Часть 1
21 декабря 2025 г., 21:24
После тяжелого рабочего дня было наслаждением просто сидеть, смотреть вдаль, наблюдать, как розовато-алое солнце опускается к горизонту. Небо постепенно меняет цвет с сиреневого на синий. Кажется, что так было всегда. Будто не было никакой Югославии, городов, границы… Но всегда была Доменика. Мирко, теперь уже Ркоми, курил сигарету, сидя на траве. Он снова весь день провел в саду у Гайи. Ему даже нравилось там работать, хотя подобный труд требовал силы. К нему подсаживается Ариете — тоже немного передохнуть. Сегодня она проработала у Луче.
К ней, Луче, Ркоми в последние дни остерегался приходить. Он говорил с Розой, и тот рассказал ему историю, как по вине Луче погиб какой-то парень. Правда, Розы в те времена даже не было в Доменике… Вряд ли ему можно верить на все сто процентов. Но все равно стало немного жутко. Раньше Луче казалась ему крайне милой.
А Ариете он доверял. В каком-то смысле эта девушка стала его проводником в коммуне — просто не таким серьезным, как Гали.
— Роза мне кое-что рассказал о Луче… — делится парень, выкидывая бычок куда-то в траву.
— По поводу того, что она его чуть не побила, когда он потерял одну из овец во время выпаса? — Ари усмехается и достает из кармана штанов металлическую коробочку, в которой хранит папиросную бумагу и каннабис.
— Нет, нет… По поводу какого-то Тони. Но я ничего вообще не понял в его рассказе, он был обдолбанный. Может, выдумал.
После этих слов становится тихо. Очень тихо. Настолько, что даже слышно мычание коров — как раз с фермы Луче.
— Бля… Я прибью Розу. Я не помню, кто ему рассказал об этом впервые, но он накрутил это все так, будто Луче и Томмазо — чертовы психопаты. Они там всей компашкой втроем уверены в этом… Но это неправда.
— Так что было? — Ркоми чуть поворачивается к Ариете, чтобы было удобнее и смотреть, и слушать.
— Там, ну… Неприятная ситуация. Но я сразу говорю, Луче и Томмазо нормальные. Луче так и вовсе… Ну, ты же знаешь ее, она и мухи не обидит. Боже, там очень долгая история.
Девушка скручивает косяк, но решает все-таки не закуривать. Мирко видит, что сильно подпортил ей вечер своей любознательностью. И она теперь будет обязана поведать обо всем, иначе незнание и страх его обглодают до косточки.
— Придется рассказывать с самого начала. Короче, когда Луче и Томмазо только пришли, они были парой. Я знаю, звучит очевидно, да… Но им тогда можно было оставаться парой. Там была странная схема, что Луче можно было вообще не служить. Она была, типа… Возвышенной? Ну, из-за того что она, ну… Не родилась девушкой. У них с Тома были «духовные» отношения, типа того. Особо без физических контактов, Тома при этом был таким же, как и все остальные. Всех это вроде как устраивало. А потом появился Тони…
***
Солнце уже давно село за горизонт, а большая оранжевая луна только восходила на темном небе. Луче прибиралась в амбаре при свете фонаря — собирала вилами разбросанное сено. Она бы сделала это и раньше, но сегодня была такая ужасная жара, что они с Тома решили отложить все дела на пару часиков. И даже Рейна пасти скот позвали ближе к вечеру. Девушке нравилось, что тут так тихо и спокойно. Никуда не надо было торопиться — все равно ужин уже пропустила. Томмазо за чем-то вышел — кажется, за инструментами? Она закончит все дела не скоро. Потом дождется его и Рейна, и они отправятся домой. Такой размеренный ритм жизни казался намного лучше городского. Это явно было одним из преимуществ Доменики. Позади послышались шорохи. Животных приводить еще рано… В таком случае, может, это Тома вернулся? Так быстро? — Милый, это ты? — Луче обернулась, но в дверях оказался не Оттомано, и даже не Рейн. Она немного нахмурилась, чтобы присмотреться. Это Тони? — А ты что тут делаешь? Что еще случилось? Вообще, Тони тут быть не должно было ни при каких обстоятельствах. Корси всегда просила не