ты уверена, что мы правильно закончили?

первая их очная встреча после столь длинного перерыва и расставания со скандалом как назло случилась под камерами. угораздило её явиться поддержать его. зачем ей было это нужно? и так было ясно, что встреча не пройдет гладко и по плану, ведь два столь вспыльчивых человека, еще и обиженных друг на друга, и имеющих взаимные претензии, вряд ли смогут сдержаться в своих резких высказываниях и эмоциях, ведь им никогда это не удавалось. войдя в торжественный зал с финалистами и обрушив поток гнева на Левина, Ангелина явно больше не была расположена к доброму общению, напутствиям и пожеланиям победы даже кому-то другому. — что ты можешь мне сказать? — жестким ледяным голосом выдала она, продолжая сверлить недоброжелательным взглядом колдуна. — ты что-то походу, мать, перепутала, — выслушав монолог, Максим встал, размеренно и с каменным лицом сделал несколько шагов навстречу колдовке. та, в свою очередь, двинулась к нему, всем своим видом показывая, что отступать она не намерена и бояться Левина не её удел. они стояли в полуметре друг от друга, четко смотрели друг другу в глаза холодными взглядами и яро выясняли личные отношения, сводили счеты. обстановка до такой степени накалилась, что можно было поджигать ритуальные свечи. на бывших, как стало понятно из их спора, соратников смотрели телекамеры и миллионы телезрителей, в зале находились еще трое финалистов в полном недоумении и неловкости, но питерского колдуна и колдовку это мало волновало. в силу их характеров, вспыхнувшая искра моментально породила жаркое пламя, потушить которое уже не представлялось возможным. спор перетёк на повышенные тона и самые резкие нецензурные выражения. — ты единственная из моего окружения не написала мне ни строчки, ни единой, сука, строчки. — градус напряжения возрастал, хотя, казалось, расти некуда. — я тебе не жена, чертов чернокнижник. — они продолжали смотреть другу в глаза, отводя голову в сторону, Ангелина моментально получала «преследование» головой и взглядом Левина, и наоборот. интересное «бодание» получалось, встретились два козла… а причем здесь жена? возможно, это и есть то самое личное? через доли секунды выяснение отношений полностью перешло на маты, казалось, они уже абсолютно не слушали друг друга, а просто яростно вываливали свои претензии и обиды. лица ненароком оказались еще ближе друг к другу. — я права! — никто не успел опомниться, как колдовка в сердцах влепила пощечину своему давнему знакомому и интуитивно сделала шаг назад. показав средний палец Левину, разъярённая Ангелина спешно удалилась из зала финалистов, а тот поймал себя на мысли, как всё-таки жаль, что они не пересеклись до съемки и не поговорили без камер, ну если, конечно, то, что произошло, можно назвать разговором.                                 *    *    * вторую хрустальную руку взять не удалось, подтвердить свой статус и стать двукратным победителем битвы не удалось… уступил молодому вампиру. свежая кровь! как сам шутил Максим. с одной стороны, можно было сказать, что он расстроился, ведь пришел на вторую свою битву с серьезным заявлением. и не смог. а такие неудачи колдун воспринимал близко к сердцу, когда, казалось, уверен, не ждешь альтернативного сценария, и даже ведешь себя несколько высокомерно. а тут вдруг тебя опускают с небес на землю. но с другой же стороны, он уже получил приглашение в битву сильнейших, вторая синяя рука ничего не решала, у него есть возможность идти бороться за золотую.  