дом, где заживают раны

– Господин Мидория! Вы не могли бы мне помочь с решением задачи? – Взволнованно пролепетал ученик, нервно сжимая тетрадь в руках. – Карубе, мы же всё разбирали на занятии и я спрашивал, нужна ли кому-то помощь. Почему раньше не спросил? – Ну.. понимаете... – Парень отвёл взгляд в сторону, чувствуя себя в неловком положении. – Я думал, что смогу всё решить сам и у меня почти получилось! Честно! – Разве? Что же тогда пошло не так, раз ты пришёл за помощью? – На лице Изуку уже виднелась небольшая усмешка. Карубе начал трепетно рассказывать, как он решал задание, все силы на него потратил, но когда решил сверить ответы с своими друзьями, то только у него одного он отличался. Мидория видел, как его ученику было тяжело признать свою неправоту и попросить помощи. Во время того, пока Изуку слушал этот невероятно захватывающий рассказ, в голове проскочила быстрая, как искра, мысль: "Он так похож на Каччана".

***

– Герой Динамит! Тут к вам несколько стажеров пришли, не забыли? Кацуки недовольно закатил глаза. Конечно же он помнил. Только желания возиться с "неумехами", как герой их уже не раз называл, желания не было. Резко рявкнув короткий ответ "да", Бакуго направился на улицу, где его уже ожидали подопытные кролики. – Вы тут не в игрушки пришли играть, надеюсь это вам вдолбили в голову до прихода сюда. Сюсюкаться с вами здесь никто не будет. Работа героя это не просто красивые наряды, фанаты и вся подобная херня. Вы должны быть готовы ко всему, к любым видам битвы. Ясно? Стажеры переглянулись и с небольшим волнением в голосе выдали положительный ответ. Динамит был героем и вполне хорошим, он знал себе цену. Хотя все в Японии знали его характер и идти стажироваться у взрывного героя было тем ещё испытанием. Но вдруг, взгляд Бакуго устремился в сторону одного паренька, который перелистывал страницы своей тетрадки и что-то бубнил себе под нос. – Записи ведёт что-ли какие-то? Очередной ботаник. – Усмехнулся сам про себя Кацуки, хотя в его мыслях уже витал образ другого "ботаника", которого он так сильно любил.

