Эхо крови

«Тело ведёт счёт.» Бессел ван дер Колк

***

Гермиона бежала по коридорам Хогвартса. Каменные стены мелькали по бокам, пространство разрывали вспышки заклинаний - красные, зелёные, ослепляюще-белые. Воздух был густым от криков, пыли и магии. Люди вокруг метались в панике, сталкивались, падали, поднимались снова. В этот момент существовала только одна мысль - выжить. Она резко свернула за угол и прижалась спиной к шершавой стене. Камень был холодным, почти влажным. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку, а легкие сжимались в судорожной попытке вдохнуть еще немного воздуха. Шум не отступал. Он нарастал - гул голосов, треск заклинаний, далёкие взрывы сливались в плотную, давящую массу, от которой начинали дрожать руки. Из-за угла вышел Пожиратель смерти. Темный силуэт, будто вырезанный из тени. Маска скрывала лицо, но глаза - холодные, стального цвета - смотрели прямо на нее, не мигая. Страх пробрался под кожу мгновенно. Мурашки табуном прошлись вдоль позвоночника. Рука сама потянулась к кобуре, где была палочка, - движение отработанное, почти автоматическое. - Не стоит, - голос из-под маски прозвучал спокойно, почти лениво. И почему-то показался знакомым. - Тебе не уйти. Палочка взметнулась вперед, но рука предательски дрожала. Заклинание не складывалось в голове, мысли рассыпались, будто кто-то вычищал их одну за другой. Взгляд напротив держал, давил, гипнотизировал, заставляя забыть не только слова - собственное имя. Пожиратель сделал всего одно движение. Лёгкое. Точное. Его палочка оказалась направленной прямо ей в грудь. - Авада Кедавра. Зелёная вспышка озарила пространство - яркая, ослепительная - и ударила точно в неё. Гермиона резко втянула воздух. Крик застрял в горле. Она подскочила на постели, судорожно хватая ртом воздух, будто вынырнула из-под воды. Сердце колотилось, виски пульсировали, кожа была холодной и влажной. Комната медленно возвращалась на место. Каменные стены. Знакомый потолок. Тёплый свет факелов. Реальность собиралась по кусочкам, как мозаика. Это сон. Ты в Хогвартсе. Дыхание постепенно выравнивалось. Ладони переставали дрожать, хотя напряжение все еще сидело где-то глубоко внутри. Гермиона провела взглядом по комнате и задержалась на соседней кровати - Джинни спала, спокойно и ровно, не шелохнувшись. Гермиона мысленно отметила: перед сном - заглушающее заклинание. Обязательно. Она осторожно выбралась из постели, стараясь не шуметь. Накинув красный свитер, взяла первую попавшуюся книгу и вышла в гостиную. В камине тихо потрескивал огонь. Этот звук был ровным, предсказуемым, не угрожающим. Никаких криков. Никаких вспышек. Только тепло и мягкий свет. Гермиона опустилась в кресло напротив камина, укутала ноги пледом и раскрыла книгу. Строки плыли перед глазами, смысл ускользал, но она продолжала читать - не ради сюжета, а ради самого процесса. Не спать. Просто быть здесь. Она сосредоточилась на треске дров, на тепле, на весе книги в руках. Сон медленно отступал, оставляя после себя привычную тяжесть - напоминание о том, что война не закончилась, она просто научилась приходить ночью. Утро вступило в свои права, первые проблески рассвета зардели на горизонте. Гермиона отвлеклась от книги и бросила взгляд в окно. Вздохнув, она отложила ее и поднялась. Мысли постепенно прояснились, ночной страх отступил. Решив смыть остатки кошмара, Гермиона направилась в душ. Тёплые струи обдавали тело, монотонный шум воды убаюкивал, дарил слабое ощущение надежды. Мысли все еще плутали по коридорам ночного ужаса, но сейчас отступили на второй план. Она медленно