Нервный смешок вырвался из его горла, а в теле, начиная от пальцев, держащих холст, начал разливаться жар, щёки запылали от смущения. На картине был изображён он: почти совершенно раздетый, на скомканном одеяле, рисунок которого без сомнения угадывался – тот самый наивный цветочек на постельном белье, купленном когда-то на распродаже. Кажется, именно это постельное было заправлено в тот день, когда Хуа Чэн впервые переступил порог его квартиры. И когда он впервые увидел его обнажённым и не сумевшим самостоятельно выбраться из ванны. Только тогда Се Лянь вряд ли выглядел так… Вызывающе? Привлекательно? Свободно? Трясущимися руками Се Лянь отложил этот холст и взял следующий. И если мгновение назад ему казалось, что он уже готов ко всему и ничто не может его удивить, то, глядя на картину, он понял, что ошибался. На этой картине они были вместе. Се Лянь снова был изображён идеально – белоснежная кожа сияла, изгибы напряжённого тела, расположенного меж ног Хуа Чэна были столь безупречны, что не верилось в их реальность, а каждая мышца на руке, сжимающей горло возлюбленного, прописана с такой тщательностью, что не каждый фотограф смог бы это уловить. Сам же Хуа Чэн был изображён не столь детально, а потому эффект доминирования нависающей над ним фигуры Се Ляня ещё больше усиливался. Что-то странное происходило в душе Се Ляня. Казалось, картина, которую он держал в руках, пульсировала теплом, нагревая пальцы, разгоняя сердце и передавая жизненные силы. Весь образ Се Ляня в своих собственных глазах рушился, оставляя на руинах лишь вопрос. Неужели он правда видит его именно так? - Я вернулся. – Се Лянь подпрыгнул на месте, одновременно подавившись воздухом. Подавив мгновенную реакцию отбросить холст, чтобы не быть пойманным за его рассматриванием, он собрал все переданные от картины силы и взглянул на вернувшегося Хуа Чэна. – Ты уже осмотрелся? - Да. – ещё одним усилием воли Се Лянь заставил свой голос звучать ровно без ненужной сейчас дрожи. Только сейчас Хуа Чэн заметил, что именно держит Се Лянь в руках. Замерев на мгновение, он прерывисто выдохнул и приоткрыл рот, будто желая что-то сказать, но ни одного звука так и не сорвалось с его губ. Лишь мертвенная бледность покрыла лицо, изрядно напугав Се Ляня. - И когда ты только успел? – неловко улыбнувшись, попытался разрядить обстановку Се Лянь. - Ещё до Нового года. – Хуа Чэн слегка расслабился, но всё ещё продолжал внимательно изучать выражение лица возлюбленного в попытках понять, какое именно впечатление произвели его творения. – Ты не обижаешься? Се Лянь быстрым шагом пересёк мастерскую и притянул любимого в объятия. - Нет. – он, как и всегда, когда ему нужна была поддержка, уткнулся носом в шею, чтобы ощутить тот самый его запах. – Надеюсь, ты не планировал это куда-то выставлять. - Нет, конечно. – это было сказано так серьёзно и искренне, что Се Лянь рассмеялся. Хуа Чэн, поняв, что тот шутит, со смехом, но всё же серьёзно продолжил. – Такого тебя я никому не покажу. ты ведь и сам меня таким не видел смогу ли я показать тебе себя и я ли это? - Извини, что оттолкнул тебя тогда. – решив, что пока есть силы нужно это сказать, Се Лянь изо всех сил старался сформулировать свою мысль. – Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Просто… ох… - Всё хорошо. – Хуа Чэн успокаивающе погладил его по спине. – Нам некуда торопиться. - Нет, я хочу сказать. Глупо это всё… Раньше весь мой опыт был странным. – немного переведя дыхание Се Лянь продолжил. – Не скажу, что это было против моей воли, но меня никто особо не спрашивал. И мне это в какой-то мере даже нравилось. Знаешь, это ощущение, когда ты просто подчиняешься, позволяешь другому обладать собой, получается такая смесь из влюбленности, боли, страха и