Флуоресцентные грехи / Fluorescent Sins

Спина Ноа с оглушительным грохотом ударилась о дверь туалетной кабинки, эхом разнесясь по огромному пустому пространству. Туалет был неприлично светлым, весь из полированного мрамора и холодных, блестящих поверхностей — резкий контраст с тусклым, пульсирующим миром вечеринки по другую сторону двери. Бас музыки здесь был приглушенным сердцебиением, далеким гулом под гулом сотен размытых разговоров. Тело Финна словно сковало его, все мышцы напряжены, сдерживается ярость. Публичная нервозность, неловкие улыбки, которые он демонстрировал всю ночь на премьере, исчезли. Исчезли. Это был настоящий Финн, тот, которого Ноа так жаждал увидеть весь вечер. Медленная, насмешливая ухмылка расплылась по губам Ноа, когда он окинул Финна взглядом с головы до ног — намеренно пренебрежительный, оценивающий взгляд. Но прежде чем он успел открыть рот и выдать резкое замечание, Финн прижался к его губам. Воздух в одно мгновение вырвался из легких Ноа, заставив его сделать отчаянный вдох через нос. Его руки взлетели вверх, пальцы вцепились в пиджак Финна в слабой, рефлексивной попытке оттолкнуть его, но безуспешной. Потому что его собственные губы уже жадно раздвигались под губами Финна, его язык с таким же голодом встретился с его неистовым, ищущим движением. Его пальцы, которые до этого давили на жесткую ткань, ослабли, а затем отчаянно впились в короткие, мягкие волосы на затылке Финна, притягивая его ближе, глубже. Финн целовал его, как тонущего человека, задыхающегося от нехватки воздуха — бездумно, глубоко и отчаянно. Он толкнул его вперед, прижимая Ноа к двери кабинки все сильнее, пока деревянная рама не издала долгий, протестующий стон из петель. Ноа чувствовал резкий, горький привкус алкоголя на языке Финна, и ему не нужно было гадать, что стало последним толчком, заставившим Финна вытащить его из толпы и затащить сюда, наплевав на последствия. Ноа, который почти не пил всю ночь, чувствовал, как пьянеет от одного только привкуса на губах Финна. Он прерывисто вздохнул в рот Финну, его язык скользнул по внутренней стороне губ. Ноа выгнул тело, прижимаясь к нему, а затем, с дерзким, игривым вызовом, обхватил одной ногой бедро Финна, высоко подняв ее, чтобы прижать их бедра в более интимное, требовательное положение. Этот жест был одновременно приглашением и вызовом. Финн резко прикусил нижнюю губу Ноа, резко потянув за неё, а затем отпустил. На нежной коже остался пульсирующий багровый след, и Ноа зашипел, запрокинув голову назад и прервав поцелуй. Финн глубоко вздохнул, его грудь тяжело вздымалась. Его тёмные, дикие глаза впились в глаза Ноа. — Хватит играть со мной, — прохрипел Финн, его голос был грубым и неузнаваемым. Его рука скользнула от талии Ноа вниз по бедру, пальцы сжались, словно тиски, вокруг голой кожи лодыжки, чуть выше носка, надавливая так сильно, что оставались следы. — Ты думаешь, можешь меня вывести из себя и просто уйти? На распухших губах Ноа появилась самодовольная улыбка. Сердце бешено колотилось в груди, но он не мог остановиться. Он медленно провел кончиком языка по жгучей губе, провокационный жест, призванный ответить на жесткий, пронзительный взгляд Финна. Его поджатая нога напряглась, сильнее прижимая бедро Финна к себе, создавая сводящее с ума трение. Затем его пальцы медленно и размеренно скользнули от волос на затылке Финна вниз по чувствительному мышечному покрову его шеи. Он проводил по этому пути мягкими подушечками пальцев, и Ноа с глубоким удовлетворением наблюдал, как тело Финна пробежала дрожь, а по коже пробежали мурашки от его прикосновения. — Это ты начал, — прошептал Ноа тихим, соблазнительным голосом. — Не я. Ты затащил меня сюда. Так что не вини