Двойная смена

Зачем заброшенному зданию нужен охранник? Майк Шмидт задавал себе один и тот же вопрос, пока добирался до самой первой пиццерии Фредди Фазбера на другом конце города в кромешной тьме. Его машина явно была недовольна этим — то и дело трещала и скрипела, напоминая о том, что она уже вовсе не молода и может заглохнуть в любой момент. Впрочем, напоминая Майку о том, что они не очень-то и отличаются — Майк тоже уже не прежний работник, чтобы выбираться на ночную смену. Фонари машины едва освещали дорогу, видно было только ямы и неровности, из-за которых Шмидт может глубоко влипнуть. Радовало только то, что на дорогу не выбежит случайный ребенок или животное — в такой поздний час никто не будет ошиваться возле самого загадочного места во всем городе, рискуя попасть под колеса. Путь был не таким далеким, чтобы старая машина не справилась с ним, но достаточно неприятным, чтобы глаза Майка начали стремительно закрываться от недостатка сна. Чтобы не провалиться в дремоту прямо за рулем, он навязчиво вбивал себе в голову многострадальный, уже практически риторический вопрос — зачем самой первой пиццерии нужен охранник не только на ночную, но и на дневную смену? Да, пожалуй, огромное количество мародеров и вандалов наносили ущерб ранее популярному месту, но кого оно теперь интересует — разве все вещи оттуда не были выставлены на продажу на первой же ярмарке? Тем более, Майку казалось, что если и было что-то ценное в этих разваливающихся стенах, это загадочное нечто можно было бы защитить парой камер и сигнализацией. Мало кто решит рисковать путешествовать в охраняемое место — одна видимость охраны вселит в неокрепшие умы страх. Когда Майк добрался до пункта назначения, пиццерия выглядела еще более трагично, чем в последний раз, когда он видел ее на телевидении. Практически все окна были разбиты, стены осыпались, а вывеска держалась из последних сил — так что Шмидт сделал мысленную пометку смотреть себе под ноги — и переодически задирать голову — чтобы закончить смену живым. У Майка уже был опыт в работе охранником. Он был не самым способным и не самым умным человеком, чтобы работать в приличной компании или превращать хобби в работу — подобные грезы всегда были не для него. Самым главным казалось прокормить себя и Эбби, обеспечив им двоим крышу над головой. Зарплата охранника вполне покрывала базовые расходы. Если их начнет не хватать, то Майк будет что-то решать. Но все это проблемы будущего Майка Шмидта — настоящий Майк Шмидт входит в потрепанное, ужасающее здание. Теперь ему стало понятно, почему вокруг этого места ходило так много страшных рассказов, мифов и легенд, и заброшенная пиццерия являлась практически единственным достоянием малоизвестного городишки. Атмосфера была не просто нагнетающей — пропитавшийся старостью и безнадежность воздух сжимал легкие изнутри, а присутствие стоячей воды делало только хуже. Майк откашлялся в рукав, пытаясь привыкнуть к не самому приятному месту, гадая о том, где его место, как охранника, как позади кто-то недовольно прокашлялся, привлекая внимание. Шмидт дернулся, слишком резко оборачиваясь. Позади него стоял высокий, худощавый парень с короткими волосами со старомодной прической в фиолетовой рубашке. Майк навел фонарик на его лицо — оно не выражало совершенно никаких эмоций, кроме раздражения и готовности ринуться в бой в случае, если все пойдет не по его правилам. Майк бросил взгляд чуть ниже, и увидел на его рубашке значок охранника пиццерии Фредди Фазбера. Точно такой же, какой был на его собственной форме. — Что ты тут делаешь? Твоя смена должна была закончиться еще час назад, — недовольно процедил незнакомец. Его голос был глубоким и практически приятным — если бы только он не содержал в себе такие ощутимые нотки раздражения и злости. — Час назад? Это у тебя дневная смена! Я приехал на свою работу только что, — сквозь зубы процедил Майк. Кем был этот парень и почему он возомнил, что может командовать этим местом? Внутри Шмидта закипало раздражение, не то от недосыпа, не то от влияния этого места. Майк глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. — Отлично, они снова испоганили документы, — застонал незнакомец, потирая переносицу, — значит так. Твоя смена — завтра, с семи утра до одиннадцати вечера. Езжай домой. — Я?! Я не могу уехать домой, расписание не позволяет мне работать днем. Да и не мог ведь я сделать путь от одного конца города до другого, чтобы какой-то самодовольный выскочка просто развернул меня обратно? — вспылил Майк. На него не были похожи вспышки агрессии или проявление злости по отношению к посторонним. Возможно, на его нервах сыграл затхлый воздух и лица аниматроников, глядящие с каждого угла, со всех плакатов и игрушек, разбросанных в округе… А, может, на его поведение влиял странный прилив жара, который он