удовольствия. Ты даже гордишься собой, если делаешь это через силу, когда совсем не хочешь, ведь это доказательство твоей любви и преданности… Но при всём этом ты как бы не ответственен за то, какой будет результат. В том плане, что меня хоть и обвиняли, если что-то не получалось, но всё же я чувствовал себя ничем не обязанным. Это ведь не я действовал, а со мной совершали действия. А с тобой я так не хочу. И когда дело дошло до… - Се Лянь ещё раз замялся. – В общем, я просто испугался, что я не смогу или не сделаю чего-то. Я не знаю, как при таких условиях сделать тебе хорошо. - При каких условиях? – Хуа Чэн немного напрягся. - При условиях взаимности. Хуа Чэн немного помолчал, а потом мягко отстранился и взял обе руки Се Ляня в свои: - Тебе не нужно думать о том, как сделать мне хорошо. Мне хорошо просто от того, что ты рядом. – он чуть крепче сжал руки. – Попробуй не думать. Просто сделай что хочется. - А если не получится? – вопрос который ещё несколькими минутами ранее волновал Се Ляня прозвучал будто по инерции. - А у нас есть какая-то цель? – склонив голову набок, Хуа Чэн с лукавой усмешкой посмотрел в глаза возлюбленного. И Се Лянь выдохнул. Всё-таки, быть с любимым человеком просто. Непросто откинуть все сложности, чтобы было «просто». - А что на третьей картине? – Се Лянь не смог сдержать любопытства. - Всего лишь ещё одна моя фантазия. – с этими словами Хуа Чэн пересёк комнату и, взяв холст, окинул его быстрым взглядом и протянул Се Ляню. На картине красовался коленопреклонённый Хуа Чэн, изображённый со спины, со связанными алой лентой руками. Се Лянь же, возвышающийся над ним, цепкой хваткой держал его волосы, не позволяя голове, доставляющей ему удовольствие, отстраниться. Вторая же рука висела безвольной плетью, а голова Се Ляня была запрокинута в удовольствии. С минуту Се Лянь не мог перевести дыхание от такой откровенности и безумного желания: он вдруг захотел вот так взять Хуа Чэна, использовать для удовольствия и дарить ему удовольствие, властвовать над ним… Подняв глаза от картины, Се Лянь увидел насмешливо-удовлетворенное лицо Хуа Чэна, всё это время наблюдающего за ним. Видимо, вся гамма эмоций на его лице не осталась незамеченной. - Как тебе эта картина? – нарочито серьёзный тон сочетался с абсолютно бесстыдным выражением лица и поднятой бровью, создавая невероятно притягательное зрелище. - Что ж… - Се Лянь сделал вид, что задумался, а сам в это время чуть придвинулся к возлюбленному. – Мне кажется, картина прекрасна. Через неё чувствуются эмоции персонажей. Только… Бровь Хуа Чэна взметнулась ещё выше, выказывая удивление этому "только". -… мне кажется, художник несколько польстил своему герою. – пытаясь сохранять тон нейтрального критика и не рассмеяться, Се Лянь закончил свою оценку, обойдя с ловкостью канатоходца всё, о чём стыдно было говорить. - Какому именно? – с этими словами Хуа Чэн взял картину из рук Се Ляня и отложил её в сторону. - Тому, что стоит. – да почему же так стыдно говорить, когда уже столько всего сказал. - О нет, как раз этого героя художник изобразил с максимальной точностью. – в какой момент руки Хуа Чэна оказались под его футболкой, Се Лянь не знал, но точно знал, что он хотел, чтобы они там были. - И откуда же художник это узнал? – подавшись ближе, Се Лянь поймал губы возлюбленного и увлёк его в тягучий сладкий поцелуй. - Интуиция и немного фантазии. – оторвавшись на мгновение ответил Хуа Чэн и прильнул обратно к губам, давая всё больше воли рукам, скользившим теперь по всей спине, спускаясь на ягодицы и возвращаясь обратно. – А впрочем, не мешало бы проверить правдивость этих фантазий. Хуа Чэн снова оторвался от поцелуя и, слегка отстранившись, проскользнул рукой к ремню джинсов Се Ляня. - Хочешь? – тихо