меня, если я захочу повторить. Ноздри Финна раздулись, губы изогнулись в хищную ухмылку. Он наклонился ближе, сократив расстояние, пока его лицо не оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Ноа. Его глаза были прикрыты тяжелыми веками, темные, а острые скулы были окрашены румянцем. Его пальцы, все еще обхватывавшие лодыжку Ноа, начали медленно, размеренно подниматься по его икре, скользя под безупречную ткань его классических брюк. Глаза Ноа слегка расширились, но вызывающая улыбка не сходила с его губ. Он встретился взглядом с Финном, и между ними вспыхнул вызов, словно электрический разряд. — Тебе лучше не жалеть об этом. — голос Финна был низким, обжигающим шепотом, который обжигал лицо Ноа, словно палка. Он был так мучительно близок, что у Ноа закружилась голова, в нем поднималось дикое, отчаянное желание снова прижать их губы друг к другу, укусить, попробовать на вкус и поглотить. Ноа выдохнул прерывистым, надрывным вздохом. Вместо того чтобы броситься вперед, он склонил голову, и его губы коснулись четкой линии челюсти Финна. Он нежно поцеловал его в это место, приоткрыв рот, а затем медленно и влажно провел языком по краю. — Не волнуйся обо мне, — прошептал Ноа, прижимаясь к его коже. — Я ни о чём не буду жалеть. Финн резко дернул рукой, вцепившись в воротник пиджака Ноа. Резким рывком он потянул его в сторону, распахнув за собой дверь туалетной кабинки. Прежде чем Ноа успел прийти в себя, Финн втолкнул его внутрь, дверь с оглушительным треском захлопнулась, когда замок сработал. Ноа, споткнувшись, отшатнулся назад к холодной кафельной стене, уперевшись одной ногой в белый фарфор унитаза. Резким, отчаянным движением он вцепился в шею, ослабив шелковый галстук и вырвав его. Напротив него Финн одним резким, гневным движением сбросил пиджак, бросив его кучей на пол. Но прежде чем Ноа успел сделать то же самое, Финн сократил расстояние. Он схватил Ноа за волосы, резко откинул его голову назад и прижал их губы друг к другу. Поцелуй был всепоглощающим — зубы, отчаянные языки и необузданная, неутолимая жажда. Из горла Ноа вырвался прерывистый, молящий стон, его руки взлетели вверх, чтобы схватить Финна за плечи, пальцы впивались в твердые мышцы, умоляя о пощаде и о большем. Их тела слились воедино, между ними не было ни капли воздуха, и Ноа чувствовал бешеное биение сердца Финна, бешено колотящегося в его собственных ребрах. С огромным усилием Ноа сумел просунуть руку между их прижатыми телами. Его пальцы неуклюже скользили по упрямому металлу молнии на ширинке Финна, дергая ее, пока она не расстегнулась с грубым, скрипучим звуком, от которого Финн вздрогнул и зашипел ему в губы. Губы Финна оторвались от его губ, оставляя влажный, обжигающий след на его шее. Он посасывал чувствительную кожу, оставляя красные следы, его язык облизывал каждый из них, прежде чем зубы начали царапать их, отчего у Ноа подкосились колени. Дрожащие пальцы Ноа наконец скользнули под пояс трусов Финна. Он освободил полустоящий член, затем обхватил его рукой, его хватка была бездумной, движимой чистым, необдуманным желанием. Финн пульсировал и возбуждался под его прикосновением, низкий, прерывистый стон вибрировал во влажной коже шеи Ноа. Рука Финна скользнула вниз, обхватив ягодицы Ноа сквозь тонкий шелк его брюк, сильно сжимая, притягивая их бедра к еще более интимному, третельному контакту. Ноа выдохнул сдавленным вздохом, его рот наполнился слюной. Рука, обхватившая член Финна, сильно дрожала, выдавая невероятную, всепоглощающую интенсивность его собственного возбуждения. Внезапно Ноа оттолкнул его. Его ладонь плотно прижалась к животу Финна, оттолкнув его с такой силой, что Финн с глухим стуком отлетел назад к деревянной