намыливала волосы, позволяя телу расслабиться, а дыханию постепенно приходить в норму. Закончив процедуры, Гермиона замоталась в полотенце и подошла к зеркалу. В отражении смотрела девушка, которую она едва узнавала - черты лица заострились, щеки впали, под глазами залегли тёмные круги. Мокрые пряди волос спадали на острые плечи, доходя до середины лопаток. Ключицы выступали, кожа была бледной - тот самый «болезненный» оттенок, о котором говорят, когда тело кричит о том, что человек не в порядке. Движением палочки она высушила волосы и вышла из ванной. Джинни уже была на ногах, перебирая вещи. - О, Гермиона, ты сегодня рано встала! - рыжая сияла и, не сдержавшись, обняла подругу. - Да, - коротко ответила Гермиона, мягко отстраняясь. - Нам нужно собираться на завтрак. - Ах, да, прости! - Джинни улыбнулась и побежала в ванную. Гермиона провела её взглядом, затем подошла к шкафу, чтобы собрать форму. Надев школьную одежду, придирчиво проверила себя в зеркале, пригладила непослушные пряди волос и направилась в гостиную. Там уже ждали Гарри и Рон. Гарри улыбнулся и помахал рукой, приглашая к себе. Спустившись по ступеням, Гермиона оказалась в объятиях Рона. Он невесомо поцеловал её в щеку. - Доброе утро, - сказал он. - Доброе, - Гермиона робко улыбнулась и чуть отстранилась; прилюдные проявления нежности смущали её. - А где Джинни? - Гарри посмотрел в сторону женских спален, слегка нахмурившись. - Собирается, скоро выйдет, - Гермиона вздохнула и устроилась на диване, понимая, что ждать придется минимум десять минут. Друзья тихо начали обсуждать предстоящий день, перешептывались о расписании и первых уроках. Гермиона старалась слушать, но мысли постоянно возвращались к ночному кошмару. Почему именно он появился в её сне? Стальные глаза, холодный голос - она знала их слишком хорошо, чтобы когда-либо забыть. Поток мыслей прервал лёгкий шум - Джинни выбежала из комнаты, сияя улыбкой, словно освещая всю гостиную Гриффиндора. Подойдя к друзьям, она поцеловала Гарри, затем перевела взгляд на Гермиону и Рона. - Идём? - Да, - коротко ответила Гермиона и первой направилась к выходу.

***

Большой зал снова встретил Гермиону ярким светом и гулом голосов. Шум стоял почти осязаемый - ложки звенели о фарфор, стулья скрипели по каменному полу, сотни голосов сливались в единый фон, который давил на виски. Зайдя в двери, она на мгновение замерла. Ученики в форме улыбались, переговаривались, спешили к столам своих факультетов. Всё выглядело слишком нормально. Слишком спокойно. Незаметно вздохнув, Гермиона направилась к столу Гриффиндора. Сев рядом с друзьями, она пододвинула к себе тарелку. Столы, как и всегда, ломились от еды - тосты, яйца, бекон, каша, свежие фрукты, кувшины с соком. Но она взяла лишь одно яблоко. Пальцы сжали его чуть сильнее, чем нужно. - Первым уроком будет Зелья, - пробормотал Рон с набитым ртом. Гермиона поморщилась автоматически. - В этом году ведёт Гораций Слизнорт, - Гарри коротко взглянул на преподавательский стол. - Надеюсь, год пройдёт спокойно. - Так и будет, если мы этого захотим, - Джинни мягко улыбнулась. Если захотим. Гермиона пододвинула к себе чашку с чаем. Пар поднимался тонкой струйкой, пах бергамотом и чем-то сладким. Она провела пальцем по кромке фарфора, ощущая тепло. - Я не думаю, что это когда-то зависело от нас, - тихо сказала она. - Мы никогда не выбирали, каким будет наш год. За столом повисла пауза. Гарри и Рон переглянулись. Джинни придвинулась ближе. - Мы с тобой, - прошептала она. - Просто доверься. Гермиона кивнула, но слова не коснулись её по-настоящему. Гул