и почти смущенно спросил он. Это прозвучало, несмотря на обстоятельства, настолько робко и ненавязчиво, что Се Лянь не смог выговорить ни слова, боясь спугнуть такой прекрасный момент. Он смог лишь легко кивнуть в ответ, после чего был вновь втянут в поцелуй. Руки Хуа Чэна доселе оглаживающие его тело смело и почти нагло теперь дрожали, путаясь с пряжкой ремня. Се Лянь же наоборот испытывал такой душевный подъём, что за пару мгновений расстегнул пуговицы на рубашке Хуа Чэна и сам помог разобраться с ремнём и пуговицей на своих штанах. Влажными поцелуями Хуа Чэн спустился по шее вниз до ворота футболки, затем прикусывая ткань он проделал дорожку влажных следов дальше вниз и, наконец, опустившись на колени перед Се Лянем и глядя на него снизу вверх он прижался губами к его члену сквозь ткань трусов. - Тебе придётся меня направлять. – говоря это, Хуа Чэн поддел ткань и спустил джинсы с бельём, открывая доступ для самого интересного. – Я такого раньше не делал. Се Лянь не успел ничего ответить, как горячий язык проскользил по его длине, напрочь выметая все мысли из головы. Ноги задрожали и ему пришлось опереться на плечо коленопреклонённого возлюбленного, чтобы не упасть. А Хуа Чэн тем временем взял головку в рот и стал обводить её языком. - Ах… - стон сам сорвался с его губ, а внизу послышался смешок. Разлепив глаза – и когда только он успел их закрыть – Се Лянь опустил взгляд вниз и не смог сдержать ещё один стон. Хуа Чэн, продолжая ласкать его орган, смотрел вверх таким горячим, огненным взглядом, что дух захватывало, а низ живота начало покалывать, предвещая близкое удовольствие. Но всё же такой стимуляции было недостаточно, хотелось глубже, мощнее, быстрее. Будто прочитав его мысли, Хуа Чэна взял руку, всё ещё лежавшую у него на плече, и положил себе на затылок. «Действуй» - он не сказал, но показал это одним только взглядом. И Се Лянь, чуть сжав его волосы, толкнулся первый раз на пробу. Это было прекрасно. Настолько, что никакие слова мира не смогли бы это описать. Толкнувшись ещё раз он краем уха услышал, как от сквозняка шелестят листки по всей мастерской, и мысль о том, что он сейчас здесь, прямо в мастерской Хуа Чэна, в его святая святых, толкается ему в рот захлестнула его сознание. Крепче сжав волосы он стал толкаться быстрее. Влажные хлюпающие звуки, тяжёлое дыхание на его коже – всё это сводило с ума, заставляя терять контроль. В какой-то момент он, кажется, совсем обезумел и толкнулся особенно сильно. Хуа Чэн отпрянул и закашлялся. - Извини… - Се Лянь потянулся было поднять его, но Хуа Чэн со смешком остановил его порыв и снова взял в рот. – Не надо, если некомфортно. - Всё в порядке, мне нравится. – ответил на секунду оторвавшийся Хуа Чэн и тут же вернулся к своему занятию. Только на этот раз он рукой охватил член Се Ляня, контролируя глубину и создавая дополнительную стимуляцию. Чувствуя нерешительность, он снова положил руку Се Ляня себе на голову: - Я хочу почувствовать твой вкус. Голос прозвучал чуть хрипло, но так властно, что Се Лянь не смог противиться. Он снова сжал его прекрасные чёрные и шелковистые волосы и стал толкаться. По началу он попробовал аккуратничать, но быстро понял, что рука Хуа Чэна, которой тот охватывал его член, не даст ему войти глубже, чем тот может принять, а потому отпустил контроль и стал толкаться так, как хотел. С каждым следующим движением мир вокруг терял краски и хоть какую-то значимость. Собственные стоны и шумное дыхание Хуа Чэна, чередующиеся с влажными откровенными звуками, заполняли пространство мастерской и отрезали её от всей оставшейся вселенной. Чувствуя вот-вот готовое обрушиться на него удовольствие, Се Лянь открыл глаза и запрокинул голову. Взгляд его, затуманенный наслаждением, вдруг