отправлять его к ней на ферму. Пусть приходит кто угодно, только не он. Она не ненавидела его, нет, навряд ли она вообще была способна на такие чувства. Но точно недолюбливала, и было за что. Все эти его неоднозначные разговоры, попытки прикоснуться… Пару раз он даже хотел зажать ее в углу, но она давала отпор. Девушка не глупа, понимала, к чему тот клонит, но каждый раз все сводила к двум словам — «Солнце запретил». Да и даже без запрета Тони ей просто ей не нравился. В какой-то момент все эти выходки прекратились, и Луче уже хотела спокойно выдохнуть, как вот он тут — снова у нее на пороге. — Да так. Сказали прийти проверить, почему ты тут допоздна возишься. Парень медленно направился к ней. — Я думала, Рейн сообщил, что сегодня мы вернемся позже… Ну, раз не сказал — иди и передай им. — Может, пора уже домой, м? Давай-ка отведу тебя. Девчонке опасно шастать одной в темноте. — Тони, оказавшись совсем-совсем близко, забрал из ее рук вилы. — Ну давай, да сколько можно тут торчать? — Чего? Тут тебе не город, я никому ночью не нужна. Да я с кем угодно пойду, но только не с тобой! Луче попыталась вернуть инструмент: — Отдай, мне надо доделать работу. — но тот сжимал его слишком крепко. — Да верни ты, дурак! — Ты слишком дохрена думаешь о себе. Ты ни разу не особенная, какой хочешь быть. — Тони направил острия вилы на девушку. Луче отшатнулась назад. — Почему ты просто не послушаешь меня? — Может, потому что ты мне никто, а? Однако ругаться с человеком, в руках у которого вилы, бессмысленно и попросту опасно. Она и сама это понимала, поэтому покорно подняла руки, отведя в сторону взгляд. — Прости, что назвала дураком… Но ты же не можешь просто вот так вот забирать у меня инструмент, когда я работаю. Острия оказались ближе, и девушка дернулась. Это было уже совсем не смешно. — Что ты хочешь от меня?.. — Если до тебя, дура, не доходит, то просто, блять, ляг на сено. — Лицо Тони заострилось в злобе. Такой внезапной, жуткой, непонятной злобе. — Что? — Луче нахмурила брови. — Ляг на сено, сука. Иначе заколю и трахну твой труп. Он требовал. Твердо, громко, почти крича. Луче в ужасе смотрела на него своими огромными глазами и медленно отходила назад. А когда щиколотками почувствовала позади стог сена — аккуратно опустилась на него. Теперь надежды, что это просто идиотская шутка, больше нет. Тони серьезен как никогда. Он держал вилы прямо у ее лица. Одно движение — и попадет ей прямо в глаз. Она до дрожи боялась даже дернуться или что-то пискнуть, чтобы не умереть прямо здесь и сейчас. Кто знает, что ему захочется сделать после… — Не смей орать. Слышишь? Луче судорожно кивнула, смотря на него мокрыми глазами. Даже заплакать было страшно. — Молодец. Все будет быстро, не переживай. Про боль Тони ничего не сказал.***
— Знаешь, Тони вообще недолго у нас пробыл. Честно говоря, он не очень-то и подходил общине. Слишком буйный, слишком страстный. Ариете будто самой неприятно вспоминать этого человека. Но Ркоми совершенно ничего о нем не знает, а по этому описанию не очень то и понимает, а что не так-то. — Как Роза и его компания? Но если им тут нашлось место, то что не так с Тони? — Тони был агрессивный. Он не понимал слова «нет». Тут кольнули воспоминания о Марко. Никаких слов «нет», «не хочу», «не делай так» тот и слышать не хотел, и Ркоми в какой-то момент совершенно перестал их произносить — они делали только хуже. Легче было перетерпеть крики, толчки, удары кулаками и подручными предметами. Это все равно ведь не длилось вечность (хотя иногда ею казалось), да и что он мог поделать? Помощи никакой бы выпросить не удалось, потому что для таких как, он ее не существует. Таких, как он, презирают, и говорят, что так ему и надо. А теперь никакого Марко. Он в абсолютной безопасности, как ему казалось. Но, видимо, тут не все так просто. — И он не понимал, что Луче нельзя трогать. Она