ощущал, когда вглядывался в лицо этого парня внимательнее. — Черт с тобой, я возьму дневную смену! Но мы можем поменяться расписанием только со следующей недели. Иначе будут проблемы с контрактом, — по виду незнакомца было понятно, что эта ситуация не вызывает удовольствия и у него. — Ладно. Тогда я сменю расписание, только на одну неделю. Но все покатится к чертям… — в отчаянии схватился за волосы Майк. — Мы можем провести эту смену вместе, — неловко предложил собеседник, отводя взгляд, когда Шмидт вопросительно глянул на него, — почасово. Большую часть здесь продежурю я. А ты просто оставайся тут утром. Майк замялся, обдумывая предложение. Просидеть грубых два часа за компьютерами, наблюдая за тишиной в камерах, и сэкономить силы и бензин? Предложение звучало заманчиво. — Ладно. Идет, — кивнул он, протягивая руку, — Я Майк. Майк Шмидт. — Я Майкл Афтон, — не удосуживаясь пожать ладонь Шмидта, Майкл двинулся вперед, едва задевая его плечом, — идем за мной. Я покажу, где здесь мониторы. Майк сдержал раздраженный вздох и двинулся вперед, за Майклом, стараясь смириться с мыслью о том, что ему придется провести целую ночь наедине с высокомерным невеждой, игнорируя факт того, что внутри, касаясь ребер, что-то затрепетало. — Зачем им нужен охранник? Такое беспокойное место, — поежился Шмидт. — Понятия не имею. У них строгая конфиденциальность, — пожал плечами Афтон, словно его совершенно не заботили ни секреты этого места, ни витающая в воздухе тревожная атмосфера, и Майк сделал пометку в голове, что этот парень — псих, и контактировать с ним более он не собирается. Комната охранника была недалеко от главной сцены, на которой когда-то выступали аниматроники, радуя детей. Мониторы и клавиатура были пыльными и дешевыми, поблизости не было ничего весомого, кроме фонарика и пары батареек, а также странной маски Фредди Фазбера. — Тут место только на одного. Осмотрись, а я принесу второй стул, — быстро сказал Майкл и удалился в неизвестном направлении. Шмидт сел за скрипящий стул, пытаясь настроить камеры. С горем пополам, у него это получилось — в целой пиццерии не происходило ничего интересного. Никаких намеков на проникновение вандалов или подтверждение слухов о живых аниматрониках. Но на одной из камер он все же уловил движение — мелькающий силуэт Майкла Афтона, заходящий в столовую. Сердце Майка пропустило несколько ударов, пока он настраивал ракурс камеры столовой крупным планом. Афтон остановился перед случайным стулом, но, вместо того, чтобы поднять его и вернуться в комнату охранника, он уперся ладонями об прочный стол, устало вздыхая. Камеры не передавали звука, но Майк видел, как шевелятся его губы — пускай качество было слишком плохим, чтобы он мог прочитать фразу губам, невольно в его голове пронеслись самые вероятные слова голосом нового знакомого — пара ругательств и оскорблений в его адрес. Эта мысль странно согрела, и Шмидт едва успел стянуть назойливую улыбку со своего лица. Как только Майкл схватился за спинку стула и устало потащил его к комнате охранника, Майк переключился на общие камеры, делая вид, что он чрезвычайно увлечен настройкой качества и сохранения записи. Когда Афтон вошел в комнату, Майк даже не обернулся. — Хочешь провести первую часть смены сам? — зевнул Афтон, потягиваясь. Как бы Шмидт не пытался отводить взгляд, он не смог не уцепить взглядом такую сцену, моментально чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Как тебе удобно. Мне не принципиально, — попытался небрежно кинуть Майк, но Майкла это не слишком убедило. Он поднял одну бровь, подходя ближе. Их взгляды на секунду пересеклись, но никто из них не решался отвести глаза или стыдливо уткнуться лицом в пол. Что-то во взгляде Афтона глубоко изменилось — блеск из раздраженного и сонного превратился в странно-увлеченный, практически заинтригованный. Майк не мог видеть себя со стороны, но был убежден в том, что по нему видно, что он напрочь вляпался. Казалось, оказаться в стоячей воде в тоннеле пиццерии было более приятным чувством. Но тут Майкл уперся руками об стол охранника, в опасной близости к локтям Шмидта, также, как он сделал этот назойливо-привлекательный жест в столовой. Он хотел что-то сказать, и уже открыл рот для выполнения своей цели, но Майк слишком неожиданно перебил его. — У тебя такие красивые глаза. Его шепот вбился в голову Майкла, отдаваясь эхом в черепной коробке и проскальзывая куда-то глубже, вниз по горлу. Касаясь самой жесткой мышцы. Глаза Афтона расширились, а по телу прошлась неровная волна мурашек, но Майк был слишком занят попытками отговорить себя от самосуда над самим собой за такую несусветную глупость. Как только Шмидт собрался отвернуться и готовился покинуть комнату, в его форму вцепились длинные, завораживающие пальцы. Майк неловко поднял голову, и оказался притянут в поцелуй.