выйдя следом за Артемом, гордо державшим правой рукой кубок битвы над головой, колдун ничуть не чувствовал себя обиженным, да и расстроенным уже наверное не был. на вопросы знаменитых приглашенных гостей и ведущих битвы он абсолютно спокойно отвечал о своем втором месте. со всех сторон сыпались поздравления в адрес Артема и других финалистов, слова поддержки, попытки подбодрить проигравших, объятия, смех, улыбки, разочарование… определенно самый эмоциональный момент сезона. Краснов же уже гордо выходил из особняка Стахеева на улицу под радостные и восхищенные крики замерзших фанатов. оставалось только отснять финальную сцену на лестнице, а дальше по традиции ждал менее формальный праздник, ведь этот «кубок» требовалось обмыть, всё как полагается. режиссер и ассистенты пытались организовать галдящую толпу и выстроить всех на центральной лестнице с красным ковровым покрытием, что получилось далеко не с первого раза. Максим же все это время искал в толпе глазами её, так бесцеремонно опозорившую её часом ранее, и как назло Ангелины нигде не было. ну ничего, пересекутся еще, он был в этом уверен. в конце концов колдун он или нет. но всё же было интересно, куда она так спешно убежала и почему не хотела прояснить ситуацию, ведь не разговаривала с Левиным с момента, как он сел, а прояснять, очевидно, было что.                                   *   *   * все мы уже знаем, что у Левина напряженные отношения с алкоголем. вот и сейчас он был на волоске от состояния «не рассчитал». специально ли он это делал или неосознанно, неизвестно. хоть он и убеждал всех и себя тоже, что рад за Артема и абсолютно не расстроен. ну за Артема-то в целом он был рад, ведь дома уже и так стояла синяя хрустальная рука хоть и со сколотым указательным пальцем. — уважаемый! еще сто грамм, — слегка подняв руку, Максим позвал официанта. колдун сидел за черной глянцевой барной стойкой, в которой отражались яркие лампы, висевшие сверху. рядом стояло несколько пустых рюмок с толстым дном. в тёмном заведении с неоновыми фиолетовыми подсветками гремела музыка, светили яркие разноцветные прожекторы, над зоной танцпола мерцали диско шары. за спиной Левина перед барной стойкой расставлены небольшие круглые столики с длинными белыми скатертями, занятые финалистами и участниками этого и прошлых сезонов битвы.  периодически музыка затихала, ведущий что-то говорил, это было уже практически в тумане, слова рассеивались, они были где-то там, позади. снова поздравления. радость, шутки, смех. Максим слышал, что пьют за карьеру и дальнейшие успехи Артема. он слышал Марата. специфический говор Влада. оба Шепса уже тоже подшофе что-то выкрикивали в микрофон, перебивая друг друга, их голоса эхом доносились из колонок. но почему же нет её? разве Ангелина не приглашена? она не приедет поздравлять победителя с занятым первым местом, с хрустальной рукой? наконец-то официант принес еще водки, поставил аккуратно две стопки, наполненные почти до краев, на глянцевую стойку и забрал пустые, одна из которых уже опасно лежала на боку у самого края, и еще немного она тотчас упала бы и разбилась. Максим взглянул на серебристые часы на запястье, стрелка приближалась к единице. час ночи. он снова неуклюже обернулся, чуть было не задев локтем и не опрокинув свои сто грамм. Ангелины в толпе не было. Ангелины вообще не было в этом баре. после жаркого скандала с Левиным, она решила, что снова пересекаться с ним не лучшее решение, иначе только пощечиной он точно не отделается. рука у бабоньки тяжелая, а нервы не к черту. нет, выбесил он её знатно! вот поганец, всего пара слов и она уже по-новой его ненавидит! как ему это удается? колдовка все еще пребывала в «поднятых» чувствах. Максим Николаевич всегда мастерски доводил её до белого каления в два счета, но она не думала, что это случится опять, ведь они уже давно никак не поддерживали общение. несмотря на все это, появиться на празднике Ангелина собиралась, ведь скандалила она только с