Большого зала начал сливаться в монотонный шум. Мысли рассыпались, как песок сквозь пальцы. Сон. Серебристый взгляд. Холод. Она подняла глаза. И столкнулась с ним. Серо-стальные глаза Малфоя смотрели прямо на неё через весь зал. Без насмешки. Без ленивой ухмылки. Слишком внимательно. Слишком осознанно. Он не моргал. Не отвел взгляд. Будто ждал именно этого момента. Гермиона почувствовала, как воздух застрял в горле. Внутри всё похолодело. И это было не просто взгляд. Сначала - лёгкое давление. Едва уловимое, как касание холодного ветра. Потом - резче. Глубже. Щупальца чужого сознания скользнули к её разуму, пробуя на прочность. Нет. Она резко выпрямилась, пальцы впились в край стола. В голове - мгновенный всплеск света. Она начала выстраивать стены - каменные, прочные, как её учили. Окклюменция. Чёткие образы, ровное дыхание. Но удар был слишком сильным. Стена треснула. Боль вспыхнула в висках - яркая, ослепляющая. Будто стекло разбилось внутри черепа. Осколки разлетелись, впиваясь в сознание. Он был настойчив. Груб. Она почувствовала, как он скользит глубже, почти касается воспоминаний, того сна - его же образа, его же голоса. Ярость вспыхнула мгновенно. - Убирайся, - почти беззвучно выдохнула она. Гермиона резко закрыла глаза и, собрав остатки воли, вытолкнула его. С силой. С отчаянным, почти животным рыком внутри. Связь оборвалась. Но боль осталась. Она шумно вдохнула, пальцы дрожали. Виски пульсировали так, словно сердце билось прямо в голове. - Гермиона? - голос Рона прозвучал глухо, будто из-под воды. - Что с тобой? Его рука легла на её плечо. Тело дернулось, как от удара током. - Всё… нормально, - выдавила она, открывая глаза. Свет резанул по сетчатке. Мир на секунду поплыл. Рон смотрел на неё сверху вниз, голубые глаза были наполнены чистым, незащищенным страхом. - Может к мадам Помфри? - Да… наверное. Она поднялась слишком резко, мир качнулся. Отточенным движением поправила мантию - попытка вернуть контроль хотя бы над чем-то. Рон поднялся следом, осторожно придержал её за талию, что-то быстро зашептал на ухо. Слова тонули в гуле. Она не слышала смысла - только интонацию. Боль не отступала. Она пульсировала, давила, ломала. Пальцы сами собой сжимались и разжимались. Короткие ногти впивались в кожу ладоней. Физическая боль была проще. Понятнее. Почти спасительной. Уже у выхода из зала Гермиона резко обернулась - будто её дернули невидимой нитью. Виски отозвались новой вспышкой боли. Стол Слизерина. Пусто. Его там не было. Но ощущение чужого присутствия всё ещё царапало изнутри.

***

Медленно шагая по коридорам Хогвартса в сторону больничного крыла, Гермиона отсчитывала стук каблуков по холодному камню. Раз. Два. Три. Головная боль, которая еще пять минут назад грозилась вспороть череп изнутри, постепенно отступала. Будто почувствовала, что её источник - тот, кто так нагло, демонстративно вторгся в чужой разум - отдалился. Но ощущение грязных пальцев в мыслях никуда не делось. Широкая ладонь на её талии держала крепко, направляя, не давая оступиться. Почти болезненно крепко. Гермиона перевела взгляд на профиль своего молодого человека. Рыжие волосы растрепались сильнее обычного, челюсть сжата так, что на скулах проступили тени, взгляд устремлён вперёд — слишком прямой, слишком жесткий. Рон был напряжением. Чистым, оголенным напряжением. Казалось, протяни руку - и можно порезаться. - Рон, мне лучше, - тихо сказала она. - Давай пойдём на урок. Мы и так опаздываем. Он даже не сбавил шаг. - Рон. Ноль реакции. Она резко остановилась и ухватилась за его руку, заставляя