***

Время близилось к восьми вечера. Изуку уже давно пришёл с работы, сегодня, на удивление, был не такой уж и загруженный день. Хотя сейчас, дома, дел у него было выше крыши. Как минимум, проверить контрольные работы. Мидория отчётливо помнил тот день, когда совсем забегался с работой и забыл проверить какую-то из работ его класса. Дня три точно ученики терроризировали своего учителя, чтобы узнать результаты. На Изуку это не было похоже, он всегда ко всему подходит ответственно, но даже у такого человека как он, бывают непростые дни. Раздался звук открывающейся двери. Мидория отложил ручку и направился в прихожую, тем временем на лице уже расползлась глупая улыбка и нежный, усталый взгляд. – Судя по твоему выражению лица, денек был тяжёлым, да, Каччан? – Изуку моментально оказался прямо перед партнером и не дав ему ответить, крепко обнял. Изуку был ниже Кацуки, но каждый раз, когда они наконец-то встречались, после изнурительного дня за работой, зелёноволосый опускался чуть ниже. Специально, чтобы его ухо могло находиться на том же уровне, что и сердце блондина. Делал это Изуку без какого-то грустного подтекста, по крайней мере, он этого не оповещал в слух. Но Кацуки не дурак, он всё прекрасно понимал. Аккуратно приобняв одной рукой и положив вторую на зеленую макушку, Бакуго прижал Изуку к себе, словно этими движениями говоря "Слышишь? Сердце бьётся. Я жив". Кацуки не любил телячьи нежности, не любил тактильность, стабильно называя это "сопливой ерундой". Но только Изуку мог помочь этому айсбергу растаять. Они могли так стоять минуту, три, пять. Блондин готов был ждать вечность, пока его партнер не будет до конца уверен в том, что всё хорошо. – Как день прошёл? Помню.. вчера ты рассказывал, что сегодня к тебе должны были прийти несколько стажёров. Как они? Какие у них были причуды? Хороши ли они справились? Были серьёзные задания? Сколько злодеев задержали? О! А у них какие были причуды? Кацуки позволил себе усмешку. В такие моменты Изуку становился самым настоящим тараторкой, постоянно задавая огромный поток вопросов, который, кажись, не собирался кончаться. Это было мило. Бакуго не любил настолько подробно рассказывать о своих буднях, да и рассказывать особо было нечего — каждый день одно и то же. Но он не мог устоять только перед одним человеком, который сейчас продолжал пополнять словесный список интересующих его вопросов. И Бакуго покорно отвечал на каждый из них. Возможно где-то ответ был слишком коротким, возможно где-то более грубый, чем должно быть, но ответ на каждый вопрос Изуку получад каждый день. – У тебя-то как в акдемии? – Коротко спросил блондин, направляясь в гардероб. Изуку долго наставил на том, чтобы искать дом, в котором была отдельная комната для одежды. Кацуки же, все отнекивался, говорил что это бред и не нужная, лишняя комната. В конечном итоге, Мидория одержал победу и как бы Бакуго не хотел этого признавать, гардероб действительно был удобной штукой. Пока блондин переодевался, Изуку с энтузиазмом рассказывал о своём дне: как начались первые уроки, про своих учеников, про небольшие трудности, которые были обыденностью для работы учителя. В целом, У Мидории дни были точно такими же как и Кацуки: ничего нового, всё как всегда. Но как любил говорить сам Изуку: "Стабильность — это хорошо!". – Слушай, Каччан.. – Протянул Мидория, пока оба шли на кухню, – Может завтра я попробую приготовить ужин? Я знаю, ты отличный повар! Но ты же приходишь с работы уставшим, а ещё и готовку взвалил на себя. Чаще всего я прихожу раньше тебя и думаю.. я бы мог поэкспериментировать с этим. Что думаешь? – Ты? Готовить? Не смеши меня, Деку. – Усмехнулся блондин, потрепав парня по зелёной макушке. – Да и я не слабак, чтобы уставать! Понял? Получив короткое "понял-понял", оба продолжили свой путь на кухню, быстро сменив тему разговора на что-то более нейтральное. Но "я не слабак, чтобы уставать" не был единственным аргументом у Кацуки. Ему хотелось сделать приятно Изуку, радовать его чем-то вкусным каждый день. Ему нравилось слышать в конце трапезы "Каччан! Невероятно вкусно, спасибо!". Эти слова, настолько простые, могли сделать Бакуго счастливее. Пока блондин занимался готовкой, Изуку наконец закончил с проверкой контрольных работ. Потянувшись, он направился на кухню, откуда уже можно было почувствовать приятный аромат. – Пахнет вкусно. Как всегда. – Улыбнулся Изуку, попутно открывая холодильник и вытаскивая от туда несколько фруктов. – Раз уж готовкой занимаешься ты, то тогда давай на сладкое я сделаю фруктовый салат? Получив короткое "валяй", Мидория приступил к готовке. Хотя он это и за готовку особо не