двери. Затем он упал на колени. — Отсюда вид лучше. — прошептал Ноа хриплым голосом, прежде чем наклониться вперед и взять Финна в рот. Не было никаких прелюдий, никаких осторожных ласк или нежных поцелуев. Ноа одним жадным, настойчивым движением взял его член целиком в рот, проглотив до самого основания. Ощущение было настолько внезапным, настолько интенсивным, что из горла Финна вырвался гортанный стон. Его руки, которые до этого сжимали плечи Ноа, бросились к его волосам, запутались в и без того растрепанных прядях и резко отдернули голову, заставляя его ослабить внезапное, подавляющее давление на его сверхчувствительный член. Ноа послушался, его губы скользнули назад с влажным, мягким звуком, пока во рту не осталась только распухшая, покрасневшая головка. Затем, с мучительной медлительностью, он обвел языком кончик, улавливая его солоновато-горький вкус. Он поднял взгляд, прищурив глаза, и увидел Финна, который тяжело дышал, губы его были красными и опухшими, а глаза затуманены таким сильным желанием, что оно было почти физическим туманом. Прежде чем Ноа начал дразнить его, пальцы Финна снова сжались в его волосах, сильно и властно сжимая их. Он силой прижал губы Ноа к себе, снова полностью погрузившись во влажное, тесное тепло его горла. От этой резкости Ноа задохнулся, слезы навернулись на глаза. Он рефлекторно сглотнул и почувствовал, как Финн вздрогнул в ответ. Затем Ноа начал водить ртом по члену Финна. Он провел пальцем по толстой вене на нижней стороне, и, когда он лизнул ее, почувствовал, как напряглись мышцы живота Финна, а затем нашел чувствительное место прямо под головкой, за что получил резкое, откушенное ругательство. Каждый раз, когда он чувствовал, как перехватывает дыхание Финна, каждый раз, когда слышал тихий, беспомощный стон, Ноа довольно мурлыкал, вибрация передавалась прямо в лоно Финна, приближая его все ближе и ближе к оргазму. Из уст Ноа вырвался тихий, полный разочарования стон. Его собственное возбуждение ощущалось как сильное, болезненное давление в штанах, неустанное стремление к трению, к разрядке. Он неловко ерзал на коленях, твердый пол впивался в кожу, резко контрастируя с жаром, разливающимся внизу живота. Пальцы Финна сжали волосы Ноа, выдергивая их из корней. И, бросив на него недовольный взгляд из-под бровей, Ноа позволил направлять свою голову в нужном ритме. Внезапно главная дверь туалета со скрипом открылась. Хрупкая, дрожащая тишина комнаты была нарушена громкими разговорами и раскатистым смехом нескольких мужчин. Их голоса эхом отражались от мраморных стен, когда они, шаркая ногами, ходили по гладкой плитке, шурша и царапая обувью. Дверь с тяжелым стуком захлопнулась за ними. Голова Финна резко поднялась, тело напряглось. Каждая мышца, еще мгновение назад напряженная и отчаянная, теперь была охвачена новым, резким напряжением. Ноа замер на коленях, неуверенность сковала его суставы. Он не смел пошевелиться, меньше всего ему хотелось, чтобы его обнаружили. Особенно в таком положении. Долгое время они оба стояли совершенно неподвижно, едва дыша, прислушиваясь к звукам за хлипкой дверью туалетной кабинки. Мужчины громко разговаривали, обменивались шутками, один из них, судя по звуку, сидел на краю раковины и оживленно что-то обсуждал. Осторожно, Ноа позволил члену Финна выскользнуть изо рта со слабым, влажным звуком, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он тихо попытался подняться с затекших, ноющих коленей. Но как только из открытого крана хлынула вода, Финн двинулся с места. Одним резким, решительным движением он поднял Ноа на ноги, развернул его и с силой толкнул к противоположной стене кабинки. Ноа едва успел поднять руки, чтобы удержаться, его ладони