стала его идеей фикс. Как-то раз он даже просто сказал Томмазо, что хочет ее… Ну, ты понял. Они тогда чуть не подрались, обоим сделали выговор. Тони запрещали приближаться к ней, даже Моро ему об этом несколько раз напоминал. Он все равно нарушал. Лапал ее… но не более. Как-то ее всегда останавливали. Да и на ферму ему заходить запретили, чтобы ничего не случилось. — Ари вздыхает и смотрит на траву. — А потом случилось кое-что, о чем знают все и никто одновременно. — В смысле? — Мирко приподнимает брови, смотря на подругу. — Ну, мы знаем, что Тони без разрешения пришел к Луче на ферму. А что было дальше, непонятно. Роза вообще какой-то несусветный бред придумал, так что не верь ему. Вроде как, по словам самой Луче, она осталась на какое-то время одна, а Тони заявился и захотел, чтобы она ему служила, пригрозил ей чем-то. И все. Больше она никому ничего не говорила. Томмазо же сказал, что вернулся в амбар до того, как что-то случилось, и двинул Тони по голове лопатой, а потом заколол вилами. Моро принял его версию. Тем более Рейн их увидел первый, и увидел вилы прям ну… В Тони. Ариете рассказывала это как-то очень спокойно, от чего Ркоми пробрало до дрожи. Томмазо способен на такое? То есть да, он хотел защитить свою девушку… Но это уже совсем.***
Слова про «быстро» оказались наглой ложью, потому что для Луче время шло крайне медленно. Мучительно тянулась минута, что Тони расстегивал штаны, а страх и вечерняя духота делали только хуже. Он лег на Луче, навалился всем телом, и дышать стало совсем уж нечем. Кроме того, он еще просто отвратительно пах потом. Казалось бы, она привыкла к запаху фермы, далеко не самому приятному, но от Тони исходила кошмарная вонь — запах был почти густым. От этого к горлу стала подходить тошнота, но она держалась — вилы парень отложил, но мало ли, что у него в карманах. К тому же, будучи куда крепче, он может справиться с ней и простыми кулаками. Тони прижал запястья девушки к ее груди, чтобы были на виду, начал тереться членом об ее пах и зачем-то целовать тонкую шею. Он что, хочет добавить в это какую-то романтику? От этого стало еще более мерзко. Глаза наполнились слезами, но она не издавала ни звука, прекрасно помня об угрозе. Вот бы закрыть глаза и открыть тогда, когда все будет кончено. Правда, Корси сомневалась, что кончится только трениями, и от этого страх еще сильнее сдавливал горло. Луче знала, что уязвима, что не может постоять за себя, что ей в мире не очень-то и рады. Это и было одной из главных причин, почему она решила прийти в Доменику. Община стала безопасным местом — просто потому, что тут не было врагов, никому и в голову бы не пришло применять хоть какое-то насилие. Так ей казалось раньше. Теперь, когда об нее терлись, пыхтели над ухом и пытались заставить самой потрогать чужой член руками… Она понимала что это еще хуже, чем могло быть в миру. — Ты всегда такое бревно? Бляха, просто возьми его в руку, Господи… — шипел Тони, все тыкая ей в руку свой гадкий член. — Чего ты из себя целку строишь, а? Луче взяла его член крайне неохотно, едва двигала рукой. Чем больше она прикасалась, тем больше задыхалась от паники. Даже если Тони ее не прикончит, она сама умрет от страха и стыда. Абсолютно глупая и бессмысленная смерть. Даже для такой глупой Луче. Когда парень завозился, пытаясь на ощупь расстегнуть рабочие штаны Луче, послышались какие-то шорохи снаружи. А затем шаги — уже в амбаре. Сперва Тони замер, прислушиваясь. А затем зажал Луче рот своей грязной рукой, ведь послышался голос Томмазо: — Луче? Ты здесь? Вот она, надежда на спасение. Но девушка даже при всем желании не могла издать хоть какой-то звук — от страха у нее отняло голос. Вот бы Тома и правда пришел, спас ее и положил бы этому конец… Но, видимо, раз ответа не последовало, он решил уйти — шаги стали отдаляться от загона. Тони это расслабило. Он вернулся