Снежные лепестки гортензии

31 декабря. Один из самых долгожданных дней в году. Любимый праздник не только для детей, но и для многих взрослых – новый год. Было что-то забавное в том, что даже после того, как "тайна" о том, что деда мороза не существует, переставала быть таковой и раскрывалась, - день не терял своего волшебства. Всё равно ощущалась какая-то странная магия и вместе с ней нетерпение, не позволяющее усидеть на месте. Даже если ты уже был взрослым и знал, что подарочка под ёлкой для тебя точно не будет. Особую атмосферу добавлял и снег, что укрывал землю и ветви деревьев пушистым белым покрывалом. Ещё более красиво было тогда, когда редкие лучи солнца или же свет фонарей заставляли всё вокруг сверкать. Снег тогда был похож не на простые осадки ледяных кристаллов, а на серебро. Оно сверкало, манило взгляды хихикающих детишек. И просто делало улицы куда прекраснее. Простыми словами: вот они, чудеса природы во всей своей красе. Будь у Саши настроение чуть получше, наверняка бы тоже рассматривал ночные заснеженные улочки. Да вот только на душе было, мягко говоря, паршиво. Домой не было желания возвращаться вообще и, судя по всему, новый год он будет встречать на улице. Зато салюты будет хорошо видно, правда ведь? Может и так, но ситуацию это не облегчало совершенно, ведь он уже чувствовал, как начинает потихоньку мёрзнуть. А дело было вот в чём: Собакин последние пару дней молился всем богам (хотя ни в кого и не верил) о том, чтобы этот праздник прошёл так же, как и все предыдущие. Он будет мирно сидеть в своей комнате, пока "любимая" тётя будет пьяной валяться где-то в гостиной. Но нет же, судьбе надо было над ним поиздеваться. И вот сегодняшним утром тетя в соответствующей ей манере (а то есть оскорбляя и используя маты вместо запятых), сообщила прекраснейшую новость: вечером к ней припрутся её друзья-собутыльники. А это означает, как минимум одно разбитое лицо и бонусом поломанную вещь в одной из комнат. Неудивительно было, что в квартире уже ничего целого и не осталось... Дверь в спальню держалась до последнего, но и та с относительно недавних пор слетела с петель. Да уж, такую жизнь прекрасной точно не назвать. И всё же раньше Саша даже при пьянках оставался дома, сидя у себя на кровати, стараясь игнорировать оры и ругань. Это получалось терпеть до одного летнего дня. Когда во время очередной ссоры кто-то из дружков тети влетел в шкаф и послышался оглушительный звук. Фарфор, разлетающийся на мелкие осколки... В тот миг даже дышать стало сложно, и Саша не помнит, как добирался до гостиной, чтобы посмотреть, что разбилось. Хотя он и так прекрасно знал, ч т о ведь больше то и нечему. «– Береги его, сынок.» Когда-то сказала мама, его любимая мама, вручая в руки Саше красивую статуэтку в виде ангела. Он тогда улыбался и пообещал, что обязательно сохранит её. Сейчас же от красивой фигурки оставались лишь крупные осколки, которые больно врезались в кожу ладоней. Кровь стекала, медленно и монотонно капая на пол, но было всё равно. Она сказала беречь, а он не сберег. Последняя память о ней разрушилась так же, как и его сердце в тот момент. А дальше всё как в бреду. Саша вылетает из квартиры и бежит к единственному человеку, который бы не выставил его за дверь. Так. Стоп. Он мотает головой, стараясь таким образом выбросить все противные мысли. И так ведь чувствует себя неважно. Так что не самые лучшие воспоминания только хуже сделают. Надо как-то отвлечься... Взгляд забегал по двору, пытаясь на что-то отвлечься. Осенило. Саша и сам не заметил, как оказался рядом с очень знакомым подъездом. Улыбка сама по себе наползла на лицо, и тревоги даже как будто бы отпустили. Тоша. Пускай в гости к нему сегодня напроситься точно не выйдет, но может хотя бы удастся вытащить друга на улицу? Попытка не пытка. Он достаёт из кармана телефон и с трудом вводит ключ блокировки, едва справляясь с замерзшими и не слушающимися пальцами... Антон сидел у себя в комнате, забравшись с ногами на кровать и откровенно скучая. Что ему сейчас делать, он совершенно не знал. Идей, как бы время скоротать, в голову совершенно не приходило... Вернее, даже не так – мысли были, но реализовать их не получалось никак. Ведь они с Сашей ещё давно успели придумать целое множество планов о том, как именно они проведут этот новый год и чем будут заниматься. И в этом списке было всё. Они хотели и фильмы посмотреть, и мандаринами объесться. Ну и куда же без майнкрафта? Когда Антон рассказал о своих планах родителям, те совершенно не возражали. Собакин, в конце концов, у них фактически прописался, так что никто не возражал, если он вновь будет ночевать у них. Да и праздник всё-таки. Пусть хоть сыну не скучно будет. Так и договорились. Всю неделю до долгожданного дня Антон ходил в диком предвкушении. Иногда даже ловил себя на том, что он будто словно маленький, нередко поглядывает на календарь, мысленно отсчитывая дни. Казалось бы, они с Сашей и так постоянно время друг с другом проводят, в последние месяцы так вообще не расстаются. Алина по этому поводу не мало шуточек вкинула, но это не сильно волновало. Тоше просто нравилось проводить время вместе с Сашей. С ним было весело и одновременно умиротворённо. Это странное чувство, которое интерпретировать не удавалось, грело изнутри, и большего не требовалось. Но стоит ли говорить о том, что всё рухнуло, как карточный домик, из-за чего сейчас он, вместо того, чтобы развлекаться, сидел у себя в комнате в полном одиночестве? За это стоит сказать огромное "спасибо" его маме, которая внезапно своё мнение изменила. Вчера за ужином она вдруг сообщила новость: что, мол, вот завтра (уже сегодня, то бишь), к ним в гости приедет целое множество родственников и друзей. Антон попытался было по возмущаться, но мать тут же сделала максимально недовольный вид и строго сказала: – Антон! Ты как маленький. Уважай, пожалуйста, старших. Мы с тётей Светой не виделись уже лет сто. Я чуть уболтала её приехать. А ты вон с Сашей каждый день видишься. Плюс, я думаю, тебе стоит проводить побольше времени со своими родственниками. Мы все не вечны, вообще-то. Потом жалеть будешь. Говорила она всё это быстро, эмоционально, и при этом умудрялась всё так разочарованно глядеть на сына. Анна Тяночкина, кажется, всегда могла найти причину, чтобы в лишний раз показать, как недовольна Антоном. Вечно всё ей не нравилось. Любые промахи она замечала почти мгновенно, а достижения, можно сказать, игнорировала. Это очень обижало. Но делать было нечего. – Серёжа! – обратилась та к мужу, который не показывал никакого интереса к беседе, будучи полностью увлеченным кашей перед собой. Однако стоило строгому голосу окликнуть его, тот тут же оживился. – Во-Во! – Раздалось сбоку. Это отец с полностью набитым едой ртом поспешил тут же поддакнуть своей жене. Так было всегда. – Ты, сын, слушай маму почаще. После этого пытаться спорить и высказывать своё мнение было уже полностью бессмысленно. Единственное, что оставалось - просто смириться, чтобы не нарваться на гнев родителей ещё больше. И вот сейчас уже поздний вечер. Где-то с гостиной слышится смех родителей и людей, которых Антон видел от силы раз в жизни. Мама говорила, что родственники будут очень рады с ним пообщаться. На деле... Сам парень не представлял, о чём с ними можно было разговаривать? Как ранее упоминалось, они ведь даже знакомы то почти не были. А пересказывать им свою жизнь и слышать упрёки со стороны старших в духе: всё ты делаешь не так, – совершенно не хотелось. Так что да. Там он был абсолютно лишним. Сейчас пальцем он медленно листал ленту ютуба в телефоне, надеясь хоть как-то скрасить время. Но, увы, ничего интересного попросту не находилось. Хотелось уже начать биться головой об стену, но спало Антона уведомление, что высветилось в самом верху экрана. Кто писал, догадаться было несложно. Лучший друг, в конце концов, у него один.. Как можно скорее он нажал на всплывшее окошко, переходя в чат, где уже висели новые сообщения. «Хкй, Тош, аривет!» «Каак дела?» «Ты вкдь скучал по мне, да» Разумеется, он скучал. Друг и сам это прекрасно знал. Так что отвечать на это не было необходимости. Да и, судя по всему, вопросом это не было. Просто как факт и подшучивание. Очень в стиле Саши... А вот что не было в его стиле, так это писать каждое слово с миллионом ошибок.

