A Snake in the Apothecary

Гарри устроился в Хогвартсе, словно в теплом одеяле. Другие мальчики на его курсе были тихими и довольно милыми, что нравилось Гарри, и они оставляли его в покое, когда он читал перед сном, улыбались ему в коридорах и болтали с ним за завтраком, чего Гарри и желать не мог. В первую ночь Майкл Корнер устроил небольшую сцену, заявив, что он — Гарри Поттер, но Гарри проигнорировал это, и Майкл быстро потерял к нему интерес. Гостиная Равенкло, тем временем, была лучшим местом, где Гарри когда-либо бывал. Она была светлой и просторной, но при этом полной удобных кресел и полок, заставленных странными маленькими книжками. Он и Гермиона заняли два кресла у окна с видом на озеро, и их часто можно было застать за чтением в компании или обсуждением волшебных законов, к чему Гермиона увлеклась со всей той яростью, которую он от нее ожидал. Гарри про себя думал, что в одиннадцать лет она была бы лучшей главой Визенгамота, чем Дамблдор, вероятно, был в его возрасте. Школьная библиотека была вторым лучшим местом, где он когда-либо бывал, и Гарри, Гермиона и Невилл часто находили себе столик после уроков, чтобы поработать. И Гарри, и Гермиона любили преподавать, и Невилл ценил их помощь. Оказалось, что Невилл был бесценен, поскольку он неплохо разбирался в травологии и теории заклинаний и знал гораздо больше, чем они оба, о том, как устроено общество волшебников. Это очень пригодилось, когда два равенкловца жаловались на то, что не могут ничего купить в течение года, и Невилл рассказал им о существовании каталогов магазинов сов. Единственной проблемой библиотеки было непреодолимое искушение Гарри забрести в запретную секцию, где пахло свежеиспеченным хлебом, сосной и старой бумагой (и не только из-за книг — он был уверен, что запах исходил и от магии). Если он и собирался узнать что-нибудь о ритуальной магии, о разделении на Тьму и Свет, о настоящих планах Волан-де-Морта (неужели он действительно настолько злой, как карикатурный злодей?) и о причинах смерти его родителей, то, вероятно, всё это произойдёт именно там. К сожалению, туда допускались только второкурсники и старше (и даже тогда только с подписанной запиской), а библиотекарь следил за входом как ястреб. Худшее в Хогвартсе — это люди, которые пялились на него в коридорах, шептали его имя и говорили о нём так, будто его и не было. К счастью, гостиная предоставляла отличное убежище от бормотания гриффиндорцев и слизеринцев. Факультет Равенкло был хорош по многим причинам, но, по мнению Гарри, одна из лучших заключалась в том, что никому в его факультете не было дела до того, кто ты и чем занимаешься, если это не входило в их собственные интересы. Это означало, что после первоначального ажиотажа абсолютно всем в его факультете было наплевать, что он Гарри Поттер, и это его вполне устраивало. Тем не менее, он всё равно почти половину времени опаздывал на занятия, потому что, помимо перемещения по волшебному замку, ему приходилось уворачиваться от толп зевак. Гермиона в этом плане была незаменима, потому что, казалось, у неё не было никаких проблем с тем, чтобы отчитывать любого, кто пялился на него слишком пристально. Она особенно любила делать это с Роном Уизли. Несколько раз. Сами по себе занятия были одновременно и замечательными, и ужасными. Травология сразу же стала его любимым предметом, и он подозревал, что стал еще и любимчиком профессора Спраут после того, как полчаса после первого занятия обсуждал с ней методы размножения суккулентов. Он с нетерпением ждал, какие чудеса сможет сотворить со всеми этими великолепными новыми растениями, которые оказались в его распоряжении, и при любой возможности тайком носил образцы в карманах. Он также обожал астрономию, было так здорово иметь более конкретное теоретическое обоснование своим наблюдениям за колебаниями силы своих ритуалов. По-видимому, Коре Викс использовал астрономию только для садоводства и зельеварения, но для Гарри знание текущей фазы луны означало разницу между успокоением человека на час и погружением его в кататоническое состояние на несколько дней. История магии была неплоха, и Гарри должен был признать, что это не совсем его стихия — недостаточно практических применений, — но равенкловцы быстро поняли, что могут просто читать учебник на уроках. Гермиона сначала немного возмутилась, но ко второй неделе занятий она