Левиным, а не со всеми, да и пропустить окончание сезона ради этого чернокнижника много чести, не заслужил. а как появиться в баре, при этом не пересекаясь с колдуном? всё просто, дождаться, пока он напьется. все-таки Ангелина знала его как облупленного, примерно представляя сколько нужно этому, по её мнению, алкашу, чтобы никого и ничего вокруг себя не замечать. сто грамм остались не допиты, половина из них вместе с рюмкой все-таки оказалась на полу, вторая половина же на его рубашке. Максим расстегнул рукав и слегка закатал его, видимо чтобы лучше видеть часы и следить за стрелкой. десять минут второго. снова резко повернувшись лицом к толпе, он, кажется, заметил там ту, которую ждал весь вечер. он знал, что Ангелина ненавидит его в пьяном виде. хотя только ли в пьяном виде она его ненавидит, было вопросом, но в пьяном точно ненавидит, а на сегодня уже и так достаточно ненависти. — это, павлик, налей-ка минералочки холодной! — наклонился он к бармену за стойкой. — а лучше со льдом! — я не павлик.. — хотел было возразить парень, но спорить с колдуном оказалось бесполезно. —быстрее! — не дослушав его, рявкнул Левин. вообще не сказать, что он был сильно пьян. он вроде крепко стоял на ногах, а появление в зале Ангелины еще и ясность в уме ему вернуло, а это, по мнению самого колдуна, главные критерии трезвости. Левин решительно направился к колдовке, надо сказать, и вправду походкой, не выдававшей наличие алкоголя в крови, очевидно, иммунитет выработался. тосты и поздравления уже никто не говорил, по ушам долбила музыка, столики были практически пусты, зато танцпол заполнен до упора, празднование перешло в ту самую кондицию. тем и лучше, подумал колдун, но застать Ангелину одну все-таки не удалось, за самым дальним столиком она беседовала с Верой, и тема там была отнюдь не светская, скорее крайне эмоциональная, что было понятно по активному жестикулированию, эмоциям на лице и явным вскрикам Изосимовой. Максим сразу же сделал вывод, о чем она может рассказывать с такой пылкостью. — Можно с тобой поговорить? — Левин неслышно, что и неудивительно при такой музыке, подошел сзади, и громко задал вопрос.  Ангелина опешила и, удивленно повернувшись, увидела Максима с каменным лицом и руками, заложенными в карманы брюк. всю его серьезность нарушало только мокрое пятно от водки на белой рубашке с правой стороны. оно моментально привлекло к себе взгляд колдовки и вызвало смешок. — ты еще трезвый чтоли, — небрежно бросила она, снова провоцируя колдуна, — я не хочу с тобой разговаривать. — она снова отвернулась к Вере и непринужденно продолжила рассказывать про неблагодарного «черта», будто сзади стоял не он самый. — я сказал, пойдем поговорим. — жестко отрезал Левин, дернув её стул в попытке развернуть к себе. — нет, ну раз уж Максим Николаевич так настойчиво просит. извиниться наверное хочет за свое паршивое поведение. — демонстративно усмехаясь Вере, театрально ответила Изосимова, поднимаясь со стула. — куда идем, уважаемый? — соизвольте уж, Ангелина Юрьевна, проследовать за мной, — пародируя интонацию колдовки ответил Левин. еще сразу по приходе в бар, Максим заприметил открытый коридор, ведущий в подсобку,наверное, впрочем это неважно, куда он вел, там было тише и определенно спокойнее, чем в зале. через минуту они оказались в освещенном тусклым светом узком коридорчике с грязно-белыми стенами, где в конце мигала лампа, еле слышно потрескивая. Левин захлопнул слегка рассохшуюся деревянную дверь, и звуки музыки моментально стихли. несмотря на эту неважную дверь шумоизоляция здесь была отличная. — я тебя внимательно слушаю. — они снова стояли в полуметре друг от друга, видимо все серьезные разговоры было принято вести исключительно так.   