Надежное убежище от всего мира

Солнце давно закатилось за горизонт, а Луна взошла на небесный свод и теперь озаряла своими лучами земли Урука, серебристым ликом освещая спальню его правителя, но тот по-прежнему лежал в постели без сна, стараясь не совершать лишних движений, чтобы не побеспокоить спящего рядом Энкиду. Сон уже не в первый раз обходил стороной короля героев. Особенно, когда в его мыслях теснились мрачные переживания о врагах, селящихся по ту сторону прочных стен, но всё чаще подходящих ближе, и о грядущих пророчествах, в которых судьба Вавилона была предрешена и трагична. Силясь отогнать тягостные раздумья, Гильгамеш шумно вздохнул, и вскоре к своему изумлению, услышал в ответ нежный голос своего друга: – Не спится? Король героев повернулся в сторону Энкиду и встретился взглядом с глубокими и светлыми глазами цвета хризолита, после чего покачал головой. Воплощение Цепи Небес кивнул с пониманием, а после мягко перехватил ладонь правителя Урука, молча всматриваясь в его глаза. – Я разбудил тебя? – с мягкой полуулыбкой переспросил Гильгамеш, придвигаясь ближе. – Нет, – также мягко отозвался Энкиду, отмечая бледность кожи и залëгшую под алыми глазами своего самого близкого существа черноту. – Отдых не является для меня необходимостью. В отличие от того, на чьи плечи возложена забота о целом народе. На последних словах глаза Энкиду сузились, а интонация голоса стала слегка провокационной, однако, голос остался таким же нежным и мелодичным. Гильгамеш негромко усмехнулся в ответ на эту реплику, а после отозвался: – Даже небесным светилам иногда требуется отдых. Спи. До рассвета ещё далеко. Однако Энкиду снова покачал головой, и Гильгамеш, невольно улыбнувшись, плавно привлёк его в объятия, притянув к себе одной рукой. Тот мягко прильнул к тёплому плечу, и на мгновение оба замерли так, глядя в потолок, расписанный на разные лады всевозможными цветами, птицами и зверями. На некоторое время воцарилась полная тишина. Король героев пребывал в своих мыслях, а его верный друг не препятствовал ему в этом, попутно размышляя о том, что можно предпринять против очередного приступа бессонницы. И неожиданно в полной тишине раздалось негромкое: – Я мог бы снова помочь тебе заснуть, если ты не против. В прошлый раз тебе понравилось. Гильгамеш замер на мгновение, а после повернулся в сторону Энкиду с игривой улыбкой: – О. Неужели ты говоришь про... Воплощение Цепи небес лишь улыбнулся, прислонив палец к чужим губам, и многозначительно кивнул: – Да. И на этот раз я хочу попробовать сделать всё сам. Если ты не против. Гильгамеш медленно поднялся на локтях, присев на кровати, и Энкиду так же безмолвно, почти зеркально повторил это движение, а после скользнул взглядом в сторону столика у кровати, где по-прежнему стоял загадочный пузырёк из цветного стекла. Король героев, уловив направление этого взгляда, потянулся за сосудом первым, игриво сверкая глазами и произнёс слегка нараспев: – Твой энтузиазм поражает меня, Энкиду. Неужели ты... Вошёл во вкус? Уголки губ Гильгамеша приподнялись в усмешке, отражающей неожиданное озорство. – Можно сказать и так, – эхом отозвался Энкиду, а затем, не спуская глаз с пузырька, зажатого в чужих пальцев, потянулся за ним. Гильгамеш, заметив это движение, неожиданно отвёл ладонь чуть в сторону, а затем, игриво улыбаясь, поднял её повыше. Энкиду слегка сощурил глаза, а после, принимая игру, замер, оценивая обстановку, а после резко обхватил правителя Урука за плечи, опрокидывая того обратно на кровать и нависая над ним сверху, второй рукой цепко хватая за запястье. – Тебе действительно стоит расслабиться и отдохнуть, король героев, – с нежностью и чуть заметной провокацией произнёс Энкиду. – Теряешь хватку. Гильгамеш в ответ лишь негромко рассмеялся, покорно разжимая ладонь и передавая сосуд в руки воплощения Цепи Небес: – Твоя взяла, Энкиду. Больше не пытаясь встать, король героев указал на пустой кубок, неподалёку от которого находился початый сосуд с вином, и напомнил: – Достаточно будет пары капель. Помнишь? Энкиду кивнул, а после привстал, отправляясь выполнять указание, замечая, как лежащий на спине Гильгамеш провожает его взглядом, словно лаская глазами. Обычно одетый в белый балахон, сегодня