Любовь в искрах салюта

«Как солнце — даришь лучи, но почему-то временно

Ты мне излей душу

Расскажи мне всё про нас

Не молчи, послушай

Я хочу всё знать сейчас. Тайны все наружу…»

      Что такое зима? Новогоднее настроение? Радость? Знаете, когда Вы проходите по небольшим тропинкам, втаптывая белый снежок под своими ногами в землю, когда на вашу макушку большими хлопьями падает снежок, когда ваши реснички в объятиях инея — вот, что такое зима. Это когда на каждом шагу бегают маленькие ангелочки только в обличии человечка, без крылышек. Когда на твоём пути каждый уголочек украшен красненькими, зелёненькими и белыми игрушками, мишурами и разноцветными гирляндами, а в торговых центрах и парках украшены восхитительные и большие ёлочки. От такой красоты на лице сама по себе расцветает лучезарная улыбка до ушей, наблюдая за особенностями каждого времени года, особенно за зимой.       Молодой парнишка глядит на чистое небо, следя за падающими снежинками, что сразу пропадают из вида, не успев упасть на румяные и горячие щёчки. Он инстинктивно укутывается в теплую, чёрную куртёшку, мотая головой, а вместе с ней и помпончик на шапочке. Уже красный носик прячется в тёпленьком красном шарфике, а руки в перчаточках — в карманах. Парень миловидно улыбается каждому прохожему, хихикая с детишек, которые падают на ровном месте, даже не пытаясь встать, а наоборот, валятся полностью, делая фигурку ангелочка на рыхлом и мягком снегу. Своих конечностей парень не чувствует из-за лютого мороза на улице. Его лицо уже пару раз одарили удары ледяной снежинки, что вылетели из бури. — Прости, я забегал за кофе, — вдруг позади него появляется парень в бежевой шапке и длинной куртке того же цвета. Он протягивал стаканчик, из которого шла линия пара от горячего напитка. — Ничего, — улыбнулся юноша. — Пахнет невероятно вкусно, теплом, — посмеялся он. — Замёрз? — наклонил голову, внимательно наблюдая за парнем, а тот кивнул, вдыхая аромат кофе. — Тогда, может, зайдём прогуляться по торговому центру? Феликс, ты не против? — Пойдём, — в ответ растянул ещё шире улыбку Ликс, хотя казалось больше некуда. — Ты сказал помочь тебе с чем-то… В чём дело? — Позже обо всём узнаешь, — открыл дверцу магазина он, впуская юношу вперёд. — Хёнджин, — позвал его Ли. — М? — Я хочу в туалет, подождёшь? — остановился на углу холла он. — Конечно, — взял он стаканчик у Феликса. — Давай подержу куртку? — Спасибо, — снял верхнюю одежду он, вкладывая её в руки Хённи и убегая в туалет.       В торговом центре было многолюдно. Оно и понятно, всё-таки канун нового года. Кто-то вовсю искал и подбирал для всех своих близких подарочки, которые не успел купить, кто-то просто ходил и наслаждался приятным временем провождения. Феликс подтянул шарфик на шее, вытирая руки и смотря в большое зеркало. Покончив со всеми делами, он выходит и направляется за угол, где должен был стоять Хёнджин. На месте его не оказывается, и парень начинает искать его своими глазками, которые казались ещё более выразительными и округлились, словно тот был маленьким котёнком. Его глаза мгновенно цепляются за руку, что маячит за столиком в одном из кафе — это его так Хёнджин подзывает, оповещая, что он там, вовсе недалеко от него и вовсе не бросил одного. На лице Феликса расплывается лёгкая улыбка, и он направляется в кафе. — Ты здесь, а я-то думал, ты ушёл с моими вещами, — хихикнул парень, падая на диванчик напротив Хвана. — Куда бы я ушёл, — тоже хихикнул он, направляя свой взор на человека, что сидит рядом с ним. — А, это