Стери

Квадратные пористые полы, а мне сейчас жарко или холодно? Дышу ли? Внутри меня пусто, как в игровой текстуре, или что-то нечто органов всё же есть? Хотя если они есть, то семантически несут функцию. По крайней мере, по нормальным законам должны. Но в состоянии эмоционального покоя живот с грудью не колышутся, а выходит — я не дышу. Казалось бы, мёртв, однако экзистенция не кончается. С другой стороны, если тело набито внутренностями — становится жутко. Жутко от мысли, что их добавили с определенной целью: чтобы в каком-то приключении по резонным обстоятельствам они выползли наружу. Иначе зачем бы было добавлять бесполезное в закулисье, кроме как не на публику в качестве декораций? Взаправду, Кейну ничто не мешает нарастить исполинскую руку и с её помощью выдавить из подчинённых кишки. Даже не сколько из членовредительства, а так…из любопытства, имеется ли всё же в нас нечто кроме полости. Нет, ничего нет. Пустыня без песка и палящего солнца. Но несмотря на всё, даже они когда-то существовали. Мнимое сердце фантомно стиснуло воспоминание. Отнюдь не больно. Они были всего лишь попутчиками, которые вышли на своей остановке. А я еду дальше. Куда? Сколько? Ради чего? Нынешние спутники раздражают. Елозят, чавкают, болтают меж собой, чудачат. Я вовсе не хочу быть связанным с ними. Я надеюсь, что они скоро рассеются. Да, именно. И на замену им рано или поздно появятся новые, подходящие под меня персонажи. Эгоистичная сансара. А вдруг я сам потеряю рассудок? Ха-ха… Отчего бы тебе, Джекс, терять рассудок? Окстись! Откуда эти бредовые мысли? Тебя ничто не волнует. Не волнует. Волнует. Препаровальная игла рикошетом отлетела от суггестивных самовнушений куда-то в мозг. Я нарочито задышал, точнее, создавал имитацию, будто у меня и впрямь были легкие. Встал с кровати и начал покачиваться, концентрируясь на координации движений. Зрачки смялись в каракули. Мультяшные руки стали лихорадочно касаться непропорционального тела фиолетового длинного зайца. Всё на месте… Ещё не смешался в аморфный глюк. Ещё цел. Но почему мне так страшно исчезнуть? Я же…вроде, был на периферии. Беспредметность, отключение разума, контрастная эйфория коллапса. То же самое ли чувствовали Кауфмо с Риббит? Довольно недурное ощущение, даже очень. Перед глазами зарябили странные картинки. Реминисценция о реальном, когда тело состояло из плоти и крови. Дорога, дом, ночь… Был бы я сейчас биологически сложен, то явственная пульсация в ушах и быстрый ритм в груди меня отвлёк бы, успокоил, напомнил о факте, что я жив. Но вся перечень отсутствовала. Это было в троекратно мучительнее. Лишь тугая боль из неоткуда и непонятно где, сводящая голову и перекручивая конечности, искажая пространство. Из потолка исподволь росли тонкие руки друзей. Они свисали, вились, тянулись ко мне. Я отстранённо вскинул голову и ждал завершения сей сцены, будто наблюдая от третьего лица. Дверь открылась. Я не выдержал. Пустой мрачный коридор. Вышел в основной зал. — Кейн! — меня охватила злоба. Нужно отвлечься. — Кейн! С щелчком где-то сзади нарисовался хозяин цирка. Как обычно, бодрый и задорный. — Ты должен спать, Джекс! По моим часам, — он указал на образовавшиеся из ниоткуда массивные часы, — ночь. И светит Луна. Даже у пузырька закрыты дырки. Кейн приосанился с экспансивным недовольством. — Ты в курсе. В курсе, что происходит со мной! — без докучающих преамбул закричал я. — Зачем ты это делаешь? Даешь активно всплывать покрытыми плесенью воспоминаниям, забираешь фрагменты памяти, деформируешь личность. От такого он завис над землёй с остекленевшими глазами. В