посланник Небес был облачен в более невесомую, летящую, полупрозрачную ткань, верхняя половина которой оканчивалась чуть ниже уровня груди, в то время как нижняя не доходила даже до колен, привлекая взгляд, но оставляя пространство воображению. Вернувшись мгновение спустя с наполненным до середины кубком, в который уже был добавлен "секретный ингредиент", Энкиду мягко улыбнулся, протягивая прибор Гильгамешу. – Отчего не выпьешь со мной? – шутливо произнёс тот, слегка приподнявшись на локтях. Энкиду лишь пожал плечами, отозвавшись: – Ты же знаешь, что вино не подействует на меня в таком количестве. А для тебя... Оно может стать довольно большой проблемой, – зелёные глаза остановились на лице Гильгамеша, ласково взирая на него, в то время как мягкий голос продолжал: – Когда окажешься... Там, – с этими словами Энкиду мягко коснулся своей груди, а после опустил ладонь чуть ниже, легонько похлопав себя по этому месту. Король героев одобрительно улыбнулся в ответ на этот жест: – О. Ты быстро научился играть в эту игру. Энкиду лишь мягко улыбнулся, наблюдая за своим другом и возлюбленным в одном лице, и присел рядом, молча наблюдая за тем, как тот вливает в себя вино, глоток за глотком, а после принял кубок из рук царя, убирая сосуд обратно, и приготовился увидеть магию. Кончики пальцев бывшего посланника Небес мягко коснулись золотистых волос Гильгамеша и ласково скользнули по ним. Тот улыбнулся и, негромко произнося на выдохе: "Вот и началось", – прикрыл глаза, откинувшись на подушки. Энкиду замер, а после принялся завороженно наблюдать, как высокое и мускулистое тело медленно сжимается в размерах, пока не становится размером чуть меньше ладони. Подобная трансформация разыгрывалась на глазах Цепи небес далеко не впервые. Но это зрелище всегда было красивым и гипнотичным. Ладонь, которой мгновение назад Энкиду касался шелковистых волос короля Урука, плавно подхватила того, ставшего совсем миниатюрным и хрупким (пусть и только с виду), а кончик указательного пальца аккуратно коснулся его макушки, продолжая начатое в ожидании, пока тот придёт в себя. Гильгамеш не заставил себя долго ждать. Вскоре алые глаза распахнулись, а взгляд скользнул вверх, без тени сомнения или тревоги взирая на Энкиду снизу вверх. Даже в таком положении король героев не терял присутствия духа и привычного горделивого величия, которое несколько поумерилось из-за крайней степени усталости, но не угасло совсем. – Как себя чувствуешь? – мягко переспросил Энкиду, невольно ощущая прилив тепла на сердце и с трудом скрывая рвущееся наружу умиление от наблюдения за крошечным живым существом в своей ладони, дороже которого для него не было никого и ничего. – Чувствую, как в тебе закипает азарт, – игриво отозвался Гильгамеш. – А потому не стану заставлять тебя ждать. Приступим прямо сейчас. – Хорошо, – также мягко отозвался посланник Небес, после чего его пальцы осторожно сомкнулись вокруг миниатюрной талии короля героев, а сама ладонь, на которой тот возлежал, плавно поднялась вверх. Энкиду старался не совершать резких движений, даже осознавая, что его друг не был таким уж хрупким, каким выглядел. И тем не менее желание заботиться о нём и проявлять к нему нежность сейчас лишь усилились, потому посланник богов никуда не торопился, давая миниатюрному королю героев привыкнуть к своему положению. Осторожно подняв ладонь на уровень своего лица, Энкиду осторожно коснулся миниатюрной фигурки в своей ладони, мягко поглаживая спину и плечи самыми кончиками пальцев, ощущая, как под ними медленно расслабляются мышцы, и улыбнулся, после чего поднëс ладонь вплотную к себе и плавно разомкнул губы, обдавая Гильгамеша потоком своего дыхания, привычно отдающего ароматом свежескошенной травы и влажной земли после дождя. Гильгамеш, наблюдая за этим, осторожно приподнялся и сделал пару шагов вперёд, сокращая расстояние между ними до предела, а затем уверенным жестом коснулся поверхности губ напротив, игриво-провокационно улыбаясь и явно ожидая ответа на этот жест. Энкиду не заставил себя долго упрашивать. Его взгляд потеплел, а губы мягко вытянулись вперёд, ласково и осторожно касаясь миниатюрной фигурки напротив в нежном поцелуе, который при столь разительном соотношении