упал на картину, висящую почти под потолком – тёмная река, разделяющая два берега. На каждом из них стоит по силуэту – один светлый, второй в красном. А между ними вьётся красная нить судьбы. Может, их тоже связала такая нить? - Аах… - оргазм вырвался громким стоном, мышцы, сокращаясь от удовольствия, отказали. И если бы не руки Хуа Чэна, подхватившие его под бёдра и мягко опустившие на пол, Се Лянь упал бы без чувств. А так он оказался на коленях, уткнувшись лбом в плечо любимого. – Как же это прекрасно… Хуа Чэн рассмеялся и погладил его по голове. Немного отдышавшись, Се Лянь спохватился: - А ты же не… - он опустил глаза на брюки Хуа Чэна, натянувшиеся в одном определённом месте. – Давай я… - Не надо. – Хуа Чэн поймал уже тянувшуюся к его паху руку. И в ответ не то на недоуменный, не то обиженный взгляд Се Ляня, быстро проговорил. – Я боюсь, что не смогу остановиться, поэтому давай всё остальное сделаем дома в постели? Он густо покраснел и прибавил: - Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Се Лянь улыбнулся, с удовольствием принимая это за комплимент. - Тогда пока покажи мне свои другие работы. Возвращались домой они в тёплом и уютном молчании. Се Лянь в очередной раз потрясенный человеком, волей случайности оказавшегося рядом с ним, думал о том, что это так странно: познавать возлюбленного, каждый день удивляться новому открытию и, в то же самое время, ощущать, будто вы знакомы несколько веков. Всё ещё пребывая в экстазе влюбленности, он подключился к первому занятию и послушал вводную лекцию. Его возбуждённому мозгу казалось, будто он путник, давно потерявшийся на чужих землях, но вдруг вновь вернувшийся в родные края и впервые услышавший родную речь. Знакомые, но подзабытые термины, имена и названия книг, логика повествования в хоть и упрощённом, но всё же культурологическом ключе с каждой минутой будто бы наводили порядок в хаосе его мыслей. Закрывая ноутбук, он чувствовал себя наэлектризованным, полным энергии аккумулятором. Чтобы хоть немного переключиться и подготовиться к воплощению долгожданного плана в жизнь, он быстро пошёл в ванную, где, стоя под струями горячей воды, вспоминал прошедший день. «А ведь Хуа Чэн сказал, что никогда раньше такого не делал». а по-другому делал? был ли у него кто-то? Вдруг возникшая беспричинная ревность к неизвестному прошлому Хуа Чэна отдалась кислым вкусом уксуса во рту. Почему он вообще об этом думает? Не потому ли, что привык быть не единственным? Выйдя менее, чем через десять минут из жаркой и душной ванной комнаты, Се Лянь не стал даже утруждаться тем, чтобы одеться. Прямо в полотенце на бёдрах он подошёл и сел рядом с лежащим на кровати Хуа Чэном. Тот сразу же отложил телефон и окинул возлюбленного восхищённым взглядом. - Какой же ты красивый… - чёрный глаз Хуа Чэна горел огнём, было видно, что он хочет сказать что-нибудь ещё, но будто не может найти нужных слов. В конце концов, кажется, так и не придумав ничего дельного, он с кошачьей грацией подполз к Се Ляню и потянулся за поцелуем. Изо всех сил стараясь выкинуть ненужные вопросы из головы, Се Лянь отвечал на поцелуй как можно более страстно. И это чересчур-старание не осталось незамеченным. Хуа Чэн внимательно посмотрел ему в глаза и, секунду посомневавшись, всё-таки задал вопрос: - Что-то не так? – понимая, что мог прозвучать резковато, он продолжил более мягким тоном. – Если не хочешь, мы можем не продолжать. - Нет, я хочу. – Се Лянь вновь злился на себя, но понимая, что откровенность – единственное лекарство, способное сейчас помочь, продолжил. – Расскажи мне о… своём опыте? Хуа Чэн, казалось, вопросу не удивился: - Нечего особо рассказывать. – он усмехнулся. – В первый раз это было на школьном выпуском. Я тогда здорово