«Привет. Сашенько, а можно вопрос?»

«Конкчно!»

«Ты писать разучился?»

Последовало несколько удивленных эмодзи, а после кучу разбитых сердечек. «Ты мкня ранишь! А как же спросить, кск я спбя чувствуб? Всё ли со мной в порядке?»

«По тебе и так видно, что не в порядке...»

«Убил, Антош.» Антон не сдержался и тихо хохотнул. Удивительно. Саша будто почувствовал, что он тут медленно гниёт от скуки невозможной, и тут же объявился. Эти шутки были такими идиотскими, и смеяться с них было глупо, наверное. Но Тоше нравилось. Со временем он привык уже ко всем абсолютно несмешным анекдотам Собакина, которые тот шептал на уроках. Сначала это бесило, а потом... Он начал с них смеяться. Причем вполне себе искренне. «Шучу я. Не разучился, Тошенька. Я прост на улице давно, вот пальцы и замёрзли»

«Саш, собака ты..»

«Перчатки для кого придумали?»

«Для тебя, чтобы ручки свои красивые не морозил» «Я, кароч, что предложить хотел...» «Пошли гулять?» «Ты вон выглчни в окошко, я уже прчм под ним. Жду тебя » «Видмшь???» Не переставая глупо улыбаться, Антон всё же подымается с кровати и подходит ближе к подоконнику. Отодвигая штору, взглядом он сразу натыкается на снежинки... Честно, сам бы он не стал их вырезать, но Саша очень-очень упорно доказывал ему, что украсить окна просто необходимо. Благодаря чему они не один вечер сидели, глядя в интернете, как вырезать что-то красивое. Было даже удивительно, как много хороших моментов, связанных с Сашей, то и дело случайно вспоминались Антону. Даже когда друга не было рядом физически, всё равно казалось, что он где-то тут. Совсем близко.. Но сейчас, вообще-то Саша и вправду был недалеко. Взглянув вниз, во двор, Антон в этом убедился. Снизу действительно виднелся очень знакомый силуэт, который махал рукой, подняв голову вверх.

«Вижу»

«Да» «Так что» «Гулять???»

«Сейчас отпрошусь»

«Оке» А после последовало парочку смайликов с поцелуями и сердечками. Всё так, как и всегда. Антон тяжело вздохнул. Раздражало то, что ему до сих пор приходилось отпрашиваться у матери, хотя ему уже скоро исполнится восемнадцать. Тем не менее. Родители, очевидно, взрослым его не считали. Всё ещё продолжали следить за каждым его действием и шагом. Хотелось уже поскорее достичь совершеннолетия и свалить от них куда подальше, чтобы избавиться от напрягающего контроля... Уехать с Сашкой в Геленджик, например. Открыв дверь, он вышел из темной комнаты. Пришлось поморщиться, так как глаза не успели привыкнуть к яркому свету. По квартире разносилась какая-то новогодняя музыка, но перебивали её многочисленные голоса. Да уж, все веселились, кажется, вовсе забыв про то, что у них дома есть подросток, который от скуки уже умирать начинает. А сколько обещаний было о том, как будет классно... Мать нашлась быстро. Та стояла, разговаривая с какой-то женщиной, и активно жестикулировала. Она была полностью увлечена беседой, так что, когда Антон позвал её, с первого раза не откликнулась. Пришлось повторять: – Мама. Но та в ответ лишь махнула рукой, мол: «Не лезь. Видишь, разговариваю я?» Однако и Тоша сдаваться так просто точно не планировал. – Мам. – настойчиво зовёт он. И Анна Тяночкина всё же замирает. Стоит и не шевелится долгие пару секунд. Было ощущение, что у неё из ушей сейчас пар повалит... Однако обошлась. Та чересчур медленно повернулась к сыну и натянула самую нежную улыбку. Видимо, перед гостями она хотела казаться как можно более хорошей и доброй матерью. Чтобы потом легче было говорить о том, какой сын плохой. Женщина складывает руки на груди, и недовольство её передает только взгляд, который прожигает в Антоне дыру, и говорит лучше любых слов: «Ну? Будешь говорить, что хотел? Или мне ждать нужно?» – Мам, я пойду с Сашей погуляю, ладно? – Что? Нет! – возмутилась она, всплеснув руками. – Во-первых, холодно. Во-вторых, через два часа уже новый год, а ты надумал на улицу слинять? В-третьих, мы это уже обсуждали. Тебе лучше провести время с семьёй. Хотелось было сказать, что из "семьи" тут никого и нет. Кругом абсолютно незнакомые ему люди, с которыми ничего общего он не имеет. Мать пытается донести, что Антону стоит провести праздник в кругу самых близких людей. Но при этом она не отпускает его к человеку, которого он и считает самым близким и родным в своей жизни. Забавно... Анна уже отвернулась и как ни в чем не бывало, продолжила разговор с... Боги, как же звали эту женщину с короткой стрижкой и слишком ярким макияжем? Мама, кажется, совсем недавно упоминала об этом. Тетя Света, вроде? Ладно, неважно. Пробежавшись напоследок взглядом по всей гостиной, он заметил пару бутылок с шампанским. Тогда в мыслях проскользнула одна идея, которую Антон совсем скоро планировал реализовать. А пока пришлось, опустив голову, вернуться в свою спальню, мысленно проклиная всё вокруг. Как же это раздражало, словами не передать! Стоило только усесться на постель, как телефон тут же оказался в руках. В чате уже было несколько сообщений «Тошшшшшшшшшшшшш» «Ты живой, хороший мой?

«Нет.»

«Что случилось?» «Без шуток. Ты в порядке?» «Не обидели тебя?» Волнуется. Всегда волновался. А ещё умел очень быстро успокаивать. Даже во время самых сильных истерик голос Саши быстро приводил в чувства. Вообще, Антон всегда, когда говорил со своим другом, чувствовал себя более чем прекрасно. Каждый разговор вызвал неконтролируемую улыбку. Иногда Тоша даже задумывался о том, что было бы классно, будь Саша всегда рядом. Желательно вообще никогда не уходя. Но, увы, на каждой их встрече рано или поздно наступал момент, когда их приходилось расходиться. На прощание они всегда обнимались и стояли так достаточно долго. Хотелось подольше сохранить то ощущение тепла и полного спокойствия... Он медленно покачал головой. Стоило вернуться к переписке, а то Саша сейчас тревогу поднимет. Не хватало ещё того, чтобы тот решил ворваться в квартиру. (а он может)

«Нет, в этом плане всё хорошо, не беспокойся»

«А..» «Выходит, тётя Аня не отпустила тебя, да?»

«Было ощущение, что она и вовсе слушать меня не собирается..»

«Херово.» «Ладно, тогда прост на лавчке посижу» «Встречаем, чур, по видеосвязи» «Хотя...» «Тошенька»

«Ты что удумал, Собакин?»

«Чисто теоретически» «Смогу ли я забраться к тебе через окно?»

«Ты совсем?»

«Я серьезно. Хочу к тебе.»

«Я тоже. Но Саш, ты головой думай»

«Ща как переломаешь себе все кости»

«И чо делать?»

«Будешь за мной присматривать»

«Не, ну эт понятно..»

«Но может всё же домой потопаешь?»

«Сам говорил, что замерз очень»

«Не хочу домой, Тош. Вообще не хочу»

«Почему, Сашенька?»