притормозить. - Пожалуйста, постой. Рон замер. Несколько секунд он стоял спиной к ней, словно собираясь с мыслями, а потом медленно развернулся. В его глазах плескалось слишком много всего сразу - тревога, злость, усталость. И что-то ещё. Страх. Он шагнул ближе, полностью повернувшись к ней, и теперь действительно нависал - не угрожающе, но тяжело. Его взгляд прошёлся по её лицу, изучая. Выискивая. Ложь. А она вся состояла из лжи. Рон положил руки ей на плечи, крепко. Не грубо - но так, будто боялся, что она сейчас рассыплется. - Что с тобой? - слова вылетели быстрее, чем он, наверное, планировал. - Ты с каждым днём выглядишь всё хуже. Ты бледная, почти не спишь, вздрагиваешь от каждого шороха. А ведёшь себя так, будто ничего не происходит. Он сглотнул. - Мы хотим тебе помочь. Я хочу тебе помочь. Но ты не подпускаешь. Что с тобой, Гермиона? Она устало вздохнула и на секунду прикрыла глаза. Если бы он знал. Если бы она могла сказать. Гермиона положила руки поверх его ладоней и мягко сжала. - Рон… со мной всё в порядке. Ее глаза нашли его - голубые, слишком честные. - Вам не о чем переживать. В его взгляде что-то оборвалось. - Не ври мне. Тихо. Почти шёпотом. Но это прозвучало больнее крика. - Мы все видим, что с тобой что-то не так. Ты словно… - он запнулся, подбирая слово. - Словно призрак. Ты рядом, но тебя нет. Его пальцы чуть сильнее сжали её плечи. - Ты смотришь сквозь нас. Ты где-то ещё. С кем-то ещё. Последняя фраза прозвучала тише. Осторожнее. Но Гермиона уловила. Внутри что-то болезненно дернулось. - Я же сказала, со мной всё в порядке! - голос сорвался резче, чем она хотела. Коридор отозвался эхом. Несколько первокурсников, проходящих мимо, обернулись. - Почему вы все пытаетесь меня лечить? Я. В. Полном. Порядке. Она отчеканила каждое слово, будто заклинание. Плечи Рона медленно опустились. Как будто на них внезапно легла вся тяжесть мира. Он убрал руки и провёл ладонью по лицу - привычный жест, когда он пытался не сорваться. - Ты плохая лгунья, Гермиона, - сказал он тихо. - Я знаю тебя. Знаю, как ты морщишь лоб, когда что-то скрываешь. Знаю, как ты начинаешь говорить быстрее, когда нервничаешь. Он посмотрел ей прямо в глаза. - Я просто не понимаю… ты не хочешь быть со мной? Поэтому отдаляешься? Это из-за меня? У Гермионы перехватило дыхание. - Ты серьёзно? - она шагнула назад, будто он ее ударил. - Ты правда думаешь, что я настолько жалкая? Что я не способна сказать прямо, если бы не хотела быть с тобой? Она уперла руки в бока - знакомый жест, почти защитный. - Рон, я разочарована. Он горько усмехнулся. Совсем без радости. - Я тоже. Шёпотом. Почти неслышно. И это ранило сильнее всего. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Два человека, которые слишком многое прошли вместе - и вдруг стоят по разные стороны невидимой стены. - Я не знаю, как до тебя достучаться, - сказал он наконец. - Ты будто закрыла дверь. И держишь нас снаружи. Он развернулся резко, почти на девяносто градусов, и быстрым шагом направился по коридору, не оглядываясь. - Рон… - она не договорила. Спина его исчезла за поворотом. Тишина коридора накрыла её плотным покрывалом. Гермиона стояла посередине каменного прохода, чувствуя, как усталость медленно расползается по телу. Не физическая - та, что внутри костей. Она медленно сосчитала до десяти. Раз. Два. Три. Сердце всё ещё билось слишком быстро. - Всё под контролем, - прошептала она сама себе. Ложь. Собрав остатки самообладания, она выпрямила спину и двинулась в сторону класса Зелий. И только одна мысль не давала покоя: Он прав. Она действительно где-то ещё.