научилась трансфигурировать маленькие подушки для стульев, и весь факультет Равенкло отлично справлялся с предметом, не слушая ни слова монотонного профессора-призрака. Гарри даже удалось насладиться отрывками из книги о магической тайне, было увлекательно увидеть истоки нынешней системы и задуматься о том, насколько необходимо (охота на ведьм, увы, была вполне реальной) и в то же время насколько угнетающим на самом деле является разделение магии и обыденной жизни. Заклинания были непредсказуемы. Гарри изо всех сил старался понять теорию — возможность наблюдать за тонкостями основной магии очень помогала ему притворяться, — но практическая часть требовала от него тщательной подготовки. К тому же, ему явно не помешали театральные выходки декана его факультета. Гермиона после нескольких разговоров с Гарри отказалась от своей одержимости идеальными движениями палочки и, несмотря ни на что, демонстрировала превосходные практические навыки применения каждого заклинания. Гарри был более чем счастлив оставить её одну, учителя оценивали его креативность и силу заклинаний, а Гермиона — внимание к деталям и контроль. Они составляли отличную пару. Трансфигурация, конечно же, была ужасна, потому что у Гарри вообще ничего не получалось. Гермиона поставила перед собой личную цель — обучать его. Попытка была милой, хотя и несколько неудачной, и Гарри не слишком старался отговаривать её, ей похоже, это нравилось, и учитывая, что он превосходил её в травологии и астрономии, он не хотел задеть её чувства. Профессор Макгонагалл просто доброжелательно улыбнулась ему и сказала, что иногда ученикам требуется время, чтобы освоить магию, необходимую для трансфигурации. Гарри про себя подумал, сложнее ли этот предмет для волшебников, обладающих какими-либо ритуальными способностями. Защита от тёмных искусств в основном состояла из теории и обсуждений существ, что не слишком беспокоило Гарри, поскольку он еще не освоил ни одного похожего защитного или наступательного заклинания (хотя у него было несколько идей, которые он с нетерпением ждал возможности опробовать — если бы только он смог найти безопасное место для практики). Интересным был Квиррелл. Он был нервным человеком с заиканием. Все, включая Гермиону, жаловались, что от него пахнет чесноком, якобы для того чтобы отпугнуть какого-то вампира, с которым у него была давняя вражда. Гарри, безусловно, чувствовал, что они правы. В то же время, магическое чутье Гарри давало ему совершенно иное ощущение. Иногда Квиррелл пах как любой другой волшебник из магии Ядра: искусственно и чисто — в его случае, слишком яркой вишней. Но в другие моменты Гарри ощущал нечто совершенно иное: что-то древесное и темное, как сандал, — но также и гнилостное, как мясо, оставленное на солнце. Когда гнилостный запах становился слишком сильным, у Гарри начинала болеть голова, чего раньше с его магическим чутьем не случалось. В общем, попытки выяснить, не была ли магия Квиррелла каким-то образом испорчена, оказались очень интересным занятием, несмотря на головную боль. В четверг днем у них впервые был урок зельеварения: двойное занятие с хаффлпаффцами. Гарри и Гермиона с нетерпением заняли парту в передней части класса. Они оба с нетерпением ждали этого. Профессор Снейп ворвался в подземелье точно в назначенное время, его темные мантии развевались вокруг него. Он встал перед классом и провел перекличку. Однако, дойдя до имени Гарри, он замер. — Ах, мистер Поттер. Наша новая знаменитость. Гарри нахмурился. Это было совершенно излишним, подумал он. Он ведь не просил о славе. На самом деле, он предпочел бы, чтобы причина его славы никогда не существовала. По такому же хмурому выражению лица Гермионы он понял, что она с ним согласна. Снейп закончил перекличку и посмотрел на них глазами, как у акулы. — Вы здесь, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство зельеварения, — полушепотом произнес он. — Поскольку здесь нет места глупому размахиванию волшебной палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это магия. Я не ожидаю, что вы действительно поймёте красоту мягко кипящего котла с мерцающими парами, тонкую силу жидкостей, которые проникают в человеческие вены, околдовывая разум, пленяя чувства. Пока что Гарри был полностью согласен. Это звучало как раз то, что ему нужно — никаких волшебных палочек, да, контроль над разумом. Ответственный