с мягким стуком ударились о холодную бежевую плитку. Он вздрогнул, внимательно прислушиваясь, но журчание воды и продолжающийся разговор заглушили шум. Он почувствовал, как Финн прижался к нему сзади, все его тело было словно сплошная, непоколебимая линия тепла, а лоб опустился на шею Ноа. — Что ты, черт возьми, делаешь? — прошипел Ноа, в его голосе сквозила ярость, когда он пытался оттолкнуть руку Финна, которая уже настойчиво скользила по его талии. Финн не ответил. Его руки были жадны, он вырвал рубашку Ноа из брюк, просунулся под ткань и раскинулся по его животу, пальцы впились в кожу его бедер так сильно, что Ноа дернулся назад, чувствуя, как твердая линия возбуждения Финна прижимается к его ягодицам. Горячее дыхание Финна на затылке было невыносимым, обжигающим, и Ноа ахнул, когда почувствовал руки Финна на передней части своих брюк, ласкающие его член сквозь раздражающие слои ткани. — Финн, какого хрена ты делаешь? — повторил он, голос его выдавал, он дрожал на словах. Его бедра, действуя по собственной воле, двинулись вперед, навстречу теплу рук Финна, стремясь к большему трению. — Просто заканчиваем начатое. Финн положил голову на плечо Ноа, его шепот был так близок, что губы коснулись его мочки уха. Это было едва уловимое прикосновение, дразнящее и сводящее с ума, вызывающее мурашки по коже Ноа — ощущение, почти более возбуждающее, чем уверенные, быстрые движения его руки между ног. Ноа крепко зажмурил глаза. Его захлестнула волна жара, щеки горели, ноги дрожали от смеси страха и возбуждения. Но даже сквозь затуманенное желание он остро, мучительно осознавал голоса за дверью и их собственное невозможное, опасное положение. — Ты сумасшедший. Хочешь, чтобы мы... — Ничего не случится, — резко перебил его Финн низким, властным голосом, прижавшимся к его спине. — Если ты будешь молчать, Ноа. Чтобы подчеркнуть свою мысль, он слегка, но настойчиво толкнул Ноа в позвоночник и обеими руками начал расстегивать его брюки сзади. Затем рука Финна скользнула внутрь, за пояс трусов, и наконец его прикосновение коснулось кожи. Голова Ноа упала вперед на прохладную плитку, и в горле застрял сдавленный стон. Затем, тем же быстрым движением, Финн стянул с Ноа штаны до бедер. Горячий, твердый член настойчиво прижался к нему. Дыхание Финна было прерывистым и учащенным, прижимаясь к его шее, с бешеной частотой, которая, как чувствовал Ноа, усиливалась алкоголем, выпитым вечером, и срывала с него последние остатки самообладания. — Эй. Будь хорошим мальчиком и помоги мне, ладно? Губы Финна прижались к его уху, слова прозвучали прямо в его горло, как горячий, влажный приказ. Он нетерпеливо укусил мочку. Его ладонь целенаправленно скользнула между щеками Ноа, Ноа резко дернул головой в сторону, закатив глаза от раздражения. Затем палец Финна, скользкий от слюны, проник внутрь. Резкое, растягивающее жжение, за которым быстро последовало второе. Ноа ахнул, звук затерялся в кафельной плитке. Другая рука Финна обхватила его член, плотно сжимая его в клетке, которая медленно и размеренно двигалась вверх и вниз, лишая его сладкого, нарастающего трения, в котором он отчаянно нуждался. Ноа уткнулся лбом в холодную плитку, чувствуя, как кровь приливает к лицу горячей волной. Его бедра дернулись, беспомощно, прерывисто, и он сильно прикусил губу, сдерживая стоны, которые грозили вырваться наружу. Внезапно ливень из раковины прекратился. Разговор на улице прервался на полуслове, начавшись со смеха. На одну-единственную, захватывающую дух секунду, в туалете воцарилась абсолютная тишина. Ноа в ужасе прикрыл рот рукой, с опозданием осознав, какие звуки он, должно быть, издавал. Холодная, влажная дрожь пробежала по его телу. Слышали ли они? Он