***

Резко распахнув дверь в класс Зельеварения, Гермиона замерла на пороге. Совместный урок со Слизерином. Прекрасно. Наверное, стоило всё-таки посмотреть расписание, которое пылилось на тумбочке возле кровати. - Простите за опоздание, - отчеканила она, глядя прямо на профессора. - Мисс Грейнджер, ничего страшного, - Гораций Слизнорт обаятельно улыбнулся и лениво махнул рукой. - Сегодня мы варим усиленное Зелье Живой Смерти. Внутри неприятно кольнуло. Знакомое название. Слишком знакомое. Воспоминание о шестом курсе вспыхнуло яркой искрой - заметки Принца-полукровки, идеально сваренное зелье, чужие правки на полях. Она стрельнула взглядом туда, где сидел Гарри. Его спина была напряженно прямой. - Я распределил всех по парам, - продолжил Слизнорт. - Сегодня работаем вместе, чтобы укреплять межфакультетские… связи. Мисс Грейнджер - с мистером Малфоем. В классе будто стало холоднее. Только сейчас Гермиона заметила: в каждой паре - Гриффиндор и Слизерин. Гарри с Теодором Ноттом. Рон с Блейзом Забини. Лица каменные, взгляды настороженные. Кошмар. Хуже и быть не может. Она медленно повернулась к нужному столу. Драко Малфой сидел вальяжно, откинувшись на спинку стула, словно находился не на уроке, а в театре, где ему предстояло наблюдать представление. Ее представление. Сумка с глухим хлопком опустилась на стол. Движения нервные, резкие. Пергамент, перо, учебник - всё разложено с механической точностью. Спина выпрямлена до болезненного хруста. Малфой наклонился ближе. - Ты владеешь окклюменцией? - его голос едва слышен. - Я удивлён, Грейнджер. Она не ответила. Он цокнул и отстранился. - Приступаем, - объявил Слизнорт. Гермиона быстро пробежалась глазами по рецепту. Корень валерианы. Бобы сопофора. Настой полыни. Она влила настой в котёл. Серебристый пар лениво поднялся вверх. Помешала - слишком резко. - Грейнджер, - лениво протянул Малфой. - Ты его испортишь. Зелье забурлило сильнее, чем должно. Мерлинова борода. - Тогда, может быть, ты займешься валерианой? - процедила она. - Я наблюдаю, - спокойно ответил он. Наблюдает. Она взяла нож. Корень ускользал из-под пальцев. Руки дрожали. Дыши. Просто дыши. - Ты жалко выглядишь. Фраза упала тихо. Почти равнодушно. Но попала точно. - Да как ты смеешь? - голос сорвался, пламя вспыхнуло мгновенно. - Кто ты такой, чтобы… - Кто я? - он медленно повернул голову. Серые глаза холодные, как сталь. - Тот, кто видит очевидное. Темный шоколад встретился с расплавленной ртутью. - У нашей Золотой девочки проблемы? - мягко добавил он. Она ненавидела это прозвище. Гермиона вздохнула. Выдохнула. Вернулась к корню. Несколько минут - и он был нарезан. Она добавила его в котёл. Малфой молча раздавил бобы плоской стороной ножа - идеально, аккуратно - и добавил их следом. Перемешал семь раз. Зелье выровнялось. Стало прозрачным, с легким серебристым отливом. Слизнорт подошёл, заглянул в котел и довольно улыбнулся: - Превосходно! Я всегда говорил, сотрудничество - ключ к успеху. Профессор отошёл от их стола, довольный, и шум класса постепенно вернулся. Перья заскрипели по пергаменту, ножи застучали о доски. Но у их стола было иначе. Там воздух будто стал гуще. Гермиона села. Медленно. Спина напряжена так, что между лопатками тянуло. Пальцы легли на колени, но