«Я те потом расскажу» Нет, он не расскажет. И об этом прекрасно знали они оба, потому что так происходило. Стоило Тоше только попытаться свести разговор к теме, которая касается жизни друга... Как Саша тут же находил тысячу и одну отмазку и причину, по которой им не стоило обсуждать это сейчас. Потом, говорил он. Потом. Потом. Потомпотомпотом. Бесконечное "не сейчас" уже раздражало. Хотя первое время Антон и не особо обращал на это внимание, так как не особо разбирался в людях. И думал: ну раз не хочет, то пусть не говорит. Мне то что? Стоит сказать спасибо святой девушке Алине, которая очень "осторожно" вправила ему мозг на место. Невозможно игнорировать то, как часто Саша избегает собственного дома, темы своих родителей. Подруга твердила, что по нему видно, что что-то не так. Но тот в жизни не признается по каким-то своим причинам. И это, кстати, ранило. Все вокруг знали, что они были лучшими друзьями. Вечно ходят рядом, не отлипая друг от друга. Может оно и так, но Антону было больно. Больно оттого, как Саша отчаянно пытается не допустить его к своей душе, постоянно избегая любых серьезных разговоров. Его бы неплохо было разговорить и всё же вывести на душевную беседу.. Да только Собакин мастерски умел выворачиваться из любых неприятных ему ситуаций. Стоит вспомнить только, как он смог заговорить зубы химичке так, что та даже не ругала их за опоздание на её урок. А она, на секундочку, была самым настоящим дьяволом. За любую ошибку на её предмете учеников обычно ждал как минимум расстрел. А тут пронесло... Антон тогда был готов зацеловать Сашу, о чем ему и сообщил. В ответ на это тот весь урок сидел с таким довольным лицом, что словами не описать.

«Врешь ведь»

Спустя долгую, слишком долгую паузу, написал Антон. Саша, видимо, тоже задумался, так как ответил не сразу. «Что?»

«Врёшь ты, Сашенька»

«Ничего ты мне не расскажешь. Не сейчас и не потом.

«Тошенька...» «Прости» Антону бы сейчас хотелось видеть его лицо. Чтобы хоть как-то понимать то, что творится в голове друга. Но пока что получилось только встать, вновь подходя к окну. На улице было очень темно. Однако благодаря фонарям, что делились своим тускловато-жёлтым светом, кое-что разглядеть всё же получилось. А взгляд Антон сосредоточен был только на сгорбленной фигуре, сидящей на лавочке около подъезда. Даже отсюда заметен был горящий экран телефона Саши. Последний замер на месте. Может он и хотел что-то написать, но отчего-то не мог. Почему? Единственный вопрос, который был в голове у Тоши. Почему? «Я не думаю, что это разговор для переписки, понимаешь?»

«Понимаю»

В чате вновь повисла тишина. Тоша тогда вспомнил о том, что он придумал ещё в гостиной. Конечно, далеко не факт, что всё получится именно так, как он задумал, но... Попробовать определенно стоит. Кто знает, может именно на этой прогулке ему удастся вытянуть из Саши хоть слово о том, что творится у него внутри? Если есть хоть малейший шанс, то Антон готов пойти на риски. Своего шанса он точно не упустит. Не в этот раз.

«Погоди-ка»

«Что такое, Тошенька?»

«У меня появилась одна идея»

«Какая? Будкшь прыгатть из окна?» «Если чтр, ты только скажи. Я ткбя словлю» «Честно!»

«Ага, конечно. Обязательно»

«Не веришь мне, что-ли?»

«Верю»

«Но у меня по безопаснее план»

«По крайней мере, в него не входит наша смерть»

«Зато вместе, Тош.» «Ладно» «Расскажи, чо надумал?» «Щас увидишь...»

«Не понял»

«Мне всё-таки ловить, да?»