контроль над разумом. — «Я ужасный человек», — с горечью подумал он. — «Урод». Тем не менее, это захватывающе. — Я могу научить вас, как разливать славу по бутылкам, варить триумф и даже закупорить смерть — если вы, конечно, не такие уж и тупицы, каких мне обычно приходится учить, — продолжил Снейп. Гарри напрягся, его энтузиазм резко угас. Он не любил задир, а этот человек, судя по голосу, был именно таким. Что за профессор называет своих учеников-подростков идиотами? — Поттер, — прошипел Снейп, глядя на Гарри. Гарри сохранил нейтральное выражение лица и посмотрел на него в ответ. — Что получится, если добавить порошок корня асфоделя к настою полыни? Гарри моргнул, мысленно перелистывая страницы книги по зельеварению, которую он выучил наизусть. — Это напиток живой смерти, сэр, — сказал он. Снейп прищурился, глядя на него, а затем отвернулся. — Хм, Финч-Флетчли, где бы вы искали, если бы я попросил вас найти мне безоар? Допрос продолжался еще несколько минут, и Гермиона выглядела немного расстроенной тем, что ей не дали один из вопросов для экспресс-теста. Гарри усмехнулся. — Всё в порядке, Гермиона. Мы просто сварим отличное зелье, хорошо? Никто не считает тебя глупой. Она улыбнулась ему, и они принялись за приготовление лекарства от нарывов. Гарри про себя подумал, что было бы гораздо проще просто предложить ему алоэ, но у большинства людей такой возможности не было, поэтому он держал своё мнение при себе. Снейп весь урок бродил по классу и огрызался на всех, что было довольно напряжённо. Наконец, пока Гарри подготавливал рогатых слизней, а Гермиона наблюдала за главным котлом, к их столу подошел Снейп. — Поттер, — сказал он, наблюдая, как Гарри двигает ложкой по кругу. — Да, профессор? — спросил Гарри, подняв на него взгляд. — О, это нужно добавить. Он передал слизней Гермионе, которая аккуратно высыпала их в жидкость, быстро перемешала по часовой стрелке и сняла котёл с огня. Гарри посыпал иглами дикобраза, и зелье приобрело идеальный бирюзовый цвет. — Сносно, — прошипел Снейп и резко удалился. Гермиона выглядела так, будто вот-вот расплачется, но Гарри ободряюще улыбнулся ей. — Эй, — прошептал он. — Мне кажется, это было неплохо. Он просто придурок, не обращай на него внимания. Гермиона моргнула, глядя на него, и влажным взглядом улыбнулась. Затем ее лицо внезапно помрачнело от ужаса. — Невилл, — сказала она. — О нет, — сказал Гарри. Невиллу точно не понравятся зелья.

***

В тот день Гарри и Гермиона обедали за столом Гриффиндора, предупреждая Невилла о преподавателе зельеварения и снова и снова успокаивающим голосом повторяя, что, как бы ни прошел урок, с ним все будет в порядке. В пятницу за обедом Гарри и Гермиона поспешили к Невиллу, как только он вошел в Большой зал, и сели по обе стороны от него за гриффиндорский стол. Он выглядел так, будто его изрядно потрепали. — Привет, Невилл, — сказала Гермиона. — Ты в порядке? — Мое зелье взорвалось, — сказал Невилл, опустив голову. — Мне достался Рон, а он был слишком занят спором с Малфоем, чтобы заметить, что перемешивает зелье не в ту сторону, и тут — бац, прямо мне на лицо. Я только что вернулся из больничного крыла. — О, Невилл, — сказала Гермиона, обнимая гриффиндорца за плечи. — А самое ужасное, что Снейп снял с меня баллы, — сказал Невилл. — Я ведь ничего не сделал. — Он — придурок, — решительно заявил Гарри. Он подумал, не поможет ли немного зверобоя решить проблему. Взгляд на учительский стол — где, как оказалось, Снейп сверлил взглядом троицу — подсказал ему, что для того, чтобы изменить поведение Снейпа, ему, вероятно, понадобится целая куча зверобоя, и он не был уверен, не вызовет ли это у профессора зельеварения приступ мании. Как бы смешно это ни было, Гарри совсем не хотелось попасть в тюрьму в таком юном возрасте. — «Ужасный человек», — неизбежно прозвучал в его голове голос Петунии. — Мы просто поучим тебя зельеварению, и тогда ты станешь лучшим в классе, — весело сказала Гермиона. — Ты умный, Невилл! Ты справишься. Тебе просто нужно сохранять спокойствие на уроках, и все будет хорошо. Э-э, и, наверное, не подпускай Рона к своему котлу. Невилл улыбнулся, и Гарри с Невиллом уговорили Гермиону взять выходной на учебе и осмотреть замок вместе с ними. Они нашли несколько потайных проходов и лишь дважды безнадежно заблудились. В целом, его первая неделя была просто замечательной.