колдун молчал. вместе этого он сделал еще пару шагов навстречу к Ангелине, что собственно заставило её сделать пару шагов назад и упереться в стену напротив обшарпанной двери, дальше коридор поворачивал направо. — а, все-таки ты напился. — почувствовав дыхание Левина, заключила колдовка. — ну ничего удивительного. — небрежно бросила она, смотря на колдуна и демонстративно закатывая глаза. — я надеюсь, ты хотел за то шоу извиниться? — а ты бы, дорогая, не хотела за то шоу извиниться? — он ухмыльнулся, оглядывая колдовку, стоявшую перед ним. — мне вообще интересно, почему за три года от тебя ни привета, ни ответа, а тут заявилась.  — а ты мне кто, чтобы я за тобой по тюрьмам бегала? — Ангелина смотрела Максиму точно в глаза со столь близкого расстояния, стараясь всем своим видом источать ненависть. — может быть муж? любимый. — язвительно процедила колдовка. Максим не ответил. на пару минут в мрачноватом коридорчике повисло напряженное молчание, в котором, казалось, можно было разобрать учащенные сердцебиения обоих и искрящуюся неприязнь. колдовка все также была зажата между стеной и Левиным, они все также находились в опасной близости и всё также смотрели в глаза друг другу с какой-то видимой взаимной враждебностью.  — ты забыла, кому обязана всей своей силой? я благодарности не заслужил? — рука Максима плавно переместилась на шею колдовке, слегка сжимая её. когда-то он часто позволял себе подобные движения, они только разжигали страсть между ними. колдун отвлекся от темных глаз напротив, оценивая всю «картинку» целиком, взгляд скользил ниже. Ангелина выглядела сейчас еще шикарнее, чем обычно: волосы в отличие от вечерних съемок, были распущены и завиты в легкие кудри, глаза ярко выделены аккуратными ровными стрелками, тенями с блестками и серебристыми малюсенькими стразами, помада темно-винного оттенка подчеркивала приоткрытые губы. на шее серебристое колье с крупными камушками, которые даже сейчас, в этом тусклом свете подсобного коридора, переливались и привлекали внимание к себе и к непривычно глубокому для ведьмы декольте. черное атласное платье, украшенное черными пайетками и тем самым декольте, на котором сейчас остановился взгляд Левина. давно он не видел её такой. давно он не видел её. — Максим Николаевич. — Ангелина сразу же заметила этот взгляд определенно ниже лица, —  ты бы на себя прежде глянул. уже стопку до рта не в состоянии донести? стареешь. —  она, явно желая побольнее уколоть, обидеть колдуна, ткнула пальцем с алым острым маникюром в пятно на рубашке, от которого исходил яркий спиртовой запах.  — и это тебе-то я ещё чем-то обязана?! — вскрикнула она. — это я тебя всему научила. забыл, как в двадцатом году бегал бутылки собирал и лешего аукал. — колдовка выдала язвительный смешок, явно наслаждаясь издёвками над Левиным.  — знаешь, а ты можешь изголяться сколько хочешь, — абсолютно не обратив внимания на очередную провокацию, быстро съехал с темы колдун, зная, что этим разозлит уже разгневанную ведьму ещё больше. и, наблюдая за её реакцией, снова вернулся к письмам. — а я тебе писал… Ангел мой, — Максим смотрел уже чуть выше декольте, снова в темные глубокие глаза. его напускные гнев и неприязнь моментально сменились на милость, чего нельзя было сказать о женщине, которая все еще пылала яростью и успокаиваться видимо не планировала. — я не твой ангел и никогда им не была. ты свой выбор сделал. — её голос чуть заметно дрогнул. — письма и передачки тоже есть кому таскать, и не мне. к счастью. — голос вернулся в привычное состояние. ледяной и бесчувственный. — твоя жена, кстати, просила тебя отлить, — снова злорадно хихикнула Изосимова. — Геля, а ты уверена, что мы правильно закончили? — Левин решился задать тот самый вопрос, который