замер, не смея даже дышать. Финн всем своим весом прижал Ноа, прижимая его к себе. Его язык скользнул по мочке уха, затем горячим, открытым ртом по нежной коже шеи и ключицы, жадно целуя и посасывая каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться. Рука на члене Ноа не остановилась, а лишь усилила хватку. Ноги Ноа сильно дрожали, вот-вот подкосятся. И в тот самый момент, когда он почувствовал, как с кончика его члена начала сочиться коварная, влажная скользкая жидкость — верный признак потери контроля — разговоры снаружи возобновились. Затем дверь соседней кабинки захлопнулась. Ноа вздрогнул, из его уст вырвался тихий, прерывистый выдох, когда Финн одновременно отпустил его член и вынул пальцы. Прежде чем он успел осознать потерю, руки Финна с силой впились ему в бедра, резко дергая назад. Затем он почувствовал сильное, настойчивое давление длины члена Финна на входе в него. Пальцы Финна дрожали на коже Ноа, его бедра сотрясались от напряжения. Его самообладание ослабевало, что подтверждалось едва заметной дрожью в конечностях. Затем его бедра полностью подвели его. Одним неуступчивым толчком он вонзился в Ноа. Из горла Ноа вырвался резкий, болезненный звук, мгновенно заглушенный рукой, все еще прижимавшей его рот. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь сдержать яркую вспышку боли, и свободной рукой резко шлепнул Финна по бедру — чтобы быть осторожнее, чтобы действовать медленнее. Финн тихонько, прерывисто усмехнулся, его смех отразился на спине Ноа. Он поцеловал влажную кожу его затылка. — Эй. Полегче. — прошептал он, его голос звучал как грубая, горячая ласка на ухо Ноа. Ноа сердито и раздраженно фыркнул, раздув ноздри. В соседней кабинке унитаз с шумом смыл воду. Затем послышались торопливые шаги, отчетливый лязг пряжки ремня и, наконец, общий шум воды в раковинах. Схватившись за шум, Финн начал двигаться. Это были не те безумные, отчаянные движения, что были раньше, а что-то более медленное, обдуманное и сводящее с ума. Он почти полностью вытащил член, затем снова вонзил его медленным, раскатистым толчком, заполняя Ноа дюйм за дюймом, мучительно проникая внутрь. Ноа вцепился зубами в ладонь, отчаянный, гортанный стон застрял у него в горле. Действуя инстинктивно, он поднялся на носки, выгнув спину, чтобы принять Финна глубже и быстрее. Его разум затуманивался, кровь хлестала. И тут, так же внезапно, как и начался, шум прекратился. Воду выключили. С последним шарканьем ног и затихающим смехом компания вышла, главная дверь с тяжелым, отчетливым глухим стуком захлопнулась. Ноа, прерывисто ахнув, отдернул руку от рта и шлепнул ею по холодной плитке перед собой. — Эй, осторожно! — прошипел он, на этот раз громче, и резко повернул голову, чтобы испепелить взглядом Финна через плечо. — Кто-нибудь услышит. Тяжелое дыхание Финна обжигало ему спину. Его глаза были затуманены, потемневшие от хищнического голода, и были прикованы к тому, как бедра Ноа дергались и прерывисто двигались под неумолимым давлением его собственного тела. Он впитывал каждое непроизвольное подергивание, каждую подавленную дрожь. — А я думал, тебе понравилось? Голос Финна был неестественно глубоким и низким. Этот звук — такой фальшивый — вырвал из горла Ноа беспомощный стон. Он повернул голову обратно к стене, смущение захлестнуло его, а горячий румянец растекся по шее и обжег кончики ушей. Он сильно прикусил губу. — Заткнись, что заставляет тебя только думать… Слова оборвались, когда Финн одним резким, жестоким движением вонзился в него. Воздух вырвался из легких Ноа. Перед глазами заплясали черные пятна, зрение затуманилось по краям. Прежде чем он успел осознать внезапное наполнение, Финн повторил это снова. И снова. Каждый