***

Следующая неделя прошла почти так же, как и первая — до тех пор, пока всем первокурсникам не сообщили, что в четверг днем они будут учиться летать на метле. Гарри немного узнал о квиддиче от своих соседей по комнате, и ему это показалось замечательным, хотя ни Невилл, ни Гермиона с ним не согласились. Тем не менее, он неплохо летал всего лишь с маленьким совиным перышком, поэтому мысль о том, чтобы летать, сидя на палке, была не так привлекательна, как сам спорт. В четверг Невилл завтракал за столом факультета Равенкло, и они с Гермионой обсуждали приемы, которым научились за годы игры в квиддич. Гарри, хоть и любил книги, не обращал на них внимания и сосредоточился на превосходном выборе омлетов, которые подавали на завтрак. Он считал, что в этом вопросе лучше просто импровизировать. Пришла совиная почта, и Хелена приземлилась у тарелки Гарри, чтобы поздороваться. Пока что он получил только те посылки, которые заказывал сам, но это его не беспокоило. Драко Малфой всегда устраивал целое представление, открывая свои посылки с шоколадом из дома, что, по мнению Гарри, выглядело довольно глупо. Посылки — это хорошо, но кому нужно больше сладостей? Однажды Гарри буквально забрал целый пирог с ужина, и в тот же миг, как он исчез, появился еще один. Честно говоря, волшебники — это что-то непонятное. — О, Невилл, что это? — спросила Гермиона. Гарри поднял глаза от того, что гладил Хелену, и увидел, что Невилл получил очень интересный предмет. Он выглядел как большой стеклянный шарик, наполненный клубящимся туманом. — Это же шар напоминалка! — сказал Невилл. — Он краснеет, если я что-то забыл. — Здесь написано, что ты забыл? — с любопытством спросил Гарри. Улыбка Невилла исчезла. — Ну, вообще-то, это не очень полезно, — сказал он, когда шар стал ярко-красным. — Черт, что я забыл? — Забыл о своем достоинстве, может быть? Или… полагаю, у тебя его никогда и не было, Лонгботтом? — раздался протяжный голос. Драко Малфой наклонился со своего места за столом Слизерина, выглядя как кот, только что поймавший мышь. — Не обращай на него внимания, Невилл, — сказала Гермиона. — Он просто завидует, что у тебя есть друзья, которых тебе не пришлось покупать. Гарри рассмеялся, а Невилл безвольно улыбнулся, заметив румянец на щеках Малфоя. — Берегись, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, снова повернувшись к еде. — О, мне так страшно, честно говоря, — сказала Гермиона. — Как будто этот мальчик знает хоть какие-нибудь настоящие заклинания. — Я бы не был так уверен, — предупредил Невилл. — Его семья была связана с сами знаете кем. Кто знает, чему они учат детей темных волшебников? Гарри моргнул. — Семья Малфоев принадлежит к Тёмным? — спросил Гарри, по-новому взглянув на светловолосого юношу. — «Тёмный, как и я», — подумал он. — Да, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Как я уже говорил в поезде, половина Слизерина — из тёмных. — Хм, — сказал Гарри. — «Может, мне стоит завести друзей среди слизеринцев?» — подумал он. — «Возможно, не Малфой». — «Может быть, кто-то из тёмных, но чья семья не была связана с Волан-де-Мортом?» — «Такие семьи вообще существуют?» Вскоре первокурсники вышли на лужайку, чтобы пройти свой первый урок полёта. Малфой всем вокруг рассказывал, что в следующем году он будет ловцом Слизерина, что вызвало закатывание глаз у Гарри, Гермионы и Невилла. — Так, все встаньте рядом с метлами! — крикнула мадам Хуч. — Давайте, поторопитесь! В конце пути Гарри, Невилл и Гермиона