считал: помыть, нарезать и закинуть фрукты в миску. Проще некуда. Но даже нечто что-то такое просто могло приподнести проблемы. Внезапно, раздалось короткое "Ауч!". Кацуки отреагировал мгновенно, отбросив свои дела и незамедлительно подойдя ближе к Изуку, узнать причину шума. Взгляд упал на уже достаточно окровавленный палец, на который Изуку, от неожиданности, просто стоял и смотрел. – Идиот, что стоишь?! – Выразив своё недовольство, Кацуки направился к ближайшему ящику, где лежала аптечка. Обработка и перебинтовка пальца не заняла много времени и пока Изуку неловко стоял в стороне, он хотел просто помочь и тоже сделать что-то вкусное на ужин, но в итоге доставил хлопот, Кацуки убирал медицинскую коробочку на место. Но после этого, Бакуго не вернулся к нарезанию овощей. Он вновь подошёл к веснушчатому и схватил его за руку, закатывая рукав его кофты. На руке виднелись едва заметные царапины. Но они выглядили не так, словно руку резали чем-то острым. Кацуки сразу всё понял, хотя.. догадываться тут и не нужно, они уже два месяца ругаются из-за этой темы. – Опять? Хватит уже чесаться идиот! – Бакуго с силой сжал обе руки, опустив взгляд на них. – Извини, это.. происходит само как-то. Я даже не задумываюсь о том, когда начинаю чесаться! – Да мне всё равно, я на тебя скоро перчатки одевать буду, чтобы такого больше не повторялось. Сколько лет прошло? Все восемь, да? Самому не смешно, что уже почти десять лет продолжаешь ранить себя?! Изуку видел. Видел не агрессию от Кацуки, а переживание, страх, сдержанные слёзы. И правда. Привычка расчёсывать руки до заметных покраснений и даже небольших ран у Мидории со времен перехода в 2-А класс. Он никогда ни с кем не делился своей проблемой, ведь он поначалу даже не замечал за собой привычки чесать руки. Только через месяц Изуку начал ловить себя на том, что он делает что-то нехорошее с собой. Но он понимал, что всем сейчас итак нелегко и нагружать чем-то таким незначительным он не хотел. "Сам разберусь. Это не что-то критическое, само пройдет". Но "само" не проходило. Итак уже восемь лет. Конечно, Изуку сдерживал себя, старался следить за руками и у него даже получалось. Но вредная привычка не уходила. Изуку не мог точно определить, откуда это взялось? Единственное, что он понимал: всё это началось из-за войны. Это ужаснейшее время до сих пор наводила дрожь и страшное, щемящее чувство тревоги. Кацуки ненавидел, когда Мидория ранил себя. Возможно это покажется кому-то незначительным, но точно не блондину. Он трепетно относился к его рукам. На войне он смог прилететь только в тот момент, когда с Изуку всё было в порядке, руки ноги целы. В тот момент он не знал, что всего пару минут назад, человек, которым он дорожил больше всего на свете, ради которого он готов был принять самый ужаснейший и даже смертельный удар, человек, к которому ещё с детства у него было особое отношение.. был без рук. Когда Кацуки рассказывали о том, что происходило, пока его не было рядом с Изуку, он испытал настолько тревожные и панические эмоции, о которых просто мечтал забыть. Образ Изуку, которому оторвало руки, но при этом этот идиот продолжал рваться в бой, не мог оставить Бакуго равнодушным. И после того, как он узнал про всё то, что Мидория пережил в тот роковой день, Кацуки начал особенно трепетно относиться к его рукам. Когда была возможность, он всегда брал его за руку. Он и до этого часто засматривался на Мидорию, но теперь это было ещё более частым явлением, особенно на его руки, на месте ли они. И если Изуку мог случайно пораниться рукой, неважно в каком проявлении, маленькая ранка или огромный синяк, Бакуго был первым, кто помогал ему: либо сам, дезинфецируя и перебинтовывая, либо немедленно отводил веснушчатого к врачу. Вернувшись в реальность, после неприятных воспоминаний, Кацуки заметил, как по щекам Изуку уже стекают слёзы. – Идиот. Хватит реветь. – Цокнув, блондин отпустил несчастные руки и крепко прижал всё тело Изуку к себе. Кацуки слышал тихие извинения, но ничего не отвечал на них. Он не видел смысла в этих самых извинениях. Сейчас был момент явно не для разговоров, да и самому Бакуго начинать говорить о таком давалось довольно тяжело.

***

Герои тоже могут плакать. Им тоже бывает больно, страшно, одиноко. Но если рядом будет родной человек, который может подставить своё плечо в случае какой-либо проблемы — будет намного легче. Изуку повезло с Кацуки. Кацуки повезло с Изуку. Они как инь и янь, дополняют друг друга, готовы пожертвовать всем, даже своими жизнями, чтобы спасти друг друга. Да, у них бывают ссоры, непонимания, проблемы. Но всё это мелочи, которые всегда возможно решить.