щелчок его бедер был резким, мучительным, почти жестоким. Из горла Ноа вырвался прерывистый, гортанный стон, за ним последовал еще один, каждый из которых был предательством его попытки молчать. Он пытался подавить следующий стон, кусая костяшку пальца, но это было бесполезно. Все связные мысли начали растворяться, превращаясь в раскаленный добела статический шум чистых ощущений. Лоб Ноа прижался к прохладной плитке, это была слабая попытка удержаться на ногах, пока его тело снова и снова раскачивало вперед. Пальцы Финна запутались в волосах Ноа, резко отдернув его голову. Из стиснутых зубов Ноа вырвался резкий шипящий звук, протест, который перерос в прерывистый стон, когда он выгнул позвоночник, прижимаясь всем телом к ​​Финну. Его стоны становились все громче, превращаясь в отчаянные, обрывочные мольбы. Ноги сильно дрожали, подгибаясь под неумолимым натиском, тело держалось в вертикальном положении лишь на железной хватке Финна и холодной стене. Где-то за дверью раздались громкие голоса и пьяный мужской смех. В одно мгновение рука Финна резко поднялась и с силой сжала рот Ноа, заглушив следующий необдуманный крик, прежде чем он успел вырваться наружу. — Блять, тише… - процедил Финн сквозь зубы, слова были напряженными и прерывистыми. Его собственные бедра двигались в бешеном ритме, вбиваясь в Ноа жадными, бездумными толчками. Он был полностью поглощен этим, опьяненный реакциями, которые он выжимал из тела Ноа - тем, как тот извивался и корчился под ним, пытаясь подстроиться под его темп, тем, как сжимались его бедра и подгибались колени, горячим, прерывистым дыханием, вибрирующим на ладони, отчаянной заменой сдерживаемым стонам. Финн прикусил губу, почувствовав резкую боль, когда оргазм нарастал в животе. Свободной рукой он обхватил бедро Ноа, пальцы сомкнулись вокруг твердого, скользкого члена, уже влажного от предсеменной жидкости. Ноа выгнулся, сдавленно ахнув, и откинул голову на плечо Финна. Всё его тело напряглось, словно натянутая проволока наслаждения, балансирующая на самом краю. — Давай же! — прорычал Финн, его голос хрипло звучал в ухе Ноа, а его рука двигалась в такт его собственным неистовым, последним толчкам. Руки Ноа взлетели вверх, не для того, чтобы вырвать руку Финна изо рта, а чтобы схватить его за запястье, впиваясь пальцами в напряженную мышцу, словно это была его единственная опора в данный момент. Его глаза закатились, затуманенные и ничего не видящие, мир за пределами кабинки растворился в размытом изображении. Серия сдавленных, приглушенных стонов сотрясала ладонь Финна, звук был полностью подавлен. Всё его тело напряглось, словно натянутая тетива лука, затем его бёдра дёрнулись в последнем, беспомощном спазме, и толстые белые струи разряда пробежали по стене перед ними. Сила мгновенно покинула его конечности, хватка на запястье Финна ослабла, руки безвольно отвисли. Именно в этот момент Финн в последний раз вонзился в него. Последний, глубокий, захватывающий толчок, который пронзил его до самого основания. Гортанный, прерывистый стон вырвался из горла Финна, приглушенный плечом Ноа, когда он излился в него, его собственное тело сжалось от сильного жара, пульсирующего внутри Ноа. Долгое время они оставались прикованными друг к другу, застыв в последовавшем за этим. Вес Финна прижимал Ноа к стене, его лоб упирался между лопаток Ноа, дыхание было прерывистым и прерывистым в внезапно наступившей тишине. Единственными звуками были их прерывистые вздохи и отдаленный, безразличный гул вечеринки за дверью. Медленно, осторожно Финн отстранился, это движение вызвало у Ноа легкую, чрезмерно чувствительную дрожь. Он осторожно убрал руку от рта Ноа, его прикосновение теперь было на удивление