взяли метлы. По указанию Хуч они все взяли метлы в руки. Метла Гарри тут же подпрыгнула, в то время как метлы Невилла и Гермионы остались на земле, к большому разочарованию Гермионы и удовлетворению Невилла. — Мне не нравится летать на метле, — тихо сказал Невилл. — Мне нравится быть на земле. К несчастью для Невилла, Хуч всё равно заставила всех сесть на метлы, а затем начала поправлять хватку каждого. К удивлению Гарри, она похвалила его хватку, хотя он и так держал метлу так, как ему казалось правильным. Магия метел показалась ему довольно приятной, словно свежий осенний ветерок и запах листьев, что заставило его задуматься, не было ли в их изготовлении какого-то ритуального элемента. Внезапно Хуч закричала: — По моему свистку… Рядом с Гарри Невилл вздрогнул от громкого шума и случайно оттолкнулся ногой, взмыв в воздух и быстро поднявшись примерно на шесть метров. У Гарри перехватило дыхание, он засунул руку в карман и потрогал одно из совиных перьев, которые хранил там на случай непредвиденных ситуаций в полете. Казалось, это вполне может быть подходящим вариантом. — Мальчик, спускайся сюда! — крикнула Хуч Невиллу. Гарри нахмурился, Невилл явно совершенно не контролировал свою метлу. Как он мог спуститься сам? Внезапно метла резко дернулась, и Невилл соскользнул с ручки и упал в свободное падение. Гарри тут же поднял свою палочку — ему нужно было сохранить видимость приличия — и предложил своему волшебству целое совиное перо. Под действием магии Гарри Невилл остановился, зависнув в воздухе. Гарри медленно опустил палочку, и Невилл постепенно опустился вместе с ней на землю. Как только его ноги коснулись земли, он упал на колени, побледнев. — Спасибо, Гарри, — выдавил он из себя. Гарри оглядел остальных первокурсников. Все они смотрели на него. — «Может, я мог бы сделать это немного осторожнее», — с сожалением подумал Гарри. — «Если бы я даже не вытащил свою палочку, может, никто бы и не заметил…» У мадам Хуч от изумления отвисла челюсть. Гарри сердито посмотрел на неё, неужели она, взрослая ведьма, не должна была отвечать за безопасность здесь? Она, конечно же, могла бы сделать что-нибудь другое, кроме как кричать на явно расстеряного Невилла. Гарри медленно убрал свою палочку. — Гарри, как ты это сделал? Ты не можешь поднимать людей в воздух, — прошипела ему Гемиона. — Я, э-э, поднял его одежду в воздух, — быстро сказал Гарри. Он совсем забыл об этом элементе заклинания. — О, — одобрительно сказала Гермиона. — Очень умно. — Мальчик… Лонгботтом, — сказала Хуч, вновь обретя голос. — Пока можешь оставаться на земле. Все остальные, садитесь на метлы. Остаток урока прошёл относительно спокойно, хотя все неотрывно смотрели на Гарри. Гарри обнаружил, что летать на метле почти так же приятно, как летать на совиных перьях, а возможно, даже лучше, поскольку он мог делать это при свете дня. Он хотел сделать петлю, просто чтобы попробовать, но Хуч держала их на коротком поводке. Тем не менее, в конце урока он спросил Хуч, можно ли ему полетать на школьных метлах ради развлечения по выходным. — Мне приходится проводить техническое обслуживание по субботним утрам, — сказала Хуч. — Если вы приедете в это время, я с удовольствием проконтролирую работу. Гарри улыбнулся ей, от всей души поблагодарил и помчался обратно к своим друзьям. Если он продолжит в том же духе, то действительно превратится в феникса: сначала огонь, теперь полёт. Он даже умение ускользать от смерти освоил, подумал он с горькой улыбкой.