дрожь она не могла остановить. Малфой крутил палочку между пальцами. Легко. Отточено. - Ты всегда так тяжело дышишь после простого задания? - произнес он спокойно. Она не повернула головы. - Отстань. - Я не пристаю. Я наблюдаю. Пауза. - Это забавно. Её челюсть напряглась. - Что именно? - Как ты делаешь вид, что всё под контролем. Она медленно повернулась к нему. - У меня всё под контролем. Он слегка склонил голову, изучая её лицо так, будто перед ним был интересный образец для вскрытия. - У тебя трясутся руки. Она сжала пальцы сильнее. - Ты злишься, - продолжил он ровно. - Причём не на меня. Я всего лишь удобный повод. - Самовлюбленность - не признак интеллекта. - А отрицание - не признак силы. Слова падали без повышения голоса. Без истерики. Именно поэтому они резали. Он чуть наклонился ближе. - Ты устала, Грейнджер. - Замолчи. - Ты раздражена. Срываешься быстрее обычного. Пульс у тебя на шее видно отсюда. Она резко отвернулась. - Ты ничего обо мне не знаешь. - Я знаю достаточно, - холодно ответил он. - Люди, у которых всё в порядке, не реагируют так бурно на каждое слово. Зелье в котле тихо побулькивало. Серебристый пар поднимался ровной нитью. - Ты специально меня провоцируешь, - прошипела она. - Нет. Я просто говорю вслух то, что остальные предпочитают не замечать. Несколько студентов поблизости уже косились на них. - Ты разваливаешься, - добавил он спокойно. Это было сказано без злорадства. Почти констатация. - Заткнись. - Скажи честно, - он выпрямился, глядя на нее сверху вниз, - сколько ещё ты продержишься, прежде чем сорваться окончательно? Стул резко скрипнул, когда она поднялась. - Не смей. - Видишь? - он даже не повысил голос. - Я ничего не делаю. А ты уже стоишь. Слизнорт поднял голову с дальнего конца класса. - Всё в порядке? - Да, профессор, - отозвался Малфой прежде, чем Гермиона успела что-то сказать. - Мы обсуждаем… устойчивость к давлению. По классу прошёл лёгкий смешок. Щёки Гермионы вспыхнули. - Ты жалкий, - выдохнула она. - Возможно. - Он пожал плечами. - Но я не тот, кто теряет самообладание посреди урока. Серебристая поверхность зелья едва заметно потемнела - от слишком сильного жара под котлом. Она даже не заметила, что огонь усилился. - Сядь, - тихо сказал он. - Или уходи. Но перестань устраивать сцену. Это было последней каплей. - Сцену? - её голос сорвался. - Ты называешь это сценой? Несколько голов обернулись. Слизнорт уже шёл в их сторону. Малфой наклонился к ней в последний раз. - Ты сама себя уничтожаешь, Грейнджер, - произнес он холодно. - Мне даже стараться не нужно. Внутри будто оборвалась натянутая струна. Сумка оказалась в её руке резким движением. Стул опрокинулся. Котел качнулся, но устоял. - Минус десять очков Гриффиндору! - воскликнул Слизнорт. - Мисс Грейнджер! Она уже шла к двери. Шаги гулко отдавались по каменному полу. - Беги, - тихо бросил Малфой ей в спину. - Это у тебя получается лучше, чем держаться. Дверь захлопнулась с грохотом. В классе воцарилась тяжелая тишина. Малфой медленно перевёл взгляд на котёл. Убавил огонь. Зелье снова стало прозрачным. - Пятнадцать очков Слизерину за хладнокровие, мистер Малфой, - сухо произнес Слизнорт. Он кивнул. Лицо оставалось спокойным. Только пальцы на палочке сжались чуть сильнее, чем следовало.