кто? — намекнул на парня Феликс. — Я — Ян Мин, близкий друг Хёнджина, — лучезарно улыбнулся тот, протягивая руку Феликсу. — А, — неловко протянул Ли, на чьём лице на одно маленькое мгновение исчезла улыбка. — Близкий д-друг? — Взглянул на Хёнджина юноша. Тот посмотрел на Феликса, улыбаясь, а после переводя взгляд на Ян Мина. — Приятно познакомиться, — пожал руку молодой человек, возвращая натянутую радость лицу. — Хёнджин сказал, что у него была запланирована встреча с тобой, он не смог её отменить, поэтому может, ты пойдёшь с нами в кино? — миловидный паренёк обратился к Ли, сверкая своими глазками, в которых была будто… искренность? — Я… — Вчера мне позвонил Ян Мин и попросил помочь ему выбрать подарок для родителей, а я совершенно не знаю, как выбирать. Тем более у нас уже была запланирована встреча, ничего? — пояснил Хён. — Ах, да. Вышел новый фильм, который ты так долго ждал. Мы купили билеты, — кивнул Хёнджин. — Я… Я не могу, — сходу пробормотал он, что пришло первым на ум, шарясь в кармане своей куртки. — П-прости, я такой дурачок, — обратился он с улыбкой к Хёнджину, кой сидел и внимательно внимал в слова его, сводя брови к переносице и уже открывая рот для ответа или вопроса, но Ликс перебивает его, не дав вставить и слова: — Я вспомнил, что у меня подработка сегодня, — схватился за телефон Ликс. — Лучше сходите вдвоём, — скомкал в охапку свои вещи он. — Феликс! — встал с диванчика Хёнджин, крича в след парню. — Прости! — неуклюже подхватил юноша с пола свою шапочку. — Но у тебя нет подработки сегодня.! — крикнул он, однако Феликс его уже не слышал.       Каково это видеть человека, который тебе нравится уже продолжительное время, с другим? Это больно. Где-то в глубине души ты рад за него, ведь он счастлив, а на уровне подсознания тебя что-то сгрызает, словно голодная собака ковыряет твоё сердце, оставляя после себя одну ярость и боль. На корке мозга выгравировано: «Почему не я, а он?». Кто знает… На такой вопрос никогда и ни у кого не бывает ответа, а даже если и кто-то ответит, то спросит «Тогда почему ты, а не он?». Такой круговорот вещей заставляет задуматься, но и грызть себя изнутри не прекращает. Феликс вылетает в лютый холод, закутываясь в тёплую одёжку буквально на ходу. Он топает по узенькой тропинке, сжимая в руках телефон и небольшую связку ключей с брелоком в кармане куртки. Хочется выть, кричать и пасть в кучу снега, как это делали детки, дурачась, но в его случае — дабы исчезнуть на время из этого мира, проораться как следует, успокоить свою душу. Но что уж говорить об этом, если из уст его не может вылететь даже простая гласная «а». Как он дошёл до пустого перекрёстка напротив своего дома — без понятия. Холодный воздух вбивается в лёгкие, словно давая пощёчину, чтобы тот очнулся от ужасного сна, забирая все его мысли с собой. Юноша томно вздыхает, выпуская изо рта горячий клубок пара наружу, в ожидании зелёного света, а после, перейдя дорогу, щупает карман, доставая связку ключей.       Войдя в свою однокомнатную квартирку, он ступает к шкафчику, пряча вещи, но так и не найдя своей сумочки. — Ох, где же она? Неужели, оставил её в кафе? — сдался в поисках он, натягивая тёплый новогодний свитер, красного цвета с белыми кружочками и оленем посередине.       