мучил его еще в тюрьме. еще тогда, когда всего его послания оставались без ответа. когда письма жены не радовали. когда главной мечтой было увидеть на очередном положенном свидании именно её. наконец, когда он понял и осознал все-таки свою ошибку. свою чудовищно огромную ошибку. они будто говорили сейчас на разных языках, каждый о своем. будто вели не диалог, а монолог, причем каждый свой. — святая вода! ты сдурел чтоли? допился до чертиков. — она взмахнула руками и снова закатила глаза, тяжело вздохнув, — дорогой, мы с тобой закончили сто лет назад, я уже со счета сбилась. хотя нет, погоди. это ты закончил. — а вот и нотки обиды заиграли, но мгновенно скрылись за бесчувственным и безэмоциональным лицом. — да, Геля, ты права. ты во всем права, но почему бы не переиграть партейку? — если у Ангелины защитной реакцией было тотальное отсутствие чувств и эмоций на лице, то у Максима явно смешки и ухмылки, следовавшие после каждой второй фразы. эта не стала исключением. — у тебя жена есть, напоминаю, если ты забыл. как и свойственно тебе. и это не я, тоже напоминаю. или ты уже разженился?! и если это всё, о чем ты хотел поговорить, то я пошла. — Ангелина собралась было обойти Левина, но тот сильнее прижал её к светлой стене. — то есть нет?  — Максим Николаевич, приём, — колдовка, снова видимо пытаясь вывести Максима из равновесия, звонко пощелкала несколько раз пальцами у него перед лицом. — я не хочу быть как твоя теперь уже жена. такой же мерзкой. я себя уважаю, подбирать за кем-то не собираюсь. — она расплылась в самодовольной улыбочке, ведь снова получилось тыкнуть Левина «мордой» в его ошибку, еще и жену задеть. а на самом же деле Ангелина лукавила, чувства, безусловно, оставались, переодически вспыхивая огнем. она иногда думала про это, думала про него, но старалась убеждать себя в том, что давно отпустила и забыла, ведь она правда себя уважала. хотя это был чистой воды самообман, наверное, она все еще любила его, каким бы он ни был и что бы он ни делал. а даже если и не любила вдруг, он определенно точно не был ей безразличен, колдовка всегда за него переживала, но старалась тщательно скрывать это за железной маской пренебрежения и безразличия, ведь этот вывод, касающийся собственных чувств, пугал её и совершенно не нравился. именно поэтому ни строчки в тюрьму и не было написано, чтобы «проклятый чернокнижник» не дай бог не догадался, что ей не всё равно, чтобы она не дай бог не приоткрыла завесу своей души. но тем скандалом в зале финалистов она моментально сама всё вскрыла, свое настоящее отношение к нему, ведь если тебе все равно, ты не будешь орать, доказывать и пощечины лепить… это и считал Левин, и отпираться сейчас было бесполезно, хоть он и алкаш, подлец, поганец и еще много кто, но не дурак, это нужно было признать. — слушай, а раз уж такая тема-то пошла! — бодро и театрально начала Ангелина, демонстрируя утрированное любопытство. — а почему она-то? и почему тогда ты сейчас здесь? — повисла пауза, которая вполне могла бы быть заполнена ответом, но вопросы явно были риторическими. слышать этот ответ Изосимова, конечно, не хотела, даже если бы он и был. — в любом случае, дорогой мой, для забывчивых повторю, ты свой выбор сделал. поэтому всё! разговор не состоялся. — собралась было уходить колдовка. Максим выбрал тактику молчаливого боя очевидно, давая бабоньке выговорится, а тем временем его руки уперлись в стену по обе стороны от головы Изосимовой. но уходить она и не хотела, это было очередное «представление»,  колдовка не могла добровольно стоять и с ним разговаривать, тем самым снова показывая свое небезразличие. наоборот, нужно было всеми силами показать, что ей все равно, она сопротивляется, да и вообще он ей