***

Сентябрь и октябрь пролетели как в тумане, особенно после того, как перестали шептаться о его спасении Невилла. Гарри доказывал, что он совершенно обычный равенкловец (с талантом к чарам парения), и, к его большой радости, совершенно обычные равенкловцы — независимо от их умения парить в воздухе — были просто не очень интересны. По субботам Гермиона и Невилл иногда летали с ним, но чаще всего он в одиночку делал петли и носился по пустому полю. Уроки шли хорошо: он был лучшим в классе по травологии, астрономии и зельеварению, а Гермиона преуспевала в заклинаниях и трансфигурации. Невилл тоже отлично разбирался в травологии — и, как оказалось, в защите. Было приятно иметь друзей, особенно тех, кто не возражал против его получасовых рассуждений о свойствах яда кобры. В Хэллоуин Гарри и Гермиона шли на вечерний пир после уроков зельеварения, увлеченно обсуждая плюсы и минусы различных способов передвижения в мире волшебников (Гарри утверждал, что полёт — лучший из всех), когда услышали плач за дверью одной из женских уборных. — Честно, Дафна, повзрослей, — сказал девичий голос. — Я просто сказала, что твоя юбка делает тебя похожей на шлюху. Это было не так уж плохо. Дверь захлопнулась, и Гарри с Гермионой завернули за угол, увидев Пэнси Паркинсон — девушку из Слизерина, которая училась с ними на одном курсе — стоящую у двери со скрещенными руками. Заметив Гарри и Гермиону, она усмехнулась и быстро удалилась. Гарри взглянул на дверь. — Может, попробуем помочь? — прошептал он Гермионе. Дафна Гринграсс, которую, по всей видимости, оскорбила Пэнси, всегда казалась Гарри довольно милой девушкой. Гермиона прикусила губу и покачала головой. — На её месте я бы хотела немного побыть одна, — сказала она. — И я говорю это не потому, что она из Слизерина. Я говорю это совершенно серьезно. — Я тебе верю. Хорошо, пошли — может, поговорим с ней завтра? Гермиона кивнула, и они продолжили путь на пир. Как только они сели, Невилл присоединился к ним за столом факультета Равенкло и — когда Гарри спросил, почему он выглядит немного расстроенным — рассказал им о том, как сильно ему нравятся традиционные празднования Самайна. — Это время единения с мертвыми, — сказал Невилл. — Обычно это не так... как-то помпезно, наверное, — добавил он, указывая на стаи летучих мышей. Внезапно Гарри почувствовал, будто его ударили в живот. Сегодня умерли его родители, а он вместо того, чтобы отметить праздник в их память, ест конфеты. — Мне бы это понравилось, — сказал Гарри. Невилл медленно кивнул, словно понимая, что только что пришло ему в голову. Гермиона моргнула, глядя на них обоих. — А почему же мы празднуем Хэллоуин, если Самайн — это праздник волшебников? — Думаю, это сделано для того, чтобы учесть потребности магглорожденных, — извиняющимся тоном сказал Невилл. — Ну, это не имеет смысла, — чопорно сказала Гермиона. — Во-первых, мы всегда можем отмечать оба праздника. Во-вторых, я ведьма, так что ведьминские праздники должны быть и моими. — Согласен, — сказал Гарри. — Мне кажется, я заслуживаю знать о праздниках волшебников. В конце концов, сегодня вечером я должен был почтить память своих родителей. Гермиона тепло улыбнулась ему, но Невилл прикусил губу. — Это немного мрачновато, — тихо сказал он. Гермиона ахнула, с ужасом глядя на него. — Ты шутишь? — сказал Гарри, совершенно не обращая внимания на это, казалось бы, нелепое различие. — Как это можно отнести к Тёмной стороне? — Ну, я имею в виду, что сами знаете кто, изначально был традиционалистом, желавшим привезти магглорожденных, обучить их нашим обычаям и безопасно увеличить расстояние между магглами и волшебниками. Но в итоге получилось много… плохих вещей. — Значит, Волан-де-Морт хорошо начал? — спросил Гарри, едва слышно шепнув. Было трудно сопоставить это с хладнокровным убийством его молодых родителей, но также было трудно представить, что его собственная целительная магия может быть темной. Мир волшебников был запутанным. Насколько он знал, Волан-де-Морт где-то впал в ловушку, потерял контроль над собой и начал убивать людей. Честно говоря, Гарри не был уверен, чего он хотел больше: чтобы смерть его родителей была чем-то большим, чем просто бессмысленное насилие, или чтобы нашлось удобное объяснение — безумия — тому, почему человек, разделявший с ним магию, стал таким плохим, что-то, что могло