мягким там, где раньше было сильным. Ноа обмяк, прислонившись лбом к прохладной, испачканной плитке, и все его тело словно вибрировало. Финн устало прислонился к двери туалетной кабинки, его грудь все еще тяжело вздымалась. Он вытащил из рулона комок туалетной бумаги, слегка дрожащими руками приводя себя в порядок и шаря по штанам. Ноа, переводя дыхание, молча повторял за ним. Снаружи болтовня и смех, казалось, становились все громче, давя на них. Финн резко поднял голову, и нервозность мгновенно вернулась. Он приложил палец к губам, сделав небольшой, успокаивающий жест, затем осторожно отодвинул засов и толкнул дверь туалетной кабинки. Главная ванная комната все еще была пуста. Он подошел к раковине, резко включил холодную воду и с тихим стоном умылся. Ноа же, напротив, двигался с отработанным, пугающим спокойствием. Он запрыгнул на столешницу рядом с раковиной, не торопясь поправляя пиджак и тщательно завязывая галстук. Его взгляд, яркий и забавный, скользнул по растрепанной фигуре Финна. — Ты выглядишь ужасно. — сказал Ноа низким, насмешливым голосом. Финн выключил кран и уперся обеими руками в фарфоровую раковину. Он поднял брови, окинув Ноа взглядом. Ноа был, если это вообще было возможно, еще более неопрятным. Его идеально уложенные волосы были в ужасном состоянии, а костюм безнадежно помят. — Смотрите, кто говорит. — Ну, по крайней мере, я выгляжу довольным, как будто меня трахнули. — парировал Ноа тихим мурлыканьем. — А ты выглядишь так, будто у тебя запор. Он протянул руку и нежно погладил влажные, растрепанные волосы Финна. Финн закатил глаза и покачал головой, знакомая нервозность снова отразилась на его лице, когда он взглянул в сторону двери. —Думаю, мы слишком задержались. Нам пора возвращаться. — Ты шутишь? Кто такие «мы»? Всем плевать. А те, кому не всё равно, слишком пьяны, чтобы заметить… Ноа наклонился, обнял Финна за плечи и положил подбородок ему на плечо. Финн посмотрел на него в ответ, нахмурив брови и сжав губы в тонкую, неодобрительную линию. — Давай просто пойдём ко мне домой, а? У нас будет лучший конец ночи, чем в этой дыре. Финн тяжело сглотнул, его взгляд упал на неотразимо соблазнительную улыбку Ноа. На секунду Ноа показалось, что он увидел в его глазах проблеск согласия. Но иллюзия исчезла так же быстро, как и появилась. Финн пожал плечами, отпустив руку Ноа, и отошел от зеркала, быстро поправив пиджак и отряхнув брюки. — Я устал, Ноа. Нет настроения для дальнейших... развлечений. Ноа пожал плечами и с тихим стуком соскользнул со стойки. Он прислонился к зеркалу, драматично вздохнув, глядя на своё отражение, и попытался пальцами привести волосы в порядок. «Как хочешь, тогда тебе не повезёт». Финн на мгновение замешкался, переступая с ноги на ногу, прежде чем двинуться к выходу. Он снова остановился, положив руку на дверную ручку, и оглянулся на Ноа. Легкий румянец залил его щеки, когда его взгляд упал на штаны Ноа. — Возможно, тебе стоит от этого избавиться прежде чем выйти. — пробормотал он, неопределенно указывая на едва заметное, характерное бледное пятно возле колена Ноа. — Сука! — прошипел Ноа, наконец потеряв самообладание. Он бросился обратно к раковине, лихорадочно смачивая бумажные полотенца и оттирая пятно, но лишь увеличил его. Финн тихонько рассмеялся. Он распахнул дверь, и волна оглушительного баса и громкого смеха тут же заполнила тихую комнату. — Я… я буду в баре, — сказал он, почти не глядя на Ноа. — Если ты… ну, ты понимаешь. Если захочешь меня найти. Позже. Ноа бросил на него удивленный взгляд, но прежде чем он успел что-либо ответить, тяжелая дверь с оглушительным, последним грохотом захлопнулась, эхо отразилось от холодных кафельных стен пустой ванной комнаты.