Антон нервно улыбнулся и решил не отвечать. Терять время совершенно не хотелось. Желательно провернуть всё быстро. До того момента, пока мама не позвала его за стол... Потому что оттуда уже сбежать точно не получится. Кинув быстрый взгляд на часы, он мысленно отметил «Пол одиннадцатого». Ещё полтора часа. Честно, он безумно волновался. Но, собрав все свои силы в кулак, он оставляет телефон на кровати и всё же выходит из комнаты. Антон старается выглядеть максимально непринужденно, но чувствует, как руки мелко подрагивают. Что ж так страшно то... Его же не убьют. Наверное. Будучи в прихожую, он оглядывается, будто находится не в своей квартире. А словно был вором, который что-то украл и пытался уйти незамеченным. Он уже успел обуться и надеть куртку, как внезапно замирает, когда его окликает голос отца, что так внезапно появился поблизости. – О... А ты куда собрался, сын? По телу проходит дрожь, которую Антон старательно сдерживает. Нельзя выдать себя столь глупым способом. Да и ... Отца обмануть будет куда легче, тем более, когда у него есть подготовленная ложь: – Я в магаз, па. Мне теть Лена сказала, чтобы я сбегал и купил ещё шампанского. Оно кончилось уже. Выдаёт он на одном дыхании, стараясь держать нейтральное выражение лица. Страшно было больше оттого, что Антон понятия не имел, есть ли у них хоть одна гостья с именем Лена. Была надежда только на то, что отец тоже несильно разбирался в многочисленных подружках своей жены. Все напряжение мигом сошло, когда отец согласно закивал и немного недоуменно почесал свой затылок, задумываясь о чем-то. – О, эт хорошее дело. Молодец, что помогаешь. – хвалит он, хлопая Антона по плечу. – Ты представляешь, купил так много, а они выпили в одиночку... Во, девчонки! Пойду-ка разбираться. А ты иди пока. Иди. Он продолжил бормотать что-то себе под нос, направляясь в сторону гостиной. Сердце у Тошика заколотилось чуть быстрее. Вот сейчас папа возмутится, что ему выпить не оставили, тогда-то правда и вскроется... Выяснится, что никто не просил Антона никуда ходить, и вообще тети Лены никакой тут и нет! Пока самые страшные мысли не начали превращаться в реальность - он решил действовать быстро. Плевать на телефон, шарф и шапку. Он уже в куртке, значит, от холода не умрёт. А Саша и так под подъездом сидит, искать его не надо. Так что не медля более ни секунды, он почти в прямом смысле этого слова "слетает" вниз по лестнице и выбегает из подъезда. Стоило ему появиться на улице, как он встречает максимально недоуменный взгляд Саши. Тот ведь знает, что обычно, если тётя Аня сказала "нет", то ответ её изменить уже нельзя. А тут Тоша собственной персоной. Правда, озирается назад постоянно и куда-то очень-очень торопится.. Времени объяснять не было. Так что Антон абсолютно молча хватает Сашу за руку, сжимая ладонь как можно крепче, и тащит его за собой. Постепенно переходя с быстрого шага на бег. И хоть из Собакина так себе бегун, но убежать всё равно надо. Куда угодно, главное - подальше от подъезда. Конечно, навряд ли родители решат погнаться за ними по дворам, но кто знает? Лучше перестраховаться. – Тош, Тошенька!! За нами демоны гонятся? – Спрашивает Саша и уже запыхается. Интересный он такой... Чуть дышит ведь, а всё равно руки своей не отпускает и остановиться не пытается. – Хуже. Потерпи ещё чуток, Сашенька. Через пару минут они наконец-то останавливаются. Саша едва дышит, согнулся в три погибели и жадно воздух втягивает. Антон, чисто для собственного спокойствия, придерживает друга за плечо свободной рукой, чтобы тот не упал. Хотел было обеими держать, да вот чужие пальцы сомкнулись ещё крепче, образуя замок и показывая тем самым, что не отпустят. – Дышишь? – Да... – слышится кашель, а после и хриплый ответ. – Я даже на физре так не бегал, Тошенька... Ты хоть скажешь, куда ты так гнал? – Я, – Антон нервно хихикает. – Сбежал, кажется. – Я понял. Навряд ли бы тебя отпустили...Только каким образом ты слинять умудрился? Саша окончательно отдышался и выпрямился. Посмотрев по сторонам, он медленно пошёл вперёд. Теперь была очередь Антона следовать за ним. Он в прочем и не сопротивлялся. – Ну, я сказал, что меня за шампанским послали. Выдумал какую-то мамину подругу и ушел спокойно. – И прокатило? – удивленно спрашивает Саша, оборачиваясь. – Как видишь. Папа то не знает, как всех зовут, так что видимо поверил. Ну или нарочно отпустил меня... Тут не знаю. – Ха-ха. Ну, батя твой в любом случае зачёт. В этом я не сомневался ни на миг. Классный мужик. – Ага, классный... Он тебя любит, кажется, больше, чем меня. – Рыбалку с ним обсуждать надо было, а не за компом сидеть, Тош. – Очень смешно. – фыркает Антон. – Я только боюсь, что мне кранты. Он же уже наверняка обо всём маме рассказал... Страшно представить, что бы было, если б я не успел убежать. – Тошенька. – Саша вдруг останавливается и, обернувшись к Антону, улыбается. И ласково так, нежно. А потом произносит: – Тебе всё равно конец, Тош. Просто теперь он случится тогда, когда ты вернёшься домой. Понимаешь? – тихим голосом объясняет он. – Саш, я больше не вернусь домой. – с полным отчаянием в глазах отвечает Антон. – Ну и хорошо. Не переживай, я останусь с тобой, и мы будем вместе жить на улице. Тебе не будет грустно. – Не сомневаюсь.. – Вот и молодец. Саша тихо хохотнул, а затем поднял свободную руку и нагло взъерошил ей волосы на голове Антона. Только благодаря тому, что последний сегодня был без шапки, это действие стало возможным. Но было кое-что странное. Возможно, виною во всём атмосфера, царящая вокруг них. Но как факт. От этого простого и привычного для них обоих касания по телу у Тоши побежали мурашки. Можно сказать, что это всё из-за того, что на улице было прохладно и парень просто начинает мерзнуть. Но мозгом то он понимал, что дело было вовсе не в этом. В чем-то другом.. Но разобраться в самом себе тоже не выходило. Какие-то странные чувства проявлялись где-то в области грудной клетки каждый раз, когда Саша маячил в зоне видимости. Это ни волнение, ни тревога. Перед Алиной да, он мог мяться, и это не было бы странным. Она же девочка. А тут... Сашенька. Который совсем не был похож на девушку. И который был его самым близким и лучшим другом. И очень в его стиле было внезапно инициировать какой-нибудь тактильный контакт. Они вон,до сих пор сжимают ладошки друг друга, хотя такая необходимость уже давно отпала. И оба, как ни странно, даже не смеют допускать мысль, чтобы распутать переплетшиеся пальцы. Но всё равно. Было что-то не так. Антону очень нравилось то, как попытка Саши испортить ему причёску плавно и почти незаметно переросла в поглаживания. Невесомые касания к коже головы посылали импульсы по всему телу. Со стороны они, вероятно, смотрелись максимально странно. Но на улицах почти никого не было. Все либо стекались в центр города смотреть на скорые салюты, либо сидели дома, готовясь к празднику. Долгое время Антон поднять взгляд свой не решается. Смотрит куда-то в землю и не знает прямо, куда девать себя. Но стоит только глазам подняться вверх, как он натыкается на уже такое знакомое выражение лица... Саша смотрит в ответ и улыбается. Но не как обычно. Такую улыбку Тоша видел у него только один раз, год назад примерно. И сейчас снова. Вроде ничего необычного... Но нежность в красивых серых очах такая, что дыхание почему-то спирает и дышать становится тяжеловато. Антон понимает, что начинает паниковать, и причину этой паники объяснить не может. Чтобы окончательно с ума не сойти, надо было срочно что-то делать. Потому что в голову уже потихонечку лезли совсем неуместные мысли. Например, те, в которых в очередной раз проскальзывают слова о том, как Саша красив сейчас. Нель-зя! Нельзя! Нельзя. Нельзя... Нельзя? Тоша прокашливается, тем самым возвращая Сашу, который до этого успел погрузиться в свои мысли, в реальный мир. Безмятежность на его лице почти сразу исчезла, а сразу после пропали и тонкие пальцы из волос. Зато хитренькая улыбочка никуда не делась. – Ну что, Тошенька. – Начал он как ни в чем не бывало, протягивая каждый слог. – Что? –непонимающе спрашивает Антон. – Как что? – Саша слегка склоняется поближе к Антону – Мы всё-таки новый год вместе встретим. Прямо так, как и хотели. Правда не дома, а на улице. Но не важно. – очень довольно проговаривает он. – А ты рад? – А... – Антон точно не был уверен в том, делалось ли это специально или нет. Но своими вопросами Саша нередко ставил его