бы дать ему надежду на то, что он сможет избежать того же самого. Невилл вздрогнул. — Нет, это хорошо, но... он просто притворялся, чтобы укрепить свою власть. — Ох, — сказал Гарри, прикусив губу. Ему действительно нужен был друг из Слизерина. Он чувствовал, что ему чего-то не хватает. Безумие он мог принять. Настоящий злой план, с которым его родители доблестно боролись, — это он тоже мог принять, хотя в будущем ему, возможно, будет трудно найти работу, если единственным другим истинным заклинателем в недавней истории окажется злодей. Но он просто не мог смириться с тем, что Волан-де-Морт убил его родителей просто из зла. Если он был в здравом уме, рационален и убил их просто ради забавы, импульсивно или что-то в этом роде, и тем самым бросил Гарри на растерзание волкам… — «Ну, — подумал он, — такое с магглами случается постоянно». Иногда людей убивали, и не было объяснения, почему, не было безумия, и это было ужасно. Однако, прежде чем он успел что-либо обдумать, Квиррелл вбежал в зал, придерживая свою мантию выше колен. — Тролль! В подземельях! Я подумал, что вам стоит это знать, — сказал он и рухнул на стену. — Что это вообще такое? — пробормотал Гарри. — Значит, тролли опасны? — спросил он Невилла. Невилл выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Гарри воспринял это как безоговорочное согласие. — Ученики, пожалуйста, вернитесь в свои общежития — следуйте за старостами, — крикнул Дамблдор сквозь царящий хаос. — Подождите, гостиная Слизерина находится в подземелье, — с ужасом сказал Гарри. Честно говоря, опасный лес, смертельный коридор, полная некомпетентность Хуч, а теперь еще и это — удивительно, что хоть кто-то из студентов дожил до семнадцати. Он взглянул на стол Слизерина и увидел немало мрачных лиц, поскольку, похоже, все они тоже это заметили. Оглядевшись, он понял, что Гринграсс по-прежнему пропала без вести. — Гринграсс ничего не знает о тролле, — прошептал Гарри. Глаза Гермионы расширились. — Она всё ещё в женском туалете. — Стоит ли ее предупредить? — спросил Невилл, его голос слегка дрожал. — Я так и сделаю, — сказал Гарри. Он не собирался позволить кому-либо пострадать, когда мог им помочь. — Я тоже иду, — сказала Гермиона. — На случай, если тебе понадобится заклинание, отличное от чар парения. Гарри улыбнулся. — Я тоже, — сказал Невилл с дрожащими руками, но твердым голосом. — Пошли. Гарри первым вышел из зала, следуя за неохотно присоединившимися слизеринцами, пока они не разошлись по правому коридору. Когда Гарри завернул за угол и увидел дверь туалета, воздух пронзил оглушительный крик. — Прочь с дороги! — раздался голос мальчика, когда более высокая фигура оттолкнула Гарри. Гарри узнал в мальчике Теодора Нотта — еще одного первокурсника Слизерина. — Ты здесь, чтобы помочь Гринграсс? — спросил Гарри, бросившись его догонять. Нотт взглянул на него, кивнул и распахнул дверь ванной. Четверо первокурсников ворвались внутрь. Гарри мгновенно окутал такой сильный запах, что он чуть не потерял сознание. Запах был ещё более протухшим, чем магия Квиррелла. Тролль был двенадцать футов ростом — его голова касалась потолка ванной комнаты — и выглядел так, будто он был сделан из камня и болен. Он размахивал тяжёлой дубиной, ударяя ею по одной из кабинок, из которой доносились крики. Кабинка выглядела так, будто вот-вот треснет, как яйцо. — Дафна! — воскликнул Нотт, его голос звучал потрясённо. — Заклинание парения, — сказал Гарри, схватив одно из перьев в кармане. Он снова поднял палочку и направил её на дубину тролля, а затем сильно ударил дубиной по лицу тролля. Неоднократно. Он застонал и, спотыкаясь, повернулся к четырем новоприбывшим, сердито удаляясь от Гринграсс. Его морда была частично изуродована, но это, похоже, не остановило его и даже не замедлило. — Локомотор вибри! — крикнул Нотт. Заклинание отскочило от толстой кожи тролля и, казалось, только разозлило его. Гарри сунул руку в карман. У него закончились перья. — Беги! — крикнул он. Сердце бешено колотилось в ушах, когда он повернулся и повел двух других прочь, убедившись, что тролль следует за ними и не нападает на кабинку снова. Они ворвались в дверь и побежали обратно тем же путем. Позади них шаги тролля сотрясали коридор, словно из кошмарного сна. Гарри, завернув за угол, столкнулся прямо с Минервой Макгонагалл и Северусом Снейпом. Их взгляды