Квартирка у парня была хоть и маленькой, но довольно-таки уютненькой. Панорамное окно во весь рост, длинная двухместная кровать в сером оттенке и чёрный шкафчик для вещей. Шторки на окнах были раздвинуты, открывая вид на город, который был в объятиях белой и холодной зимы. Кухни у парня можно сказать не было. Была лишь небольшая купленная плитка газа, на которой он, собственно, и готовил себе еду. Также на маленьком столике у стены рядом с окном стоял чайник и пару кружечек. Осталось пару часиков до нового года, а ёлки в доме парня так и нет. Он ещё не успел её нарядить, потому что учёба только-только закончилась, времени не хватало, но сейчас подработки стало чуть меньше, и он вполне может начать украшать свою комнатку. Вот только сегодня настроения нет… От слова совсем. Хочется пить горячий шоколад в постели, любоваться красотой предвечернего и ночного города и ночными фонарями, что скоро станут освещать тёмные переулки. Феликс решил занять себя до вечера, чтобы не забивать голову терзающими его сердце мыслями, он принялся за уборку. Сначала он протёр столик, позже — книжные полки. Он любил читать, поэтому книг у него имелось много, каждую из которых ему захотелось открыть и пробежаться по закладкам, вновь окунаясь с головой в эти строки. Закончив с уборкой, юноша заваривает себе горячий шоколад, собираясь укутаться под одеялко, но не судьба… В дверь стучат. Он никаких гостей не ждал, уж тем более никого и не знает из своих соседей, кого это занесло к нему в такой холод и метель? Поправив свитер и взглянув в зеркальце, Феликс поворачивает дверной замочек и отворяет дверь. На его пороге оказался Хёнджин. Его лицо было красным, а шапка и куртка полны снега. — М? — немой вопрос протянул Ликс. Хёнджин, заприметив милый свитерок, не смог сдержать улыбки. — Ты сегодня так быстро улизнул, что забыл сумку, — протянул в щёлочку руку он, а Феликс отворил дверь пошире. — Спасибо, — на лице его снова показалась улыбка, которая не выражала его настоящих эмоций и чувств. Внутри всё бушевало. Вопреки голосу в сознании, трепету сердца, он улыбается… Чёрт, он снова улыбается, а в душе клубок влаги, что вырывается наружу. Феликс улыбается, когда всё его тело хочет выть, словно зверь, и рвать на себе волосы, дабы заглушить боль в сердце. — У тебя что-то случилось? — вгляделся в глаза напротив Хёнджин, сжимая сумочку Феликса, которую так и не решился взять тот. — Выглядишь подавленным. — Всё в порядке, — протянул руку он, хватая сумочку и унося её в шкаф. В это время Хёнджин просовывает голову в дверной проём, оглядывая комнату. — О-мг? — непонятные звуки произносит Хван. — У тебя до сих пор не стоит ёлка? — А? Да… — захлопнул дверцу шкафчика паренёк. — Почему? — прошёл вглубь комнаты юноша, закрывая дверь. — Так не пойдёт. Хёнджин скидывает с себя куртку, шапку и перчатки, затем поворачивается к Феликсу, заправляя тому за уши выбившиеся пряди белых волос. — Где ёлка? — закатал рукавицы он, открывая шкафчик. — Что ты делаешь? — Наряжаю ёлку, — усмехнулся Хёнджин, оглядывая лицо полного недоумения. — А как же свидание? — помог достать ёлочку он, что была завёрнута в ткань и аккуратно свёрнута в пакетик. — Свидание? — Мг… Ты ведь смотрел на него так… — Как? — опустился на пол Хёнджин, протягивая руку Феликсу, чтобы тот тоже приземлился рядышком. — Ну… — Он — мой кузен. Просто с детства говорили, что мы — лучшие друзья, вот и приелось как-то, — захохотал он, пожав плечами. — А ты что подумал? — Ничего я не думал! — дёрнул ткань Ликс, расправляя ветви ёлочки. — Так и поверил, — помотал головой. — Скоро новый год, посмотрим на салюты вместе? — Но у меня даже еды нет… — Обойдёмся горячим шоколадом и вкусным рамёном с сыром, — поставил он ёлку. — Итак, держи звёздочку. Феликс схватил её и поднялся на ноги, пытаясь