«Призрак Оперы»

Идея сделать фотосессию с оперной эстетикой пришла ко мне после ознакомления трендов Pinterest на будущий год. Пока вся светская Москва говорила про «Щелкунчика» и обложку «Москвички» с вашим покорной слугой, я, не теряя времени в пробках сохранял в телефон понравившиеся примеры фотографий.  И вот, сегодня, в прекрасный снежный день, стою и жду, когда Карина закончит с гримом, а Максим дополнит изысканными деталями образ в стиле Black Tie (в переводе с англ. «черный галстук»). - Руки стекают словно дождь по твоим губам, - напевал вслед за Ваней, шевеля носком левого оксфорда в такт музыке. – Покажи чувства чего ты ждешь? – вполголоса выдал я, вытаскивая айфон из кармана (вдруг Он про них написал?!). В гримерке играло радио. Не думайте, что сошел с ума. Признаюсь, волновался жутко. Хотя что беспокоиться-то?! Фотосессия же для меня! Пока остальные члены команды настраивали свет и заканчивали оформлять локации в просторной студии с высокими потолками, смотрел на свое отражение и удивлялся собственной беспечности.  - И зачем тебе это все, Филипп? – поправляя уложенную челку, спросил самого себя. – Хм, может серьезные кадры «пульнуть» в соцсети, а более игривые оставить себе?  Как же меня эта бабочка раздражает! Жду не дождусь момента, когда стяну ее с шеи. Ах да, мне же придется ее кусать, как и розу. В душе царило рок-н-ролльное настроение. Все было убрано, подготовлено. Осталось как говориться «войти в кадр» и играть роль героя-любовника.    Мы начали с классики. С красных бархатных штор. В ход сразу пошло шампанское и широкий стеклянный бокал. Пришлось изображать серьезного, но пафосного мэна в смокинге. Как хорошо, что я знал фотографа и это была наша не первая съемка. Рома Горчаков, конечно, гуру фотографии. Он смело просил меня сделать и то, и другое, заставив испить напиток, чтобы передать новогоднюю атмосферу.  - Предлагаю провести съемку во всех точках, а потом вместе выбрать лучшие кадры?! – предложил я людям из своей команды.  Карина с Максом лишь кивнули и стали наблюдать за происходящим, периодически помогая мне с внешним видом. Словом, пошло все как по маслу. Что-то даже фотографировал сам на свой телефон для памяти.    ***   - Как же классно вышло! – вытирая голову полотенцем, обратился к своему помощнику Сергею. – Нет, ты видел какая ванна?! Хочу домой такую же. Короткая, но объемная! Какие симпатичные ножки, а какой душ! На телефон похож. Жаль, что нет машины времени, чтобы пожить некоторое время в шумных джазовых 30-х.  - Я вообще удивился, что вы на такое пошли, - спокойно сказал он и, открыв дверь гримерки, вышел прочь.  Ясно, не в духе Сережа! - Ух, получилось секси, Фил! – опять я уставился на себя в зеркало.  От лоска и наглаженного костюма не осталось и следа. Короткие волосы торчали в разные стороны, подводка водостойкого карандаша для глаз все равно поплыла, как и тональный крем, сорочка висела на моих широких плечах словно мокрая тряпка, а ненавистная мне бабочка каким-то образом спряталась за пояс брюк. Так, стоп, а где сам пиджак? Это же Dolce!!! - Макси-и-им?! – крикнул я. Ануфриенко тут же появился. Похоже, что стоял за дверью в ожидании, когда его позову. На нем был бесформенный темный свитер и широкие серые джинсы с потертостями от «Баленсиага». - Что такое, Филипп? - А где пиджак? – разведя ладони по обе стороны удивился я. - Я уже его упаковал для химчистки.  Нет, мы не лили на него шампанское. Проклятые сливки оставили заметные следы. А может, дело во мне… Надо было аккуратно брать язычком вишенку с десерта.  - М-м-м, ладно. Молодец. А что мне можно сейчас одеть? – растерялся в хаосе вещей.  - Справа от вас висит темно-синий костюм от «Филиппа Пляйна» и косуха с принтами.  - А, все. Вижу. Можешь идти.  Все было мокрое, даже белье! Ну, что не сделаешь ради искусства! Полная ванна воды с розами – классика жанра! Хочется дома принять такую, да и с ароматическими свечами еще… Быстренько сменив смокинг на спорт, кинулся к телефону. На экране только заставка и время. «Может занят?!», - подумал про себя. В дверь постучали, но Карина в теплом красном платье в ту же секунду влетела ко мне на радостях. - Филипп Бедросович, вы должны это увидеть! Рома нам показал фотографии! Может быть несколько опубликуем в соцсетях для ваших поклонников? - Бегу, моя рыбка! – натягивая второй массивный кроссовок с черными блестящими стразами «PP» на ногу ответил я. – Сейчас все посмотрим, только дайте модели сменить образ.  