размеров ощущался совсем иначе, чем обычно. Не желая торопиться, Энкиду не стал размыкать губы, вместо этого позволив себе прочувствовать момент. Ощущая прикосновение миниатюрных ладоней к своим губам, посланник богов прикрыл глаза, чтобы прочувствовать каждое соприкосновение лучше, ощущая, как их дыхание смешивается и как миниатюрное сердце его самого близкого существа бьется прямо под кончиками его пальцев. Продлив своеобразный "поцелуй" ещё пару мгновений, Энкиду плавно отстранился, восстанавливая дыхание, и окинул миниатюрное существо в своей ладони внимательным взглядом, отметив, что тот явно оценил их взаимодействие по достоинству. Король героев больше не излучал ауру усталости и уныния и сейчас куда больше был похож на самого себя. Однако останавливаться на этом было рано, ведь... Обещание, которое дал Энкиду, заключалось не в этом. – Вижу, ты многому научился с нашего прошлого раза, – игриво произнёс король героев, и в его голосе прозвучала лёгкая хрипотца. Его грудь тяжело вздымалась в попытке восстановить дыхание, но взгляд алых глаз выражал явное одобрение. Энкиду на эти слова лишь многозначительно улыбнулся: – Подожди. Мы ещё только начали. Гильгамеш одобрительно усмехнулся, отзываясь: – В таком случае, я хочу дойти до конца. Взгляд хризолитовых глаз остановился на лице миниатюрного короля героев, и мягкий голос произнёс слегка нараспев: – Если так, то... позволь мне подарить тебе надёжное укрытие от всего мира. Алые глаза широко распахнулись в лёгком изумлении, а после этот взгляд сменился широкой одобрительной улыбкой: – Красивые слова. С нетерпением жду, когда ты воплотишь их в жизнь, Энкиду. Взгляд зелёных глаз напротив, умиротворëнный и тёплый, на миг вспыхнул огнём азарта, отражая запал самого короля героев, как Луна отражает лучи Солнца, а затем тот же мягкий, вкрадчивый голос произнёс: – Хорошо. Я доставлю тебя туда, как и обещал. А теперь расслабься и позволь мне позаботиться о тебе. Гильгамеш улыбнулся в ответ на эти слова и присел на ладони, передавая инициативу своему самому близкому и дорогому существу: – Действуй. Увидимся по ту сторону. С этими словами король героев, приняв удобную, расслабленно-вальяжную позу, замер, ожидая дальнейших действий. Оценив эту готовность, Энкиду позволил себе перейти к следующему шагу и плавно приподнял подбородок, одновременно собирая ладонь "лодочкой", и, аккуратно придерживая миниатюрное тельце, приоткрыл губы, высунув язык и аккуратно принимая чужие ступни. Затем губы также мягко сомкнулись и принялись медленно и неторопливо вбирать в себя крошечное существо. Гильгамеш не сопротивлялся. Он, словно принимая несуществующий вызов, устремил свой взгляд на лицо Энкиду, поддерживая зрительный контакт. На его губах по-прежнему играла улыбка, выражающая предвкушение, что плавно переходило в удовлетворенную расслабленность. Движения губ были медленными и осторожными, словно Энкиду по-прежнему боялся поранить миниатюрное существо. Между тем, ладонь плавно наклонилась, позволяя королю героев плавно опуститься ниже, вплотную к распахнутым губам, и тот тут же воспользовался этой возможностью. Оттолкнувшись от поверхности под собой, Гильгамеш рывком опустился ниже, по-прежнему пристально глядя в глаза Энкиду, сверкая озорными искрами в них. Ответом ему стало нежное, аккуратное движение губ, которые сперва медленно разомкнулись, а после сомкнулись вновь, проталкивая его глубже, а затем раздался негромкий, но довольно уверенный глоток, и тело короля героев затянуло внутрь чужой глотки, в то время как губы Энкиду плавно сомкнулись ровно на середине миниатюрного тела. Ощутив, как сладостная ловушка готова вот-вот захлопнуться, Гильгамеш широко, расслабленно улыбнулся, но на сей раз не проронил ни слова. Его дыхание становилось всё более рваным, а по телу распространялся приятный жар. Наблюдая за внешне спокойным Энкиду, король героев довольно быстро понял, что и тот ощущает некоторое приятное волнение и тоже втайне жаждет их окончательного воссоединения. Взгляд зелёных глаз оставался умиротворëнно-нежным, но в их глубине по-прежнему мелькали искры. Биение сердца ощутимо ускорилось, и теперь посланник богов ощущал, как этот стук отбивает ритм где-то в глубине его горла, в месте