Десерт

Настроение превосходное, когда радио-демон выходит из тёмного переулка, где оставил бездыханное тело, которое никогда больше не оживёт. Растёрзанное тело, поглощённая душа... Длинная улица опустела задолго до того, как его очередная жертва умолкла навсегда. Её хватило надолго. Ах, как сладко добыча кричала последние сорок минут своей жизни... особенно Аластору понравились слёзные клятвы никогда больше не трогать девочек до двенадцати лет. Не то чтобы радио-демон намеренно выбирал любителя детишек... просто совпадение, что приглянувшаяся ему аппетитная форма оказалась настолько гнусной и мерзкой, что её будет жалко не каждому обитателю Рая. Он записал каждый крик. Эти вопли, отчаянные, истошные, обречённые, станут прекрасным дополнением его утреннего эфира, все сорок минут. Редко его жертвы орут дольше двадцати пяти, не сорвав голос... Улыбка Аластора, широкая, возбуждённая сменяется гримасой недоумения, когда мимо него спокойно, напевая себе под нос, проходит занимательный экспонат грешника с теле-коробкой на голове. Просто проходит мимо и идёт себе дальше по улице, не удостоив радио-демона, одного из самых могущественных оверлордов, подобающим почтением, вообще не обратив на него никакого внимания! Самоубийца проходит мимо, беспечно поворачиваясь к нему спиной... И Аластор решает отклониться от своего негласного правила "одна жертва за вечер, крики в утренний эфир". Этого он вскроет не ради криков, чисто из исследовательского интереса. Как много механического в этом теле? Что внутри грудной клетки? Мотор или сердце? Имеется ли печень? Течёт ли по его венам кровь? В теле-коробке есть мозги? И каков он на вкус? Как долго сможет вопить, пока его разбирают на детали? Наслаждаясь прогулкой, Аластор преследует свою новую жертву до конца улицы, нагуливая аппетит, и нападает на неё ближе к повороту. Жалкое существо барахтается в хватке теней, отчаянно вырывается и зло противно пищит, когда Аластор лично оказывается на нём, рассматривая свою добычу, размышляя, с чего бы лучше начать освежевание. Левый пиксельный глаз на лице-экране начинает закручиваться забавными чёрными спиралями, зрачок сменяется молнией.... ....и Аластор приподымает тяжёлую голову, оглядывая незнакомую ему убогую комнату в болотно-зелёных тонах. Всё здесь древнее, но не в хорошем смысле винтажа с изысканным вкусом. Обшарпанные заплесневелые обои... стол, стул, кровать и шкаф, больше напоминающие рухлядь... обветшалые шторы на единственном окне, потрескавшейся от старости пол и заштопанное одеяло, которым прямо сейчас накрыта обнажённая грудь радио-демона... Какого... - Извини. - раздаётся из-за спины. Аластор медленно поворачивается и сталкивается взглядом с большими красными глазами на пиксельной экране. Между антеннок проскальзывает ток. Радио-демон задумчиво касается их пальцами, изучая, размышляя, с какой бы начать вырывать, с правой или с левой... а может, сразу отделить голова-монитор от преступно тонкой шеи? Но он пока не приступает к делу. Интересно, что хочет сказать этот убогий напоследок? Право последнего слова. Аластор - само внимание. - Я понимаю, что обстановка неподходящая для кого-то столь изысканного, как вы... у меня не было денег на отель, а ты... вы так внезапно на меня накинулись... прямо посреди улицы и я... - глупый экран становится светло-голубым. - ...не то чтобы мне каждый день предлагали... вернее сказать, вообще никто не предлагал... до вас. Оно и не удивительно, что не предлагают... Аластор неудачнику с телевизором на голове тем более ничего такого предлагать не собирался! Но, видимо, под воздействием гипноза его жажда убийства сменилась жаждой несколько иного рода и... он предложил телеголовому ничтожеству... своё тело ?! Тот момент радио-демон совсем не помнит. Память подбрасывает лишь отдельные фрагменты: Мерзкий длинный язык, что долго слюнявил его обнажённое тело... Чужие пальцы в его волосах, стиснутые собственными руками ветхие простыни... Он сам сидит на крепких бёдрах, постанывая, как фурри-шлюха, и его распирает чужая твёрдость меж его собственных бёдер... Он... его... он сам... ?! Прислушавшись к телу, Аластор осознаёт, что собственную честь защищать уже несколько поздно, ведь её он сегодня безвозвратно лишился. Между бёдер неудобно, дискомфортно глубоко внутри и омерзительно влажно. Его, великого радио-демона, сильнейшего грешника в чёртовом Аду, загипнотизировал и поимел какой-то ноунейм, который даже не осознаёт своих способностей! - Ничего страшного, приятель. Ты такой аппетитный, что я не смог устоять. - не врёт Аластор, умалчивая впрочем о том, что не смог устоять... перед желанием им полакомиться и вовсе не планировал становиться его сладкой подстилкой. Нестерпимо хочется напиться до приятного головокружения, заодно запустить зубы в тонкую шею нового знакомого, чего наученный опытом радио-демон, разумеется, не делает, ведь он только что выяснил, как славно его наебали. Его статус "сильнейший грешник в Аду" - фигня! Фикция! Громкий титул! Публичная формальность, которая нисколько не гарантирует ему полной персональной безопасности. Очень хорошо, что он выяснил эту важную информацию таким позорным способом, а не итогам битвы с Зестиалом... Пожалуй, за это можно поблагодарить телеголового никчёмыша и даже немного приободрить, чтобы прибрать к рукам. - Я бы не отказался выпить и повторить наш занимательный опыт, дорогуша. У тебя найдётся виски? - Нет... извините... - Ничего непоправимого. Как тебе идея переместиться в мой особняк, выпить и продолжить наше маленькое милое знакомство? Телеголовый экспонат кивает и Аластор сразу же после неуверенного согласного кивка перемещает их в свою собственную постель, гораздо более достойную оверлорда, роскошную и удобную, застланную винно-красным постельным бельём и увенчанную балдахином. Это наивное существо, обладающее странными, неожиданно сильными индивидуальными способностями, очевидно, лучше не пугать. Стоит изучать его медленно и осторожно. Напоить, согреть, убедить в безопасности, дать ему желаемую телесную близость... Аластор отведает его в процессе как бы невзначай. Укусы во время секса - не такая уж и редкость. Он очарует эту глупышечку, поселит в своём доме в качестве любовника и будет о нём заботиться до тех пор, пока эта милая коробка не взрастёт в мощности достаточно, чтобы быть радио-демону полезным.