в тупик. Казалось бы, ничего необычного в них нет, но везде как будто был какой-то подвох. Но всё же слова, чтобы ответить, находятся: – Разумеется, рад. Только ты не прав. Всё вообще не так, как мы хотели. – Ох. Ну да, ты прав. – Саша трагично опустил голову вниз, прикрывая глаза. И уже в этот момент Антон почти точно знал, что скажет этот придурок дальше. – Не смей. – предупреждение. – Всё-таки, Тоша, я бы больше предпочел встретить этот праздник с твоей прекрасной мамой. Но и с тобой тоже непло- – Собакин! Антон внезапно сокращает между ними расстояние, собираясь высказать Саше всё, что думает о нём. Но что-то идёт не так. Вообще всё идет не так с самого начала, но привыкнуть к этому, очевидно, не получается. Все слова тут же гаснут на кончике языка, стоит Саше невозмутимо перехватить вторую ладонь Тоши, переплетая их пальцы. Теперь они стоят, держась за руки. И так близко-близко. Хочется отойти и тысячу раз извиниться за создание не особо приятной ситуации. Однако Саша её таковой не считает. Ведь отстраниться не даёт, наоборот, к себе тянет. Они замирают, глядя друг на друга словно впервые. На улице тем временем всё ещё идёт снегопад. Крупные снежинки медленно опускаются вниз, приземляясь и путаясь где-то в волосах. Ветер же холодит щёки, слегка кусая их морозом. А где-то далеко слышится первый салют. Огоньки окрашивают небо в красивый разноцветный круг. Только парни на это внимания своего не обращают. Саша в какой-то момент оказывается слишком близко. Антон ощущает теплое дыхание на собственном лице и просто радуется тому, что на дворе мороз. Ведь именно на него можно будет в случае чего свалить слишком розовые щёки. Он слышит тихое нервное хихиканье и тоже замечает чужие порозовевшие скулы. Саша медленно-медленно отстраняется. – Сегодня день неловкостей, да, Тошенька? – Есть такое... – Предлагаю тоже пойти к центру. Там салюты будут. Ситуация спасена. Всё благодаря Саше, который будто почувствовал, как Антон искренне желает сквозь землю провалится, оттого и решил разрядить атмосферу. Стало, как ни странно, намного легче. – Пошли. Пока шагали, то оба молчали. Не потому, что говорить было не о чем. А потому, что каждый в своих мыслях находился. Антон, например, из раза раз в голове прокручивал их сегодняшнюю переписку. Глупо скрывать тот факт, что ему действительно хочется узнать Сашу. Возможно, раньше Антон не воспринимал его всерьез, не ценил так, как следовало бы. Но сейчас же всё изменилось. Переломанный момент с осознанием того, насколько сильно был ему дорог Собакин, произошел в октябре. Когда внезапно друг пропал на один день, а потом так же внезапно объявился. Целым и невредимым. Тоша начал нервничать и уже собирался наведаться в гости к Саше, но тот появился сам. Ничего не говорил, молчал. Но был рядом. Тогда было очень странное чувство, что должно было произойти что-то очень ужасное. Но отчего-то это "что-то" не произошло. Будто жизнь пошла по изменённому сценарию. Однако именно эти двадцать четыре безумно долгих часа без Саши и дали понять, насколько сильно Антон привязан к нему на самом деле. Все эти их долгие переписки и глупые мемы, которые в пинтересте (и по всему интернету) ищутся тоннами. А все ради того, чтобы скинуть сразу десять штук приколов в чат и потом смеяться с них пару часов. Саша ничего не сказал, никак не объяснился. И Тошу это вполне себе устроило. Тогда, обнимая друга за плечи, он мысленно молил всех богов, если те существуют, что они их не разделяли больше никогда. Прошло пару месяцев. И они вправду больше не разлучались. Стали куда ближе, чем были раньше. Но... Всё ещё недостаточно. Антон понимал, что некоторые взаимодействия в их отношениях несколько переходят рамку "дружбы". Но чего он не понимал вообще, так это того, почему ему было этого мало? Касаний было много, но в то же время, очевидно, недостаточно. Слов было много, но одновременно их не было вообще. Саша был тайной, которая вроде и лежит на поверхности, но разглядеть её никак. Или просто Антон был настолько слеп? Это мучило. Постоянно душу терзало, покоя не давало. Что делать - непонятно. Как действовать - непонятно. Он чувствовал себя запертым в четырех стенах. Ходил из угла в угол, врезался в стены, хотя думал, что вот-вот выйдет. Может, что-то Тоша всё же делал не так? Пред глазами щёлкают пару раз. Антон соображает далеко не сразу. Обеспокоенное лицо прямо перед ним. А что произошло - так и непонятно. – Тош. Тошенька? – Что... Да? – Фух. – выдыхает Саша. – Знаешь, если будешь так пугать, я поседеть могу. – Что случилось? – заторможено спрашивает Антон. – И Саш, даже если поседеешь... Ты глупи, у тебя и так волосы белые. – Да ты молчал! Я тебя зову-зову, а ты не отзываешься. И стоишь с таким видом, будто пред тобой смерть где-то ходит. Саша машет руками, становясь похожим на какую-то птицу с крыльями. Конечно же, он излишне драматизирует, но так было всегда, так оно и останется. Тем не менее всё же беспокойство близкого человека было приятно ощущать. Даже если выражалось оно иногда странновато и с глупыми сценами. – Ты не похож на смерть... – единственное, что отвечает он другу. – Это комплимент? – Переставая махать руками, вдруг спрашивает Саша. На лице уже неизменно наглая ухмылка. Очевидно, он пытается смутить, что делает, кстати, почти всегда. Но смущения отчего-то не было вообще. Возможно, все из-за недавнего погружения в собственные мысли. – Да. – неожиданно даже для самого себя отвечает Тоша. – Смерть была бы страшной. А ты совсем не страшный. Наоборот. – А. Забавно было наблюдать за тем, как Саша приоткрывает рот и... Впервые не находит абсолютно никаких слов. Просто замирает и смотрит на Антона такими глазами, словно видит восьмое чудо света как минимум. Тоша же мысленно ликует. Редко когда можно заставить этого придурка смущаться! Зачем, правда, ему добиваться чужого смущения? Вопрос был хороший. Но он решил отдохнуть от тяжёлых мыслей и голову себе забивать не стал. – Это было... Хорошо. – медленно произносит Саша, отводя взгляд и вдруг отворачиваясь. А после говорит тихо, почти неслышно. – Спасибо, Тош. *** Пока шли, оба успели ужасно замёрзнуть. Просто потому, что кто-то из них решил внезапно кинуть снежок в другого. Естественно, долго ждать не пришлось, ведь ответный снег в лицо последовал почти сразу. Так и началась между ними "снежная война". И что-то было в том, чтобы вести себя столь по-детски. Казалось, только друг с другом удавалось отпустить все проблемы и душевную боль, и просто... Побыть немного обычными и беззаботными подростками? Наступило время всё-таки выявить победителя в этой игре. Антон уже собирался скатать очередной комочек, чтобы попасть им аккурат в Сашу, как его опередили. И нет, друг не успел кинуть снежок в него. О сделал лучше: налетел, повалив их обоих в ближайший сугроб. – Собака ты! Возмущался Тоша, с не особой охотой, пытаясь скинуть с себя Сашу, что навалился всем телом. Тот был довольно лёгким, и его вес почти не ощущался, но всё же лежать на земле было... Малость прохладно. Однако в планы Собакина слезать, по крайней мере, сейчас, точно не входило. – Есть немножко. – И не думал отпираться Сашка, тихо хихикая. – Я устал. – Очаровательно. – С сарказмом отозвался Антон. – Давай ты с меня встанешь, и мы пойдем посидим на лавочке...? – Мне и тут удобно, Тошенька. – Чертила. – Каков есть! Всё-таки были плюсы в том, что раннее, когда мама тщательно следила за тем, как Антон уходит из дома, она заставляла его надевать шарф и шапку. С ними все эти падения в снег переносились куда легче. Было не так холодно... Хотя, признаться честно, потерпеть всё же можно. Оно того стоит. Когда ты лежишь на заснеженной земле, раскинув руки и просто пытаешься отдышаться от недавней активности, в сердце пробирается спокойствие. Морозный воздух обжигает горло, когда Антон пытается судорожно вдыхать его ртом. Есть ощущение, что вся эта прогулка добром не кончится. Учитывая его ещё не самый лучший иммунитет... – У меня такое чувство, что после сегодняшнего я заболею. Ещё и руки ужасно замёрзли. Озвучивает свои мысли Антон. Саша, кажется, только после этого в себя приходит и почти мгновенно слезает с друга и подаёт руку, помогая подняться. Он слегка хмурится, отряхивая чужую куртку. Это выглядело забавно. – Всё будет хорошо. – заверяет Саша. – А если вдруг заболеешь, то я буду приходить к тебе каждый день. – Зачем? – улыбается Тоша. – Тоже ведь заболеешь. – Не заболею. Это