напился, и одноклассник предложил сделать мне минет в туалете ресторана. На следующий день он сделал вид, что ничего не произошло, а я был только рад этому. Потом был университет, там было некогда особо развлекаться, все мои мысли были заняты тем, как не вылететь на одной из сессий. Позже, когда я уже стал выставляться, у меня появился один фанат. Он довольно настойчиво добивался моего внимания и в какой-то момент я даже попытался сходить с ним на пару свиданий, одно из которых закончилось в отеле примерно по тому же сценарию, что и на выпускном, и после которого я решил, что до тех пор, пока не встречу того, с кем действительно захочу оказаться в постели, лучше обойдусь руками или игрушками. - Всё было настолько плохо? – Се Лянь искренне пытался не звучать беспокойно, но получалось плохо. - Да дело не в том, что плохо. – Хуа Чэн на секунду замялся, пытаясь подобрать слова. – Когда мы уже были там, в номере, мне стало противно от того, что я делаю. Я ведь не любил этого человека и даже не хотел конкретно его, просто позволил ему побыть рядом и сделать то, что хочется ему. Как-то это мерзко и нечестно. - Это ведь тоже опыт. – глядя на какое-то слишком уж виноватое лицо Хуа Чэна, Се Лянь постарался найти утешение. - Да, опыт. – Хуа Чэн тяжело вздохнул. – Только лучше бы я раньше признался сам себе, что искал именно тебя. Се Лянь не нашёлся, что сказать. Лишь прижался теснее к возлюбленному, кладя голову к нему на плечо. Немного помолчав и обдумывая всё сказанное, он зацепился мыслью за одну фразу: - Подожди, ты сказал про игрушки. Они у тебя есть? - Есть. – Хуа Чэн хмыкнул. - Хочешь что-то попробовать? - Нет, не сейчас. – Се Лянь чувствовал, как щёки его заливаются румянцем, а сердце начинает биться быстрее. – Сейчас я хочу только тебя. Но потом обязательно… Он не успел договорить фразу, потому что Хуа Чэн одним сильным, но плавным движением перевернул его на спину и навис сверху. - И как ты меня хочешь? – с абсолютно невинным видом, никак не сочетающимся с его предыдущими действиями, спросил он. - А? – пару раз хлопнув ресницами, Се Лянь понял о чём его спрашивают, и не нашёлся, что ответить. Хуа Чэн понимающе хмыкнул и не стал больше расспрашивать, вместо этого он стал целовать лицо и шею Се Ляня, попутно оглаживая его почти обнажённое тело. Полотенце довольно быстро не выдержало такого напора и оказалось где-то на полу. Пижамные штаны Хуа Чэна в скором времени оказались там же. «Интересно, он всё это время не надевал бельё под пижаму?» - проскользнула как-то некстати мысль, но тут же исчезла, потому что Хуа Чэн снова сменил позицию. Всё ещё оставаясь сверху, он переместил ноги и теперь сидел на бёдрах Се Ляня, медленно потираясь пахом о его уже возбуждённый член. - Ты не против, если сегодня мы сделаем вот так? – Хуа Чэн ещё раз двинул бёдрами так, что теперь орган Се Ляня скользил меж его ягодиц. - Не против… - выдохнул он, всё ещё не в силах поверить, какую именно роль сейчас будет занимать. Хуа Чэн же своей ролью явно наслаждался. Выпрямившись, он одарил Се Ляня самым соблазнительным из всех существующих на земле взглядом, и стал плавно и грациозно двигаться, притираясь и дразня возлюбленного. Его тело изгибалось волной, мышцы пресса то напрягались, то расслаблялись, заставляя тени создавать причудливые узоры на коже, а выставленный на показ возбуждённый член, чуть покачивающий в такт движению, довершал картину. Се Ляню хотелось одновременно и подольше посмотреть на это прекрасное зрелище, и приступить уже к активным действиям, потому что несмотря на разрядку днём, возбуждение от этого «брачного» танца захлёстывало с каждым движением всё сильнее. В конце концов, чаша терпения была переполнена: одним слитным движением Се Лянь поднялся сам и, подхватив