них гудело мое искореженное отражение. — Аэа… М-да. Это твоя причина бессонницы? — отвис Кейн и стандартно бессодержательно ответил. Весь пыл растворился, неаккуратно захватив с собой всё остальное. Я сел, осунувшись. — Можешь просто сделать так, чтобы я уснул. Или сделать так, чтобы другие резко встали и наступило утро. Луна искусственная, часы тоже, — бесстрастно протрещал мой голос. — Конечно… Ты тоже искусственный, тебе не понять. У тебя есть только программа. Толку пытаться завести проницательный диалог с тобой? Ты не человек. Действительно, резко захотелось спать. Не осталось сомнений в возможностях Кейна. Клюя носом, я стал рассматривать глянцевый пол. Меня словно выпотрошили. Зубная челюсть медленно опустилась ко мне. — Я вам не нравлюсь? Совсем? Никто не хочет со мной говорить просто так, вот и тебе опять что-то нужно, — он смотрел вперёд, не шевелясь. — Будто. Это я вас. Запихнул сюда. Последние слова буквально прошелестели, отрывисто и нечетко. Под ногами заглючило. Мир потряхивало. Меня взял испуг. — Ну ладненько! — всплеснул руками Кейн. — Бегом в кроватку. Тебе приснятся чудесные сны с танцующими енотами на складе! «Тебе приснятся чудесные сны»… Пронеслось эхом в голове. — Прости, — тихо бросил я, содрогаясь от невольных представлений ненавидящего меня существа, имеющего контроль над моим сознанием. Он подлетел вплотную с блестящим взглядом. — О, Джекс, я не то, чтобы умел ненавидеть. Но меня смущают такие визуализации в мой адрес! — по-доброму заметил ИИ, артистично махнув ладонью. — Своё неподдельное мнение на мой счёт всегда можешь набросать в «честном блокноте»! «Издевается… Несомненно, может превратить наше существование в ад… Абсолютный доступ к самому сокровенному, цепям дум…», — скоблились размышления, сгущаясь в горку выходящей искрящейся идеи. — Ведь он может, однако… — процедил я и тут же громко продолжил. — Спасибо, что не сердишься или типа того… Бла-бла… Кейн, ты… Способен кое-чем услужить мне? Он взял меня за плечи и уставился с распахнутой челюстью, демонстрируя вовлеченность. — Стери Кауфмо с Риббит из коллективной памяти. Не только из моей, пусть никто о них не помнит, — проговорил я с надрывом. Попытаться стоило. Это решение о вмешательстве Кейна бессознательно липла ко мне уже несколько дней. Хоть я и брал в расчет, что, скорее всего, именно из-за небрежных манипуляций с мозгами друзья рассеялись. Но я готов рискнуть. Если их никто не будет помнить, значит, их никогда и не было. Мне будет не о чем болезненно вспоминать, сетовать, корить или скучать… Выпученные орбиты неизменно продолжали пялиться на меня. — Кейн? — устало окликнул. — Если я съем тебя, это покроет твоё требование? Я активно отрицательно покачал головой, воображая картину с теми самыми предполагаемыми органами наружу. — Кейн, тебе когда-нибудь было тошно? — отчаянно, не надеясь на вразумительный ответ, задал я вопрос. — Однажды я смотрел, как один крокодил ел черепаху, которая приходилась мамой той черепахи, которая спаривалась с черепахой, дружившей с тем крокодилом. Тогда, наверное, можно было определить тошнотой, — энергично жестикулировал хозяин цирка. — Ясно, — раздраженно отрезал я. Зубная челюсть умолкла на пару секунд, что-то диагностируя, и возобновила шалопутную речь. — Хорошо-о-о, думаю, будет не супер-пупер катастрофически, если-и я, восхитительный конферансье и идеальный властитель, допущу данное событие во имя счастья участников! — продекларировал он. — Ты сам попросил. — Что попросил? Я растеряно поглядел на Кейна. — А-а-а-а… Спокойной ночи, — пугливо промямлил он и пропал. Где я вообще?