первое. А второе... Я буду таскать тебе мандарины. Для поднятия боевого духа. Вырывается тихий смешок: – Саш, если горло болит, то мандаринов особо не хочется. Они кислые. – Я тебе сладкие найду. – И как ты узнаешь, что они сладкие? – Антош, как ты думаешь... Каким образом можно узнать, сладкий ли мандарин? – он вдруг внезапно подносит руку к лицу напротив и легко щёлкает пальцами по носу. – Попробую и выберу тебе самые вкусные. Я всё сказал. Пожалуй, все это действительно не было так важно. Ведь самое главное, что оба прекрасно проводят время вместе. Антон закатывает глаза, борясь с желанием вновь бросить Сашу в сугроб и желательно закопать его там, что бы точно не вылез. Всё же тот был удивительным. Пару минут назад самозабвенно разлегся на нём, а сейчас вот стоит рядом и строит такое сосредоточенное лицо... Стоило только пожаловаться на то, что рукам ужасно холодно и от холода пальцы почти не чувствуются, как друг тут же на помощь вызывался. Вернее, как... Саша просто обхватил ладошками чужие кисти и, поднеся ближе к своему лицу, стал пытаться согревать их воздухом. Хотя сам наверняка ужасно мерз. У него то совершенно не было привычки даже пытаться одеться тепло. Сейчас тоже ходил со слегка расстёгнутой курткой, хотя температура на улице была куда ниже нуля. В голове невольно мелькали воспоминания о конце прошлого года. Когда они точно так же ходили меж дворов, точно так же играли в снежки... И Саша тоже потом пытался согреть руки друга, получив в ответ слабый подзатыльник. В этот же раз Антон отгонять от себя Сашу точно не планировал. В этом было неловко признаваться даже самому себе, но... Чувствовать теплое дыхание на замерзшей коже было очень приятно. Хоть и разница в росте у них не была колоссальной, однако Саше всё равно приходилось не слабо наклоняться, чтобы достичь нужного уровня. Только вот вспомнилось Антону и кое-что ещё. Признание Саши тогда. «Мне не нравятся девочки Тош. То есть вообще.» Было ли ему сложно это переварить? Не то слово. Он тогда не знал, как правильно вести себя рядом с Сашей и что говорить. Но в ответ услышал успокаивающее заверение в том, что Антоша то, совершенно не был в его вкусе. Вернее, успокаивало оно только в тот конкретный момент. Сейчас же сердце отчего то неприятно сжалось. Неужели Антон и вправду... – Можем зайти в круглосуточный. – вдруг предложил Сашка, отстраняясь. – Там сможешь погреться. Что ж, вовремя он его отвлек. – Брось. – успокоил Тоша, пытаясь выбросить из головы надоедливые мысли. – Мы такими темпами не успеем дойти до площади. – Ну и что? – абсолютно спокойно спросил Саша, приподнимая бровь. Он скрестил руки на груди. – Знаешь, мне твоё здоровье... – Не начинай, Саш. Уже становишься похожим на мою маму. – Ах, тетя Аня.. – мечтательно произносит он. – Придурок. – Сам такой. Всё-таки решили они в магазин не заходить. Потерпеть ещё можно, а если что, то они и после салюта успеют забежать в какую-нибудь забегаловку, которая работает двадцать четыре на семь. Парни неспешно шли по знакомым улочкам. Те сейчас выглядели не так, как обычно. Кто-то действительно приложил усилия, чтобы украсить город. И оно того точно стоило. Вон многие вывески переливаются яркими огоньками гирлянд, а кое-где даже стоят маленькие искусственные ёлочки. Выглядело это очень даже мило. Только они стали подходить к нужному месту, как Саша остановил Антона, придержав его за предплечье. Последний непонимающе глянул в сторону друга. – У меня предложение. – Не понял? – Смотри, как народу много. – Кивнул Саша вбок. И вправду. Людей тут действительно хватало. Кто-то даже уже успел подготовить телефон с включенной камерой, хотя времени было предостаточно. Среди этой публики были заметны и детишки, что бегали друг за другом, хихикая. Сегодня тот праздник, когда родители могут разрешить не спать допоздна, так ещё и взять ночью с собой посмотреть на салюты! – ...Да. – чуть заторможено согласился Антон. – Ну и что? Ясное дело, что сюда много кто придёт. – Вот именно! – закивал Саша. – А я знаю, где не будет почти никого. – И где? – Пойдём. – Настойчиво зовёт он. – Ты погоди... Далеко? Я уже устал идти. Джинсы из-за снега успели давно намокнуть. И неприятно холодили ногу, заставляя кожу покрываться мурашками. Части тела почти отказывались слушаться, и чтобы шевелиться, требовалось прилагать достаточные усилия. – Не далёко. К началу как раз успеем. – глаза его сверкнули странным блеском. – Или, если что, я смогу донести тебя на руках– – Ты то? – перебивает, едва сдерживая смех. – Так меня недооцениваешь, Тошенька. А я ведь со всей любовью к тебе. Любовью. Конечно, это явно было сказано с юмором и совершенно не серьезно. Нормальным ли был факт, что ему почему-то хотелось, чтобы Саша сказал это без намека на шутку? – Ха-ха, я не сомневаюсь... – Да-да. Топай давай. А Саша не солгал. Тут и вправду никого не было. Конечно, теперь они чуть дальше от площади и, возможно, вид будет не таким красочным. Зато... Было гораздо тише. И вокруг не носились всполошенные люди, которые почти сбивали с ног. Неподалёку был небольшой городской парк. Но туда они заходить, разумеется, не стали. Ветки деревьев наверняка бы перегородили обзор. Так что пришлось остановиться неподалёку от входа. Как раз рядом была лавочка, на которую парни с радостью уселись. – Саш, сколько времени? Тот пожал плечами и потянулся в карман куртки за телефоном. Чтобы почти сразу убрать его. – Минут пятнадцать ещё есть. – Понятно. Значит, сможем чуть-чуть отдохнуть. – Ага... Оба замолчали. Антон первое время разглядывал пейзаж перед глазами, но сосредоточиться не выходило. Мысли упрямо зациклились на одном, и это медленно, но верно начинало сводить с ума. Перевёл взгляд в сторону, он стал исподтишка разглядывать Сашу. Пока была такая возможность. Хотя нет, это было не совсем так. Слово "разглядывать" не подходило, потому что он откровенно любовался. Да, Тоша слепым не был и уже не раз мысленно отмечал, что друг его был по-настоящему красив. В подтверждение тому служили их одноклассницы в школе, что нередко подходили к Саше, но быстро оказывались отшитыми. Антон причину этого теперь уже знал, хотя раньше очень удивлялся. Но не в этом дело. Сейчас кое-что было по-другому. Он не просто мимолётом отмечал чужую красоту. Антон именно что рассматривал. Раньше он не обращал такое внимание на красивые черты лица Саши. Не заглядывался на то, как красиво колышутся его светлые волосы от порывов ветра... И на то, как же всё-таки красиво он смотрелся в свете уличных фонарей. Сейчас, по крайней мере, для Антона точно, Саша больше походил на ангела. И такие сравнения не на шутку пугали его. Ведь родители всю жизнь твердили ему о том, что любить нужно только девочек! Никак не мальчиков. Потому что если тебе нравится кто-то того же пола, что и ты сам, это значит, что ты ненормальный. Это не любовь, - говорили взрослые, - это болезнь. Но только сейчас Антон задумался о том, было ли это правдой? Только повстречав Сашу, он понял, что не так важно, кто именно рядом с тобой. Будь то девушка или парень. Неважно. Ведь самое главное, чтобы вместе вам было хорошо и спокойно. Чтобы мысли злые утихали, а дышать становилось легче. Но почему все ещё было так стыдно признаваться в своей любви? – Что не так? – послышался голос, выдернувший из мыслей. Саша, очевидно, заметил его взгляд и сейчас смотрел очень внимательно. Антон сглотнул и едва смог найтись со словами: – Всё хорошо! – Но Саша, вероятно, не слишком ему поверил. – Опять задумался? – Типа того.. – Ты сегодня у меня такой задумчивый, Тошенька. – хмыкнул он и откинулся назад, чтобы уставиться вверх со странной улыбкой на губах. – расскажешь, что беспокоит? – А ты? – Что я? – абсолютно ничего не понимая, переспросил Саша. – Расскажешь? – Что тебе рассказать? Со стороны Антона такой шаг был крайне неожиданным, но... Сейчас он понял, что момента лучше может и не представиться. Потому надо пользоваться ситуацией и спрашивать прямо в лоб. Даже если очень волнительно. – О том, что творится у тебя внутри, Сашенька. – сказано прямо. – Ха-ха, я тебя не понимаю... Врёт ведь, как дышит. Даже он может перестать контролировать ситуацию и, наконец, выдать хоть капельку искренних эмоций. Саша взгляд то почти сразу отвёл (всегда отводит!) и руку в волосы запустил, нервно их взлохмачивая. Не хочет, говорить на эту тему. Оно то и понятно... Однако и Антону хочется хоть раз услышать от Саши правду. Видит, что