***

Гермиона пришла в то место, где она всегда чувствовала себя спокойно. Библиотека. Запах старых книг, чуть влажной бумаги и древесной пыли. Тихий шелест страниц, редкие шаги по каменному полу и высокие, пыльные полки, уходящие вверх почти до потолка. Спокойствие. Или, по крайней мере, его иллюзия. Она прошла к самому дальнему столику - туда, где тень от стеллажей делала пространство почти укрытием. Подальше от глаз немногочисленных студентов, от случайных взглядов, от шёпота. Легким взмахом палочки она призвала к себе книгу. - “Характер волшебника: эмоции, магия, разум”. Том мягко опустился перед ней. Гермиона отметила, что в библиотеке действительно прибавилось книг по психологии, по травме, по устройству сознания. Новые корешки выглядели чужеродно среди древних фолиантов по трансфигурации и рунам. Она едва заметно усмехнулась. Какой бред. Как будто кому-то это действительно поможет после всего. После всего, что они пережили. Открыв на первой попавшейся странице, она пробежалась взглядом по строчкам. Слова сначала расплывались, не цепляясь, но затем одна фраза словно вырвала её из рассеянности. “После сильного потрясения нервная система остается в состоянии повышенной готовности: даже нейтральные ситуации воспринимаются как потенциальная угроза. Человек может осознавать безопасность происходящего, но тело продолжает реагировать напряжением, учащенным дыханием и мелкой дрожью.” Она перечитала абзац еще раз. Медленно. Мысли прогоняли слова, примеряли их на себя, будто примеряли чужую мантию. Повышенная готовность. Потенциальная угроза. Мелкая дрожь. У неё точно есть проблемы. И как решить их, она не знала. Она могла бы попросить совета у родителей. Могла бы сесть рядом с матерью на кухне, слушать спокойный голос отца, ощущать обычность, нормальность. Но заклинание Обливэйт всё ещё не было снято, и они мирно жили где-то на берегу океана в Австралии - далеко, почти за пределами её мира. Там, где шум воды, наверное, глушит любые воспоминания о войне. Она закрыла глаза на секунду. Друзья? Нет. Она не хотела вываливать на них свои проблемы. Они все были травмированы. Все прошли ужасы войны. У всех свои демоны, которые, наверное, уже никогда их не покинут. Она не имела права добавлять к их грузу ещё и свой. Вздохнув, она нервным движением поправила волосы, откинув их назад. Пальцы на мгновение запутались в прядях, и она раздраженно выдохнула. Голова снова начала болеть. Сначала лёгкое давление в висках, затем тупая, настойчивая пульсация. Мысли будто долбили изнутри, не давая тишины. Она резко захлопнула книгу. Звук показался слишком громким в библиотечной тишине. Несколько секунд она сидела неподвижно, затем начала яростно массировать виски, сжимая их пальцами, словно могла выдавить боль наружу. Кожа под пальцами была горячей. Минуты тянулись медленно. Постепенно стало легче. Пульсация отступила, оставив после себя тяжесть. И тогда - без предупреждения - в сознании вспыхнул образ. Малфой. Платина волос. Холодный, надменный взгляд серых глаз. Та самая спокойная, почти ленивой уверенность, за которой скрывалось что-то куда более опасное. Он тоже травмирован. Клеймо Пожирателя смерти навсегда с ним. Почти весь Хогвартс ненавидит его. Шепчутся за спиной, поливая грязью всю его семью, словно это способ очистить себя. Она видела эти взгляды. Слышала шепот. Он обладал легилименцией. Его магия - холодная, как и его натура. Проникающая, безжалостная, болезненная. Завтрак всплыл в памяти резко. Как нагло он проник в её мысли, даже не стесняясь. Без предупреждения. Без разрешения. Злость всколыхнулась в груди. Как он посмел? Гермиона была сильна в окклюменции. Война заставила научиться. Если бы она попала в плен, эти знания могли стать единственным щитом. Война. Вот главный триггер её состояния. Вот что мешает ей жить. Образы сражений. Крики. Запахи крови и гари. Вспышки заклинаний в темноте. Как будто это не закончилось. Эхо войны всегда рядом. Дышит ей в спину. Напоминает, что она пережила. Что они все пережили. Она вынырнула из своих размышлений резко, словно всплыла на поверхность после слишком долгого погружения. И посмотрела на свои руки. Дрожь усилилась. Небольшая. Почти незаметная со стороны. Но она ее чувствовала - под кожей, в кончиках пальцев. Слёзы стекали по её щекам, и она даже не заметила, когда начала плакать. Они текли тихо, без рыданий, без всхлипов - просто как естественная реакция тела. Она быстро провела ладонями по лицу, стирая влажные дорожки, будто стирала доказательства слабости. Глубокий вдох. Ещё один. Книга лежала перед ней закрытая. Темная обложка казалась тяжёлой. Она убрала её в сумку, делая мысленную пометку - прочитать. Не сейчас. Когда станет тише внутри. Когда-нибудь. Поднявшись, она оглядела библиотеку еще раз. Ряды книг, высокие окна, пыль в воздухе - всё это по-прежнему выглядело спокойным. Но спокойствие больше не проникало в нее. Она вышла из библиотеки, покидая своё единственное место иллюзии покоя. Дверь за её спиной закрылась почти бесшумно.