противен. к тому же и так было ясно, что Максим её не отпустит, поэтому можно было и проявить характер. — Геля, кого ты пытаешься сейчас обмануть? там где ты училась, я преподавал, — он особенно выделил уменьшительно-ласкательную форму имени, именно так он называл её те самые годы назад. — я вижу тебя насквозь. тебя и твою эту ненависть, какое-то сопротивление. еще пощечину? — Левин снова ухмыльнулся и хитро смотрел прямо в глаза колдовке, незаметно для неё еще больше сократив расстояние между ними, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. — иди проспись сначала, потом поговорим, кто где преподавал. — прошипела Ангелина прямо в лицо колдуну. хоть и каблуки немного компенсировали разницу в росте, ей все равно приходилось держать голову несколько запрокинутой, лицо колдовки по-прежнему выражало лишь злость, в голосе слышалось пренебрежение, однако, она понимала, что бежать ей точно некуда, да и надо ли вообще? определенно не надо, то есть, надо, конечно, но определенно не хотелось. повисло молчание, пары глаз находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, Изосимова видела эти игривые глаза, уже такие знакомые и такие забытые за эти годы, чувствовала этот запах перегара, сопровождавший её на протяжении всего знакомства с Левиным, ставший вполне привычным. она сверлила его своим холодным взглядом, который был также отлично знаком и некогда даже любим колдуном.  между ними снова проскользнула искра, будто и не было тех лет, а накалившаяся до предела обстановка, будто чиркнув спичкой, зажгла её. ни на секунду не отводя взгляд от темных глаз Ангелины, и как бы получая молчаливое согласие, Максим аккуратно положил руки на её плечи, на гладкое шелковое платье, они медленно поскользили по телу, хотя никакое разрешение там и не требовалось, даже его отсутствие вряд ли бы остановило Левина. горячее дыхание колдовки обдавало его шею и нижнюю треть лица, он чувствовал, как бешено стучит её сердце, как румянцем покрываются щеки. грубые руки задержались на талии, крепко обхватили её. как давно он этого не делал. было время, он даже мечтал о ней. а кто сказал, что сейчас не мечтает? — руки убрал. — спустя несколько секунд опомнилась Ангелина. при этом она никак не возразила колдуну, даже не дернулась, даже не сделала вид, что вырывается. она сама себе противоречила. сама себе, своим мыслям, языку своего тела. Левин же очень четко считывал все знаки, ведь не только она знала его как облупленного, но и он её. и эта фраза вызвала обратную реакцию. — а если нет? — он продолжал дразнить её своим несерьезным и хитрым взглядом, улыбочкой, провокациями.  — жене так отвечать будешь, понял! — но одна рука колдуна спускалась ниже. лицо Ангелины все еще не выражало никаких эмоций, хотя внутри неё уже закипала злость вперемешку со страстью. она стиснула зубы, легкий румянец на щеках сменился более ярким оттенком, и ровно в ту же секунду Левину прилетела вторая за сегодняшний вечер звонкая пощечина, оставившая след на щетинистой щеке. — ух тыы, — также как и вечером на съемках этот жест «сопротивления» только больше раззадорил Максима и, конечно, не был воспринят всерьез. его рука двинулась еще ниже и уже оказалась на бедре, на гладкой ткани шикарного платья. — руку… — Изосимова, уже изрядно покрасневшая, вновь хотела было возразить, но не успела.  