упали на тролля, и через несколько мгновений, после применения нескольких заклинаний, чудовище рухнуло на землю. Нотт отделился от группы и побежал обратно в ванную, откуда через несколько мгновений вышла дрожащая, но совершенно живая Дафна Гринграсс. — Что, чёрт возьми, происходит? — спросила Макгонагалл у пяти студентов. — Вы могли погибнуть! Почему вас нет в общежитиях? — Они спасли мне жизнь, — пропищала Гринграсс. — Перед пиром я плохо себя чувствовала, поэтому была здесь, и тут… вошёл тролль… и если бы они не нашли меня именно в тот момент, я была бы мертва. — Мы не собирались этого добиваться, профессор, — пропищала Гермиона. — Обещаю, мы просто хотели помочь Гринграсс. — Десять баллов с Гриффиндора и двадцать с Равенкло, — протянул Снейп, сверля их взглядом. — Вам, дуракам, следовало бы найти учителя. Вас могли убить. Гарри с трудом сдержал реплику о том, что Снейпу следовало бы следить за своими учениками, и тогда им вообще не пришлось бы вмешиваться во все это. — Пожалуйста, профессор, — сказала Гринграсс. — Это меня бы действительно убило. — Как вам вообще удалось его остановить? — спросила Макгонагалл. — Это был Поттер, — сказал Нотт. — Он наложил на его дубинку заклинание парения, и он перестал нападать на нее, после чего мы все побежали отвести его прочь. Гарри не мог не заметить, как при этом поднялись брови Снейпа и Макгонагалл. — Я просто волновался за неё, — сказал Гарри, не зная, что ещё сказать. Он действительно не думал о том, чтобы позвать учителя. Хмурый взгляд Макгонагалл слегка смягчился. — Хорошо, тогда, полагаю, дальнейшего наказания не требуется. Пожалуйста, возвращайтесь в свои общежития. Гарри, Невилл и Гермиона кивнули Нотту и Гринграсс и направились к башням. — Ты отлично владеешь чарами парения, — сказал Невилл, когда они поднимались по лестнице. — Снейпу не стоило забирать очки. Ты спас жизнь той девочке. — Спасибо, Нев, — сказал Гарри, улыбаясь. — Я рада, что ты сказал, что нам нужно пойти ей на помощь, — сказала Гермиона с грустью в глазах. — Мне следовало самой до этого додуматься. Если бы ты не пошел за ней, она была бы мертва. — Мне это пришло в голову только потому, что отправлять всех слизеринцев в подземелья было бы нелепо, — раздраженно сказал Гарри, размахивая руками. — Ведь именно там и должен был находиться тролль. В этой школе нет никаких стандартов безопасности! Это рассмешило Гермиону, что было именно тем, на что он надеялся.

***

На следующий день Гарри заметил Нотта и Гринграсс, сидящих вместе в библиотеке. Гермиона пошла искать книги, а Невилл в тот момент был на уроке травологии, поэтому он был один. — Можно мне позаниматься с вами? — тихо спросил он. Они удивленно посмотрели на него, а затем кивнули. — Я думал, тебе не нравятся слизеринцы, — подозрительно заметил Нотт. Его магия оказалась на удивление приятной, мятной и лишь немного искусственной — словно кто-то вылил несколько столовых ложек ополаскивателя для рта на растение перечной мяты. — Почему ты так думаешь? — спросил Гарри, искренне недоумевая. — Малфой плохо относится к моим друзьям, но кроме этого, у меня нет проблем со слизеринцами. — О, — сказала Дафна, широко раскрыв глаза. — Что ж, спасибо тебе, Поттер, за вчерашний день. — Пожалуйста, зовите меня Гарри, — сказал он. — Тогда можешь называть меня Дафной, — ответила она с улыбкой. Ее магия была светлой и воздушной, словно шалфей (смешанный с отбеливателем — в конце концов, она все еще была ведьмой Ядра). — А меня зовут Тео, — добавил Нотт. — Ты играешь в шахматы, Гарри? — спросила Дафна. — Я никогда не пробовал, — ответил Гарри. — Но я был бы рад научиться. — Нам следует сыграть в эти выходные, — сказала Дафна, и Гарри согласно кивнул. — О, вот ты где, Гарри, — сказала Гермиона, подходя к их столику. — Это место занято? Тео и Дафна переглянулись — взгляд, который, казалось, говорил о многом, — затем Дафна покачала головой, давая понять, что Гермиона может сесть. Гермиона улыбнулась ей и села, плюхнув стопку книг и тут же приступила к работе. После урока к ним присоединился Невилл, и оказалось, что они с Дафной уже довольно хорошо ладят. Гарри улыбался, работая над эссе по заклинаниям. Похоже, он все-таки обрел друзей на Слизерине. Надо было только сразиться с горным троллем. Завершив это, Гарри приступил к следующей задаче: найти способ проникнуть в запретную секцию.