Хуа Чэна за талию, перевернул их. Теперь он был между ног возлюбленного, который под градом поцелуев тяжело дышал и изгибался. - В.. в верхнем ящике. – кое-как проговорил он. Не глядя даже, чтобы не отвлекаться от поцелуев, Се Лянь потянулся к тумбочке и нашарил там тюбик смазки и презерватив. Кинув последний на кровать, он стал спускаться поцелуями ниже по шее и плечам. Как много раз он видел Хуа Чэна без футболки, но только сейчас заметил, что его белоснежная кожа то тут, то там усыпана бледными, еле заметными веснушками. Не удержавшись, Се Лянь широко лизну кожу в том месте, где веснушек было особенно большое скопление. Очередной тяжёлый вздох Хуа Чэна был прекрасен. Продолжая дорожку поцелуев, Се Лянь добрался до груди возлюбленного и тут же обвёл языком розовую ореолу. Выдох Хуа Чэна переродился в тихий, почти мучительный стон. Не желая долго мучить его, Се Лянь обхватил рукой член возлюбленного, продолжая ласкать такое чувствительное место. Ему хотелось насладиться каждым миллиметром такой идеальной кожи, отзывающейся на любую ласку сотней мурашек, хотелось впитать в себя и навечно сохранить в памяти каждый вздох и каждый стон. И хотелось прочувствовать до конца это прекрасное ощущение – когда твой любимый человек вверяется в твои руки весь, без остатка и без оглядки. Отпустив, наконец, обласканный сосок, Се Лянь стал спускаться ниже. Под пупком у Хуа Чэна была ещё одна незнакомая доселе родинка – такая же бледная, как и веснушки на плечах, но слегка выпуклая. Се Лянь потёрся о неё носом, а затем поцеловал. Сколько открытий в себе ещё таит тело возлюбленного? Улыбнувшись этой мысли и вдруг накатившей на него волны нежности, Се Лянь прижался щекой к члену Хуа Чэна, одновременно открывая тюбик смазки и выдавливая её себе на пальцы. - Если что-то не так, говори… - упоминать, что он этого никогда ещё не делал, было излишним, они ведь уже поняли друг о друге всё. - Даа… - Хуа Чэн шире развёл ноги и приподнял бёдра. – Я уже немного растянул себя пока был в ванной. Се Лянь покраснел от этой картины, живо возникшей у него в воображении. - В следующий раз покажешь, как ты это делаешь. – и с этими словами он, наконец, ввёл первый палец. Он проскользнул совсем легко, поэтому Се Лянь сразу прибавил к нему второй. Жар и теснота чужого тела сводили с ума. Чтобы не поддаться искушению поторопиться и хоть немного отвлечься самому, Се Лянь облизнул головку члена, к которому всё ещё прижимался щекой и взял её в рот. Громкий и совсем уж откровенный стон, донёсшийся сверху, подсказал, что он всё делал правильно. Медленно и методично Се Лянь растягивал Хуа Чэна, добавив через некоторое время третий палец. Он бы не столь высокого мнения о своих размерах, но по своему же опыту знал, что здесь лучше немного пере- чем недо-делать. - Я уже готов. – выдохнул Хуа Чэн. Когда Се Лянь поднял глаза, его взгляду представилась прекрасная картина: его возлюбленный, весь раскрасневшийся, изнывающий, со слезящимся глазом, смотрел на него с таким желанием, что заставлять его ждать было совершенно бесчеловечно. Быстро надев презерватив, Се Лянь добавил ещё смазки и, подхватив одну ногу Хуа Чэна в сгиб локтя, приставил свой член к разработанному входу. - Мхмм.. – срывающимся голосом простонал Хуа Чэн, почувствовав давление. Член входил туго несмотря на всю готовность. Се Лянь изо всех сил пытался не спешить, чтобы не сделать больно. Остановившись на половине длины, он, едва совладав со сбитым дыханием, спросил: - Как ты? - Прекрасно. – Хуа Чэн запрокинул голову. – Всё очень прекрасно. И Се Лянь продолжил. Он вышел и вновь медленно вошёл на ту же длину, давая возможность Хуа Чэну привыкнуть к нему. Тот застонал и подался бёдрами навстречу. - Не спеши, я хочу сам всё сделать. – Се