Настроение просто космос! Боже, как же кайфанул от процесса. Мое погружение в воду того стоило. Надеюсь. *** Так, ну-с на фоне театральных штор не особо интересно: я с бокалом и без него; то вот поправляю галстук-бабочку, то скрываюсь, словно шкодливый мальчишка за кулисами, а вот дальше… Меня в целом поразил круглый стол, заставленный чистой фарфоровой посудой, высокими свечами, начищенными столовыми приборами, на котором фривольно лежали красные банты и розы. Белое на красном. Я лежу на боку на столе и вдыхаю аромат распустившегося цветка. Верхние пуговицы сорочки расстегнуты, а развязанная бабочка аккуратно лежит на левом плече. Мои глаза смотрят на темно-алые лепестки, в объектив и на потолок, глядя на который захотелось пустить слезу. Слишком романтично... На этой серии вполне серьезен и загадочен. Массивная тень от старинной серебристой люстры вот-вот накинется на меня. Далее – нахожусь на спине, ноги подняты, плавно качаю ее начищенной обувью и что-то напеваю. В те секунды мне было хорошо. Я изучал каждую сверкающую деталь этого предмета интерьера и все больше представлял, что нахожусь один. Мои длинные пальцы, свободные от колец и перстней касались губ и лепестков. Вот подношу к носу розу и пропускаю в очередной раз сквозь свои легкие ее аромат. Этот запах пленил меня.   - Давай этот кадр и пятью ранее на ретушь, - попросил фотографа, который с небольшим волнением нажимал на мягкую клавиатурную стрелку.  - Понял. Дальше у нас черный рояль. О да! Какая опера без Фантома?! Каким-то чудом Макс нашел белую маску у меня в океане былых аксессуаров. На фотографиях мой герой казался задумчивым, расслабленным… Пламя свечей говорило об его внутреннем одиночестве. Плечи свободны от пиджака. Только сорочка, брюки и накинутый небрежно стилистом тонкий белоснежный шарф. Мои выразительные глаза излучали покой, некую грусть. Голова лежала на самом рояле, а правая рука – на черно-белых клавишах, которые издав изначально звонкие мелодии, хранили молчание. Кончики пальцев невольно нажимали на них. Роман попросил импровизировать. Я так и делал… - Прекрасно, - произнес я, запустив пальцы во все еще мокрые волосы. – Давай с ванной посмотрим.  - Хорошо. Словом, все началось неплохо. Мне помогли сесть в емкость длиной где-то 1,5 м (ну, вы поняли, как чувствовал себя?!). Облокотившись спиной и положив на край ноги уставился в портретный объектив. Вспышка резанула по глазам. Сперва пришлось изображать мачо с моей подругой – прозрачной бутылкой с шампанским, а после – Карине пришлось сыграть мою девушку, кормящей своего бойфренда десертом. В кадре лишь засветилась ее кисть руки с блестящими браслетами. В общем, спустя пару минут вместе со сливками на атласные лацканы пиджака упала и сладкая вишня, которую я должен был взять язычком. На удивление, камера зафиксировала «полет». - Нет, это не надо, а вот как касаюсь ягоды – оставь.  - Филипп, а почему вы дали добро на воду?  - А вот не знаю… Захотелось, так скажем, почувствовать себя истинной фэшн-моделью. Видимо для любителей экзотики имелась техническая возможность наполнить емкость водой. Пока помощники фотографа крутились вокруг меня со светом, я опустил голову вниз. Роман снимал по-прежнему со вспышкой. Получился прям глянец! Вынырнув, стал слышать громкое падение стекавших струй и капель вниз. Сорочка промокла, пиджак тоже. Пожалуй, только плечи с коленками остались сухими (нет, я вру!). От использования шампанского в качестве шампуня отказался.  - А дальше уже с розами и как говорите в «телефон», держа в руке наполненный бокал с шампанским…  - Эти тоже оставляй! – попросил я, желая сделать глоток воды, так как захотелось пить.   Не помню во сколько мы начали, но закончили со всем ближе к десяти вечера. День вымотал. Когда закончили просмотр, повторно подошел к фотомастеру и попросил сбросить на телефон несколько фотографий, которые сделали с ним пока моя команда обедала перед съемкой с роялем.  - Их тоже обработай, - подмигнул я. – А так, все исходники мне пришли ночью или завтра днем.  - Без проблем, - он пожал на руку на прощание.   В салоне авто заиграли «Ладони» Дмитриенко (преследует меня!), и я подумал о Нем… Открыв наш secret chat в Telegram скинул ему эти снимки, добавив подпись под последним: «А помнишь, как я связал твои руки и закрыл глаза своим любимым шарфом от «Луи Виттон»?». В том кадре сидел обнаженный по пояс за столом, накрытым алой шелковой скатертью. Мои глаза завязаны серой лентой. Ладони, обмотанные серебристыми бусами, прижаты плотно друг к другу. За спиной – красная ширма, а я сам находился будто в фокусе желтого света. «Помню», - тут же написал Он. Я продолжал: «А помнишь, как кормил?», - спросил я, «пульнув» фотку, как покусываю кончик вилки, но уже с открытыми глазами и расслабленными руками (бусы по-прежнему накручены на татуированное тело). «Да.». Сраная точка могла означать только одно, - Он не настроен продолжать виртуальный диалог. Включив свою упертость, я лишь добавил, что остальное покажу позже… Ответ не последовал.  - Ладно, не стану мучать тебя больше, - произнес я, закрыв «телегу».   Тяжело вздохнув и уставившись в окно на сверкавшие башни СИТИ, ощутил сильную, но приятную усталость. В голове начали просыпаться воспоминания того вечера, когда я разрешил себе быть собой, а ему – им. Мы веселились всю ночь, как подростки из сериала «Эйфория», включив громко музыку и вливая в себя химию в бутылочках. Это было больше, чем физическая близость… В тот вечер влюблялся в человека из другого мира, наступив на горло собственному обещанию, что больше ни к кому не стану привязываться.