что-то не так. Но он же не телепат, чтобы прочесть мысли! Хотя иногда очень-очень хотелось. – Нет, Саш. Понимаешь. Антон поворачивается и чуть неуверенно берёт Сашу за руки. Он сопротивляться не пытается, лишь смотрит как-то слишком затравленно. И словно умоляет замолчать, забыть и не вспоминать этот разговор. Отступать было уже поздно. Причем обоим. – Я... – голос почему-то дрожал. Пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. – Скажи, неужели ты совершенно мне не доверяешь? Я заставил тебя как-то сомневаться в себе? Что со мной не так, Сашенька? – Что-что? Выглядел он как минимум пораженным. Весь этот диалог сам по себе являлся необычным и с каждой новой фразой становился ещё более... Непонятным и сложным. – Нет-нет-нет! Не неси чуши, Тошенька. Доверяю. – Но почему ты всегда молчишь? Почему так не хочешь рассказать мне что-то о себе? – Ты и так знаешь всё обо мне. – Я знаю многое. – кивнул Антон. - но далеко не всё. Ты что-то скрываешь, а я не понимаю, что. Тебе плохо, я вижу. Но ничего сделать не могу! Он и сам не заметил, как это произошло, но на глаза совершенно внезапно выступили слёзы. Эмоций стало слишком много, и сдерживать их уже не получалось. Как не пытайся. Антон пытался отвернуться, но был остановлен. Саша оказался близко. Его руки дрожали так же сильно, как и Тошины, когда он пытался стирать пальцами мокрые дорожки с чужих щек. Аккуратно поглаживал скулы, пытаясь успокоить нежными касаниями. – Ну что ты, что ты.. – шептал он, продолжая придерживать за лицо. Это не сильно успокаивало, потому остался проверенный способ. Легкое движение и вот Антон оказывается в родных объятиях. Руки, естественно, ложатся на чужую спину, сжимая крепко-крепко ткань куртки. Саша тычется носом ему куда-то в макушку, тем самым отчего-то кота напоминая. Ласкового такого.. Всхлип. – Не плачь, хороший мой. Ты же помнишь, что у меня ты всегда самый прекрасный и самый лучший, да? – Саш... Я всё равно не понимаю. – Знаешь. Он запинается. И от этого почему-то становится только страшнее. Тело уже бьёт крупная дрожь, а успокоиться никак не выходит. – Поверь мне, Тошенька, тебе точно не понравится, что именно я тебе скажу. Оно того не стоит. – Ну почему ты так, Саша? Шёпотом спрашивает Антон, утыкаясь куда-то в ворот куртки Саши, не думая при этом отстраняться. Говорить, когда они не видят лиц друг друга, но при этом находятся очень близко, куда легче. – Ты пожалеешь, что вообще был со мной когда-либо знаком. – Даже если ты кого-то убил, – шепчет он – Даже если наркотики употребляешь, даже если ты другие законы нарушаешь. – перечисляет Антон. – Я не откажусь от тебя. – Ха-ха-ха. Саша сначала просто хихикнул. А затем вдруг и вовсе перешёл на несдерживаемый хохот, пока руки его чуть сильнее сжимались на теле Антона. Последний, в свою очередь, пытался изо всех сил понять, что именно заставило друга так развеселиться, что тот едва дышать может? Неужели последние его слова звучали слишком глупо и нелепо...? Но нет ведь. Стоп. Стоило чуток вслушаться, как стало понятно, что весельем тут даже и не пахло. Это скорее была самая настоящая истерика. Которая у Сашеньки проявлялась в виде надрывного смеха. Но даже так понятнее ситуация всё равно не стала. Отчего тут взяться неожиданной истерике? Шмыгнув, Антон всё же немного отстраняется, чтобы появилась возможность хорошо видеть лицо Саши. По голосу эмоции читать было сложно, а видя мимику, уже было чуть легче. И надо же... Чего он не ожидал, так это увидеть слёзы, которые так же, как и у него самого, текли из Сашиных глаз. Но тот всё равно почему-то продолжал как-то слабо и неискренне улыбаться. Хотелось его как-то успокоить, привести в чувства. Да вот Тоша в утешениях был вообще не силен. Как действовать, было непонятно. То ли попытаться сказать что-то хорошее, то ли вернуть объятия в надежде, что так Саше будет легче? Ничего из этого он так и не сделал, оставаясь сидеть почти как вкопанный. – Сашенька, – только спустя несколько мгновений Антон смог найти силы, чтобы неуверенно позвать по имени. – Я что-то не так сказал? – старался говорить спокойнее, чтобы ненароком не сделать хуже. В ответ он отрицательно замотал головой, выдыхая тихое: – Нет. – А после вновь сокращая расстояние между ними, обнимая вновь. Саша молчал так некоторое время, но потом вдруг хмыкнул и произнес: – Ты просто смог угадать. Представляешь? – Что? Угадал? Как это понять? Да ну, это какой-то бред... Когда Тоша говорил ту фразу про то, что никогда не бросит Сашу, он и не думал, что что-то из перечисленного может быть истиной. А тут он слышит такое. Голос дрожит: – Что именно я смог угадать? Ответ хотелось услышать так же сильно, как и не хотелось. Ему было страшно оттого, куда Саша мог встрять и что совершить. Понятное дело, что слов своих назад Антон брать не собирался. Его волновала сейчас даже не собственная безопасность, а то, как бы помочь Саше. А тот, кстати, молчал. После последнего вопроса не было больше ни единого звука. Антон не торопил, давал время. Слушал чужое быстрое дыхание и телом ощущая дрожь. Кого из них трясло, точно сказать нельзя было. Хотя вероятнее всего, что они оба сейчас дрожали, как осенние листочки. Но они все равно продолжали сидеть так же близко. Все равно не отпускали. Держали друг-друга крепко-крепко. Будто стоит отпустить, как один из них исчезнет, обратившись в туман. Антон вдруг понял одно: ему абсолютно неважно, в чём ему сейчас признается Саша. Чтобы там не было, отношение уж точно не изменится. Просто Тоша уже не представлял себе жизни без Собакина. – Наркотики. – одно слово. А ведь да... Что-то такое Антон уже слышал. Точно. Когда-то ему об этом, кажется, говорила Алина. Точных обстоятельств, когда ему удалось остаться с ней наедине, без присутствия Саши, он не помнил. Но у них с ней тогда завязался неспешный разговор обо всем и ни о чём одновременно. И речь тогда случайно зашла про общего друга. А именно тогда Алина решила высказать своё предположение. Причем вполне себе уверенным голосом: «Знаешь. Он на угашенного похож. Что ты возмущаешься? Ты в глаза ему хотя бы раз смотрел? Там зрачки на пол радужки! Антон! Даже гадалкой быть не надо, чтобы всё понять... Ай, идиоты. Оба причем.» А он отмахивался от нее, как от мухи назойливой, и, кажется, даже обидел. Потом чуть прощение выпросил. Девушка лишь глаза закатила и пообещала, что Антон её слова ещё обязательно вспомнит, а пока она эту тему затрагивать более не будет. Стоило признать, что она вообще-то была абсолютно права. Только понял он это поздновато. Только непонятно был, как Антон это сам не заметил, когда ему буквально указали на это. Он был слеп. Так безумно слеп... И как он ещё может считать себя "лучшим другом" после этого. Это уже и вправду начинает походить на какой-то очень бредовый сон при температуре тридцать девять и девять. Хочется уже поскорее проснуться, открыть глаза в своей квартире, в уютной спальне. В мире, где с Сашенькой всё хорошо и у них нет никаких забот. Но нет же, Антон точно не спал. И ему только что впервые решил открыться человек, которого он очень... Ценил? Следующее, что он спросил, было очевидной глупостью. Он ведь и сам знал ответ на своей вопрос: – Не шутишь? – Ясное дело, что нет. На такие темы и в такой-то момент Саша шутить точно бы не стал. Антону просто хотелось убедиться. Чтобы знать точно. Где-то в глубине души ещё очень хотелось, чтобы Саша сейчас беззаботно хохотнул и сказал, что всё-таки он пошутил. Но это не произойдет. Возможно только в одной из миллиона существующих параллельных вселенных. – Ни капли, Тошенька. Антон медленно выдохнул и неторопливо отстранился. Он успел заметить, как недовольно Саша зажмурил глаза от этого действия и явно нехотя отпустил его. Несмотря ни на что, он всё равно пытался выглядеть максимально собранным. И это у него неплохо получалось, даже когда он рукавом пытался торопливо вытереть слёзы. – Ну что... – раздалось вдруг. – Тош, пошлёшь меня теперь? Каким же он был придурком всё-таки. Антон буквально только что сказал, что ни за что от Саши не откажется, а он всё равно. Неужели на самом деле он настолько уверен в том, что его все могут легко бросить? Сердце сжалось. Ответ вырвался сам. Возможно, немного резкий, зато сказанный без тени сомнения. – Нет. – Нет? – А вот Собакин был, кажись, очень даже удивлен. Сидел сейчас и так забавно выглядел... Глаза вон как распахнул. – Нет. – повторил Антон. – Я же только что сказал тебе, что... – голос, как назло нещадно подводил. Из-за чего между словами образовывались лишние паузы. – ...