Лянь продолжил медленные толчки с небольшой амплитудой, постепенно увеличивая глубину вхождения. Когда ему показалось, что его возлюбленный достаточно расслабился, он отпустил его ногу и слегка переменил положение, опустившись ближе к нему. Хуа Чэн тут же обнял его и притянул в поцелуй, а Се Лянь стал вновь двигаться, ускоряя движение. Видя, как с каждой следующей секундой его возлюбленный теряется в ощущениях и мечется под ним на кровати, то порываясь обнять и поцеловать, то сжимая одеяло и выгибая спину Се Лянь ощутил вдруг такую волну собственничества и нежности, что в другое время, наверное, удивился бы. Продолжая вбиваться в ставшее таким податливым тело, он прижался к нему, создавая дополнительную стимуляцию для трения меж их животами, и проговорил хриплым от волнения и нехватки дыхания голосом: - Я люблю тебя. Безумно люблю. – он ускорялся, чувствуя, как сжимаются вокруг него мышцы, предвещая близкую разрядке. – Какой же ты красивый… - Никогда и никому не отдам тебя. – то ли эти слова, могущие вылететь только в момент искреннего помешательства, то ли особенно сильный толчок, но Хуа Чэн с особенным рвением подался на встречу. – Ты мой навсегда. - Да! – это слово вырвалось у Хуа Чэна криком. Он сжимался, выгибался в судорожном удовольствии, продолжая уже шёпотом. – Да… да… твой. Се Ляню хватило ещё пары толчков, чтобы самому дойти до пика и без сил упасть на Хуа Чэна, придавливая его своим весом. Сколько прошло времени, Се Лянь не знал, да и не хотел знать. Когда пелена удовольствия чуть поредела, возвращая контроль разуму, ему стало очень стыдно за то, что он только что наговорил. Медленно, стараясь не потревожить, он вышел из Хуа Чэна, на что тот еле слышно застонал, и сполз вбок. Быстро сняв и завернув в салфетки всё из того же верхнего ящика использованный презерватив, он вытер руку всё об те же салфетки, и наконец, осмелился поднять глаза на возлюбленного: тот лежал не шевелясь, с затуманенным взглядом и абсолютно растерзанный удовольствием. Се Лянь аккуратно просунул руку под голову возлюбленного, притягивая его в свои объятия. Тот лениво потёрся носом о его ключицу. - Как ты? – обычно этот вопрос задавал ему Хуа Чэн, поэтому Се Лянь чувствовав себя странно говоря это. - Прекрасно. – блаженная улыбка чеширского кота не оставляла сомнений в искренности этой реплики. – А ты? - Тоже. – Се Лянь покраснел, снова вспомнив, что именно говорил в пылу страсти. – В следующий раз меняемся? Хуа Чэн рассмеялся, соглашаясь.

пять месяцев спустя

Всё время за исключением трёх недель суммарно, когда Хуа Чэн уезжал на выставки за границу, а Се Лянь по тем или иным причинам не мог его сопровождать, они всё время были вместе. Се Лянь ездил с ним в мастерскую, долгие часы сидя на диване с ноутбуком и стопкой книг, готовясь к вступительным экзаменам. Ездил на встречи с директорами и кураторами галерей, куда выставлялись работы Хуа Чэна, постепенно втягиваясь в эту сферу. Он познакомился со многими художниками, скульпторами и организаторами, посетил с десяток лекций и семинаров и теперь мог бегло ориентироваться в современных художниках. И если раньше он планировал и дальше работать с художественными текстами как самой массивной областью гуманитарного знания, то теперь же склонялся полностью сменить сферу исследований. Они сделали парные татуировки - красная нить вокруг пальца у Се Ляня на левой руке, а у Хуа Чэна на правой. И вот сегодня, в свой День рождения, Се Лянь ехал на вступительный экзамен. Если повезёт, он пройдёт на бюджет. Если нет, то будет пробоваться на платное. Наверное, он должен был волноваться, но… Благодаря Хуа Чэну у него было время и деньги. А самое главное – у него была надёжная опора. Что бы ни случилось, у него было куда вернуться.