к возне со штанами и даже осмелился шикнуть, чтобы Луче продолжала двигать рукой. Такой брошенной она себя никогда не чувствовала. И ведь Томмазо в этом даже не был виноват по сути своей. Ну откуда ему знать, что там происходит в дальнем загоне? Но обида лишь усилила слезы. Зрение замылилось, а до ушей доносилось только ворчание о том, что Тони это уже заебало, и что она просто мерзкая. Интересно, почему тогда он ее раздевает, раз она ему так отвратительна? Страх превращал минуты в долгие, тяжелые часы. Луче не знала, сколько времени прошло перед тем, как откуда-то раздалось громкое «Какого хрена?!». Навряд ли много, потому что Луче даже раздеть не успели. И в этот миг словно все вернулось в норму. Она и моргнуть не успела, как раздался звук удара, а тяжелое тело Тони еще сильнее ее придавило. Луче не осознала, что произошло. Но к ней вернулся голос, и она наконец-то громко и надрывисто закричала. Девушка столкнула тело с себя, резво вскочила и тут же нашла рядом со стогом сена вилы. Адреналин будто бы ударил в голову только сейчас и полностью затмил разум, потому что следующее, что она сделала — с размаху воткнула эти вилы Тони в живот. Острия тяжело вошли в тело, с неприятным звуком и треском. Луче будто бы почувствовала, как там, в теле, рвались ткани. Тони остался опозорен — лежал на полу, со спущенными штанами, по рубашке густо растекалась кровь. Вилы так и остались стоять, воткнутые в тело. Это конец. Еще миг — и девушка упала на колени. Ее всю трясло. Что она вообще натворила? Зачем? Он бы никак ей больше не навредил, раз потерял сознание. Луче завыла от ужаса, от больного осознания. Рядом на колени опустился Томмазо — она поняла это сразу, как только он её обнял. — Все хорошо, все нормально… — голос дрожал и у него. От такого же липкого страха. — Ты не виновата… Он больше тебя не тронет…***
— И что было потом? — Ркоми поджигает новую сигарету и затягивается. — Потом был пиздец, честно говоря. Луче и Томмазо наказали — сначала обоих побили, а потом разлучили. Вроде, месяца на два или три. Им даже смотреть в сторону друг друга запрещалось. Солнце сказал, что этот несчастный случай — урок для нас всех, что нельзя ревновать, ведь ревность может довести даже до подобного. — А за что наказали Луче? Она же не убивала. Ну, по той версии, что они там приняли. — спрашивает Мирко с недоумением, заглянув подруге в глаза. Она почему-то отводит взгляд, будто сама в чем-то виновата. — Наказали, потому что она отказала Тони. Оказывается, даже несмотря на ее статус, ей нельзя отказывать в служении. А потом ее обязали служить. Больше никакой неприкосновенности. — Ариете вздохнула. — Это был какой-то кошмар, честно говоря. Они оба несколько месяцев ходили как невменяемые. Постоянно все забывали, а иногда они будто бы снова были… Ну, в том дне. Луче до сих пор снятся кошмары про это. Но им обоим уже лучше, сам видишь. Правда, она в какой-то момент стала больше курить. Говорит, ей помогает. Ари поворачивает голову и неожиданно смущается. — Черт… — Чего? — парень оборачивается за ней следом и видит то, чего ожидал в последнюю очередь — саму Луче. Она идет к ним явно в хорошем настроении. Даже улыбается. — О чем болтаете? Луче подсаживается к друзьям, и для Ркоми смотреть на нее сейчас кажется так странно. Как она вообще может выглядеть счастливой, пережив такой кошмар здесь? — Ари, ты курить не собираешься? — она указывает на косяк. — Нет, расхотела. Наверное, после ужина. Все равно он уже скоро. — И то правда. Подождем Тома и пойдем? — Ага. Мирко поворачивает голову обратно к солнцу. Оно уже давно начало заходить за горизонт, небо стремительно темнеет. Руки слегка потряхивает, а на глазах появляются слезы. Господи, как такой кошмар мог произойти здесь — в месте, которое кажется Раем на земле? Но судя по самой Луче, ей больше не страшно. Наверное, не стоит бояться и ему.