не откажусь от тебя, какую бы ты хрень не сделал. Мы... Придумаем что-нибудь. Слышишь? – Придумаем. – Лишь повторил Саша. Он задумался о чём то, потому как поднес руку к лицу и слегка сощурил глаза. Как же Антону сейчас хотелось знать, о чем именно думал... Громкий визг, раздавшийся не слишком далеко, вдруг привлёк внимание обоих парней. Они почти синхронно повернули головы в сторону звука, взглядом сразу же натыкаясь на медленно поднимающийся едва заметный огонёк. Тот ещё пару секунд поднимался ввысь, как в замедленной съемке, после чего... Взрыв. По небу сразу же поползли сотни, а быть может, и тысячи маленьких огоньков, которые все вместе образовывали красивый разноцветный круг. Искорки разлетались в стороны и, опускаясь вниз, постепенно потухали. Но только стоило им потухнуть, как вслед им летело ещё несколько. И спустя пару мгновений уже весь небосвод стал сиять самыми яркими красками. Весь город тут же наполнили звуки фейерверков, разносящиеся, кажется, отовсюду. Это означало лишь одно: наконец-то наступило то событие, которые очень многие люди ждали с диким нетерпением: Новый год. Антон был абсолютно очарованным. Он наблюдал за небом, даже не думая прекращать. Из головы исчезли все мысли до единой, и на пару секунд удалось выпасть из мира, оказавшись где-то далеко-далеко отсюда. Где всегда спокойно и хорошо. Прервало лишь аккуратное, почти незаметное касание к собственному мизинцу. Антон опустил взгляд вниз. Рука его свободно лежала на лавочке, а совсем рядом лежала ладонь Саши. Он, оказывается, всё это время и не думал слишком сосредотачиваться на салютах. Вместо этого неотрывно глядя на него, Тошу. При этом решив почему-то переплести их пальцы. И так осторожно это было сделано. Как будто бы раньше они за руки никогда не держались... Хотя это было странно. Ведь они даже на ночевках нередко с подачки Саши, конечно же, засыпали со сцепленным ладонями. Во всяком случае, это прикосновение Антону было очень приятно, так что он совершенно не возражал. – Знаешь, Тошенька... – Вдруг начал говорить Саша. – Что? А Антон, сам этого не поняв, вдруг загляделся на него. Каким же он всё-таки был красивым. Особенно сейчас, когда Саша повернулся к нему всем телом и слегка склонил голову на бок. Снова улыбаясь... Сегодня он почти постоянно улыбался. Это было к лучшему, потому что это выглядело слишком очаровательно. Антон даже задумался о том, понимает ли Саша, какой он на самом деле привлекательный? Глупый вопрос. Конечно, он знает. За ним вон в школе девочки толпами бегают. Да только тот всех отшивают. Одноклассницы даже шепчутся о том, что наверное он уже в отношениях. И гадают, кто эта счастливица... Антон же знал прекрасно, почему у них нет шансов. И сам факт того, что девушки у Саши нет и навряд ли будет. – Есть ещё кое-что, что ты не знаешь. – Даже несмотря на недавний приступ истерики, сейчас он умудрялся выглядеть уж слишком умиротворенным. Будто уже не раз обдумывал то, что собирается сказать, и мысленно успел принять любой исход. – Что же? Внутри появилось странное предчувствие. Сердце забилось от этого чуть быстрее. – В общем... Я так тебя люблю, на самом то деле. – легко сказал Саша. – Да вот знаешь, Тош, есть проблема. Люблю тебя я сильно, но совершенно не как друга. А как парня. Внутри что-то очень громко треснуло и оборвалось. Разломалось на мелкие осколки и заставило застыть. Честно, он ожидал очень многого... Но точно не внезапного признания. Но вместе с тем стало кое-что понятно. Свои собственные чувства, которые мешали жить уже долгие месяцы, вдруг прояснились. Это приятное тепло в районе сердца больше не казалось странным. Антону приходилось очень долго бегать, в первую очередь от самого себя. На протяжении всей жизни он слушал взрослых, которые объясняли ему, кого любить правильно, а кого нет. Вот он и чувствовал себя долгое время неправильным, потому что к девочкам, да и к остальным людям в целом, он никаких эмоций и чувств не испытывал. А тут вдруг появился Саша, который перевернул всю его жизнь с ног на голову. Именно его компания казалась Антону приятной. Его голос казался самым успокаивающим, а внешность самой прекрасной. И да, Сашка был тем ещё придурком. Шутил он глупо и зачастую неуместно. Влезал во всевозможные неприятности постоянно. Так ещё и со стороны казался таким высокомерным, что порой хотелось его стукнуть чем-то потяжелее. Несмотря на это, Антону он всё равно... Нравился. Даже не так. Очень. Очень нравился Но было одно "но". Маленькое такое. В тот вечер, когда Саша впервые рассказал ему о своей ориентации, то он сказал одну фразу, которая плотно засела в душе. – Ты же сказал, что я не в твоём вкусе. Помнишь? – Ага. – кивнул он. – Но тут всё просто. Я тогда просто соврал тебе, Тошик. Потому что ты абсолютно точно в моем вкусе. – объяснил Саша. – Тебе не нужно на это никак отвечать. Просто хочу, чтобы ты зна- Антон даже не желает выслушивать это всё до конца и перебивает. Слова вырвались быстрее, чем он бы успел их обдумать. – Я тебя тоже. Между ними появляется тишина. Она такая густая, что все звуки вдруг приглушаются и раздаются, будто через толщу воды. Секунда... Потом ещё одна... – Что... Что ты сказал? – переспросил. Антон взглядом бегал по человеку напротив. Пытался разглядеть его глаза, да вот из-за того, что было темно, ничего не выходило. Хотя даже так едва заметный блеск заметить удалось. Саша смотрел прямо на него, да с такой внезапной надеждой, что дурно стало. Мысли лишние из головы все напрочь вышибло. – Я тоже люблю тебя, Сашенька. – Повторил Антон шёпотом. А потом добавил уточнение. – Не как друга. – Ха-ха... Саша закрыл лицо руками, судорожно втягивая воздух. Не верил, отказывался верить. Но всё же скрывать счастливую улыбку у него не удалось. Как не пытайся. Он сидел так несколько секунд. После чего вдруг неожиданно приблизился слишком близко. Чуть ли не залезая на колени и вместе с тем делая расстояние между лицами минимальным. И именно сейчас Антону удалось как нельзя лучше разглядеть каждую часть лица напротив. В том числе и прочесть взгляд, в котором больше не было былой отстранённости и излишней загадочности. Где-то там, на дне серых омутов, плескалось не что иное, как любовь. Да такая всепоглощающая, что невозможно. Та самая, которую Тоша долгое время разглядеть никак не мог. – Тошенька, можно? – он шепчет, а кожа покрывается мурашками от ощущения чужого дыхания. – Или рано? – Нет... Не рано. – слышится ответ. – целуй. Саша аккуратно берёт Тошу за щёки. Смотрит внимательно, не моргая. А потом окончательно сокращает расстояние и целует. Осторожно так. Медленно. Он не собирается переходить грань и пытаться зайти дальше. Лишь осторожно приходится языком по нижней губе, на этом замирая. Губы в губы. Глаза в глаза. В это время фоном слышатся всё так же продолжающиеся салюты и отдалённые счастливые крики людей, которые уже вовсю стали праздновать. Но для них обоих уже не существовало целого мира. И Саша, и Антон оба стали растворяться друг в друге полностью и без остатка. Уже после они кое-как отстранились друг от друга, потому что воздух был не бесконечным. Саша молча уткнулся возлюбленному куда-то в плечо, обнимая. Ещё недавно он считал, что всё в его жизни уже потеряно. Он загнал себя в долги, стал употреблять. Во всём мире не было абсолютно никого. Но теперь... В его сердце медленно, но всё же стала загораться надежда на то, что всё может быть хорошо. Не переставая, он мягко поглаживал Тошку по спине, хотя и понимал, что тот касаний из-за куртки то почти и не почувствует. Да, им ещё предстояло много обсудить. Саша ведь рассказал ещё далеко не всё. Но теперь ему не страшно говорить. Ведь в мире есть человек, которого он любит всем своим сердцем. И теперь он знает, что это полностью взаимно. Его выслушают и поймут. Домой возвращаться они собирались утром. Когда вдоволь нагуляются и сходят в какую-нибудь кафешку. Саша уже знает, что им обоим придётся слушать нотации от Тошиной мамы. Ещё прекраснее знает, что будет его защищать, а после и успокаивать. Но неважно. Это всё будет потом. Ведь сейчас они рядом. Уже сейчас, Саша.. Да Антон тоже могли сказать одно: Этот год начался по-настоящему прекрасно. И дальше оба уверены: все будет так же хорошо, как и сейчас. Больше никому из них не придется справляться со всем в одиночку. Конец.