соприкосновения их тел. В прошлый раз Энкиду действовал больше по наитию и не успел прочувствовать сам процесс, теперь же... Всё было иначе. Волнительно. И неожиданно приятно. Ощущая, как слюны во рту понемногу становится больше, Энкиду, изумлëнно наблюдая за собственной реакцией, встретился взглядом с Гильгамешем и, не заметив в его глазах ни капли сомнения или желания остановиться, осторожно сглотнул вновь, плавно проталкивая своего возлюбленного ещё глубже внутрь себя. А затем... Неожиданно для себя воплощение Цепи небес издал сдавленный полу-вздох, полу-стон, почти синхронно с Гильгамешем, который даже не попытался подавить собственные проявления эмоций. На щеках Энкиду на мгновение появился румянец, а после он улыбнулся со своей же реакции, видя, что та не укрылась от короля героев. И, за неимением лучшего способа коммуникации ограничившись игрой глазами, посланник небес на мгновение остановил свой взгляд на лице напротив. Этот взгляд говорил, что они оба находятся на финишной прямой. И всё вот-вот закончится. Очевидно, уловив этот посыл, Гильгамеш кивнул, а после многозначительно улыбнулся и вместо ответа вновь коснулся чужих губ ладонью в знак своей готовности. Энкиду мягко улыбнулся в ответ на это касание и ласково провёл кончиками пальцев по волосам миниатюрного Гильгамеша. В последний раз за эту ночь. А затем губы распахнулись, принимая в себя крошечную фигурку целиком и сомкнулись, скрывая её внутри. По ту сторону зримого мира. Погрузив миниатюрного Гильгамеша в себя целиком, Энкиду прикрыл глаза, отдаваясь во власть ощущений. Чувствовать возлюбленного настолько близко к себе было приятно до тепла на сердце и волнительно до мурашек по всему телу. Замедлив свой поток дыхания, воплощение Цепи небес плавно запрокинул голову назад, мягко касаясь передней части своей шеи самыми кончиками пальцев и совершил последний глоток, самый медленный и спокойный, нежно и мягко отправляя в себя самое дорогое его сердцу существо. Единственное в своём роде. Нуждающееся сейчас в его защите. Чувствуя, как движение миниатюрного возлюбленного распирает стенки пищевода изнутри, Энкиду плавно сглотнул ещё несколько раз, по-прежнему держа глаза плотно закрытыми, ощущая каждое движение внутри себя, а после мягко выдохнул, одновременно ощущая, как существо внутри, миновав грудной отдел, медленно опустилось внутрь, в самую сокровенную глубину его тела, оседая там приятной тяжестью. Лишь после этого посланник богов позволил себе медленно открыть глаза, а затем нежно обнял себя за плечи. Сейчас, когда его возлюбленный находился внутри него самого, Энкиду ощущал себя непривычно целостным, а такое положение вещей – правильным. Словно так и должно было быть. Как будто они были созданы как части одного целого, по какой-то нелепой случайности разделённые кем-то извне. Приведя ритм дыхания в спокойное русло, Энкиду плавно лёг на спину, ощущая, как живое существо движется внутри, стараясь улечься поудобнее, а затем осторожно положил свою ладонь между рёбрами, слегка надавливая на это место. – Как ты? – мягко спросил Энкиду. Ответ последовал не сразу. А когда негромкий голос всё же раздался, в нём звучала абсолютная удовлетворëнность наравне с томной расслабленностью. И этот голос произнёс: – Ты был прав, Энкиду. Это место куда лучше подходит для моего отдыха. Воистину, достойное укрытие для меня. Благодарю. – Всегда пожалуйста, – эхом отозвался Энкиду, коснувшись кончиком указательного пальца своих губ, словно стараясь запомнить прикосновения, что ощущал несколько мгновений назад, а после вновь вернул ладонь на прежнее место. – Разбуди меня на рассвете, – последовала негромкая, но вполне конкретная просьба. – Хорошо, – с улыбкой отозвался Энкиду. Вместо ответа Цепь Небес на мгновение ощутил ласковое касание изнутри. После этого всё стихло. Должно быть, Гильгамеш хотел сказать что-то ещё, но, по всей видимости, сонливость одолела его быстрее, чем он успел произнести хоть слово. Энкиду мог отчётливо ощущать, как тот, свернувшись внутри, понемногу затих. – Светлых снов, Гил, – негромко произнёс Энкиду, ложась на спину и оставляя ладонь покоиться поверх своей груди. Защищая сон отдыхающего внутри него самого-самого близкого и важного существа.