Левин нежно и ненавязчиво поцеловал её губы, ожидая рекордную, третью на сегодня пощечину. можно было сказать, что во всем виноват алкоголь, но как тогда объяснить, что он чудом сдержался еще после первой пощечины, уже тогда он понял, что все еще любит её. такую злую, ненавидящую, орущую, да вообще любую. они часто ругались и жарко спорили, что наоборот только разжигало страсть и подливало бензин в огонь их любви. ведь, как в той песне, драки влюбленных, кончаются оргиями. на удивление сегодня Ангелина ограничилась только двумя ударами, а вместо третьей в ответ на поцелуй Левина она перехватила инициативу и прильнула к его губам, ожидая ответных действий. это был нежный и одновременно страстный поцелуй, они наслаждались друг другом, оказалось, что и он, и она скучали, любили, как будто и не было этих лет в ссоре, не было никакой поднаготной их взаимоотношений. ладони колдовки уже упирались в грудь Максиму, даже несмотря на пятно от такой ненавистной для нее водки. он же то углублял поцелуй, усиливая нажим на её яркие губы и слегка покусывая их, то позволял «доминировать» колдовке, подчиняясь легким и чувственным прикосновениям её губ. поцелуи колдуна спускались ниже, оставляя влажные следы и слегка покрасневшую дорожку на её шее, на том самом шикарном декольте. ладонь Ангелины с ярко-алым маникюром уже по привычке переместилась в короткие седоватые волосы, вторая же скользила по широкой спине. Максим приспустил правый рукав платья, что привело к еще большему углублению декольте, грудь справа, оказавшаяся напрочь обнажена, вовсю покрывалась поцелуями, он полностью сосредоточился на ней, лаская и беспорядочно гуляя руками уже под бельем. колдовка слегка запрокинула голову, наслаждаясь моментом, наслаждаясь своим Максимом, она прикрыла глаза и полностью отдалась колдуну. сейчас они даже не думали о том, что находятся в простом проходном коридоре, напротив двери, ведущей в бар, в котором сейчас куча их знакомых, отмечающих окончание двадцать четвертого сезона битвы. находятся в коридоре, который ведет в подсобку, в любой момент кто-то из сотрудников может отправиться на склад, ведь они находились здесь не больше пятнадцати минут, и это абсолютно не значит, что, если за это время никто не появился, этот никто так и не появится. но им было абсолютно всё равно. во всем мире сейчас существовали только они вдвоем. Максим снова вернулся к губам Ангелины, его руки уже давно были под черной атласной юбкой, она же охотно отвечала на поцелуи, пытаясь параллельно расстегивать ремень на строгих брюках. вот сейчас-то они по-настоящему «бодались» лбами, а в том зале финалистов была лишь демо-версия. темные шелковистые волосы колдовки все напрочь запутались, кудри практически перестали существовать, щеки продолжали гореть, а с глаз осыпалась часть страз. ладони Изосимовой блуждали по мужской груди, периодически заходя на влажную спину, поднимаясь по шее и утопая в коротких волосах, или, напротив, спускаясь ниже и расстегивая уже сами брюки. Левин потянулся к молнии на спине, желая расстегнуть и скинуть это уже явно здесь лишнее платье, не с первого раза, но она поддалась и, несколько заедая, расстегнулась. — Макс, — запрокинув голову и слегка отстраняя Левина от себя, выдохнула колдовка. именно так она всегда его называла, именно так она тогда его называла. он же не собирался реагировать на слова, руки продолжали трогать её, платье обнажило второе плечо и грудь, колдун ничего не слышал, он страстно покрывал поцелуями её шею, уже оставляя более явные следы. не отвлекаясь от её тела, он приподнял правую ногу ведьмы, подавшись вперед.  — Макс, — громче сказала Ангелина, уже с силой пытаясь оттолкнуть его.  вторая попытка снова особо не увенчалась успехом, на желание только её наложилась водка, Левин был одурманен и опьянен во всех смыслах. его руки снова переместились под юбку, платье держалось уже на честном слове, одно неловкое движение и оно полностью окажется на холодном кафельном полу. — поезд ушел, Макс… он наконец услышал её и поддался «отталкиваниям», правой рукой все еще держа приподнятой её ногу.  — поезд ушел, Макс, перрон помыли. — обдавая горячим дыханием, тихо проговорила Ангелина ему на ухо, опуская ногу и не без усилия убирая его руку с бедра. — у нас с тобой давно всё и больше ничего не будет, ты меня предал, Макс. — Изосимова аккуратно поправила чудом не упавшее платье и надела его на оба плеча. — и будь добр, Максим Николаевич, застеги, — она плавно повернулась к нему спиной, убирая вперед темные еще несколько завитые волосы.  Левин стоял в полном недоумении и выглядел даже несколько нелепо, в полном замешательстве, с расстегнутыми штанами и верхними пуговицами рубашки. — а я не буду ничего застегивать, — ответил он, снова обхватывая её за талию и принимаясь покрывать горячими поцелуями шею. — ты хочешь, чтобы третья все-таки была? мне-то несложно, мой дорогой, — надменно произнесла Ангелина и слегка оттолкнула колдуна правой рукой, не поворачиваясь и продолжая ждать, пока он застегнет платье, которое сам расстегнул и чуть не уронил не пол. — Гель, а что это значит? — во-первых, никакая не Геля, — начала было возмущаться Ангелина. — спиной разговаривать будем? — придя в себя и снова по-обычному усмехаясь, перебил её колдун.  — ты бы хоть штаны на место вернул. — не дождавшись пока Максим застегнет платье, Ангелина повернулась и, увидев приспущенные брюки, закатила глаза, — вот ты как всегда, понимаешь. сломать можешь, а починить нет. расстегнуть мы можем, а застегнуть, значит, сама, хорошо. — начались причитания. — закончила? Геля, это что было? — крлдун застегнул штаны, чтобы еще больше не провоцировать и без того снова недовольную ведьму. — я тебе не Геля! что было, что было… ошибка моя на старости лет! то что я с тобой спуталась это уже ошибка! — Изосимова справилась с молнией на платье и дотянула её доверху, — не только ты сегодня победу отмечал.  — а-а, точно, ты ж у нас пить не умеешь, — поняв, что Ангелина собралась уходить, он вновь расставил руки по обе стороны от головы, прижав её к холодной стене. — я с тобой не закончил, — Левин снова смотрел ей в глаза своим хитрым взглядом и снова с неприлично малого расстояния. — ничего страшного, поплачьте! я с тобой закончила. — повысила голос Изосимова, вынуждая колдуна отступить. коридор снова наполнился тишиной, Ангелина отвела взгляд от лица колдуна, который находился в замешательстве и уже несколько отошёл от неё, позволяя уйти. — я пожалею об этом буквально через минуту, но я все-таки хочу, чтоб ты знал, — не понижая голоса, гордо начала колдовка. — ты прав, ты абсолютно прав, чертов чернокнижник. — после этого «псевдонима» она усмехнулась.  — ты прав в том, что я тебя люблю. доволен? — Левин поднял удивленные глаза на ведьму, видимо желая, что-то сказать. — цыц. я говорю. — сразу же отрезала она, заметив это, а спорить с ней сейчас не было хорошей идеей, в целом как и всегда. — я тебя любила. но себя я уважаю больше, понял. — она сверлила своим чёрным взглядом колдуна. — и сейчас я тебя ненавижу. — колдовка явно не заметила противоречия в своих словах. — ты свой выбор сделал. и не в мою пользу. — Ангелина театрально развела руками, слегка кивая и как бы «принимая» этот факт. — что ж я судить тебя не собираюсь. хотя… как человек ты говно, как мужчина ты говно, да и уж как чернокнижник, — она повысила голос, акцентируя внимание именно на этом слове, — тоже говно! всё. позвольте откланяться. после этих слов она стремительно вышла из коридора, хлопнув хлипкой и рассохшейся дверью, которая от удара, закрываясь, отскочила от косяка и чуть не слетела с петель. тогда оба еще не знали, что уже через пару месяцев они встретятся в битве сильнейших, где своим поведением сразу же породят массу слухов и среди соперников, и со стороны зрителей. впрочем, почти все слухи будут правдой, но знать об этом никому необязательно.