нормально закрепить звезду на макушке. Однако у него это получается от рук вон, словно звезда первее всех напилась и отпраздновала уже новый год, оставляя все невзгоды позади. Феликса захватил смех от одной только мысли об этом, а Хёнджин подхватил, вставая и касаясь своим телом юноши, помогая надеть звёздочку. Так они и замерли. Хёнджин за спиной Феликса, а тот в свою очередь невольно прижался к тёплой груди парня. Оба затихли. Замерли, словно за любое лишние действие их расстреляют или выгонят из игры. Молчание прервал вздох Джинни, а затем тихий голос парня с белоснежными локонами. — Чт-что дальше? — хотел он развернуться, но сильная рука обвила его талию, сохраняя тепло их тел и единение. — Дальше? — шепнул на ухо Хван, отчего по всему телу юноши прошёлся табун мурашек, покрывая тело гусиной кожей, а сердце в груди затрепетало с новой силой. — Дальше салюты, — указал кивком на панорамное окно он, где в ту же секунды раздались первые хлопки радужных искр в небе. — Уже? — схватился за руку на своей талии Феликс, легонько поглаживая, — так он делал, когда наблюдал за чем-нибудь. Обычно он гладил свою ладошку большим пальцем другой руки, но сейчас… Сейчас это действие умиляло и убивало сердце мужчины, что наблюдал за красотой парня впереди себя. Оно поражало его с двойной силой. — Но ёлочка… — До нового года есть часик, поэтому мы ещё успеваем, — аккуратно погладил животик Феликса Хван, выпуская из своих объятий и принимаясь протягивать шарики разных цветов парнишке.       Повесив последний шарик, парни вновь улыбнулись друг другу, ставя чайник греться и заваривая по рамёнчику. Пока Феликс занимался приготовлением рамёна, Хёнджин растопил горячий шоколад, расставив кружечки на маленьком столике. Упав на пол у столика, он наблюдал за юношей, что так усердно готовил столь простой рецепт рамёна, с широкой улыбкой на лице и искрами в глазах. Феликс залил лапшу горячей водой, подождав минуточек пять, он вылил воду и кинул в лапшу сыр и одно яичко. — Вот, — подвинул чеплашечку к Хёнджину он. — Фел, — шёпотом позвал тот парня. — М? — протянул, не оборачиваясь назад, Ли. — Луна такая большая, правда? — глупо выпалил он, мысленно давая себе по лбу за очередную тупость, что вылетела из его уст. — Что? — повернулся к парню Ликс, уже жуя лапшу и отпивая бульончик. — Приятного аппетита, — улыбнулся Хван, тоже поворачиваясь и принимаясь за еду. Они ели в тишине, иногда поглядывая друг на друга и хихикая, как те самые лучшие подружки, что посмотрев друг на друга, заливаются смехом без какой-либо причины. Доев лапшу, Феликс выкинул чеплашки и уже, повернувшись лицом к другу, вдыхал аромат шоколада в своей кружке. Хёнджин улыбнулся с милого личика парня напротив, после чего подсел чуть ближе и притянул того к себе за бёдра. Феликс застыл. Он крепко-накрепко вцепился за бока кружки, его губки слегка приоткрылись во вздохе, а глаза, словно вовсе и не моргали. — Знаешь, новый год — это ведь новое начало в нашей жизни, — устремил свои глаза в испуганные глаза напротив. Они были испуганные не потому, что боялись человека напротив, а из-за резкой перемены атмосферы в комнате, в целом. Будто стало душно. — И я рад, что у меня есть такой идеальный и понимающий друг, как ты, но я не хочу, чтобы так продолжалось дальше, — вдруг остановился Хван, вглядываясь в потемневшие очи Ли. — Ты…не хочешь…? — только и смог прошептать парень. — Я что-то не так сделал? — Я не хочу видеть тебя в роли своего друга. Я хочу забрать тебя в этот новый год в качестве возлюбленного, — опустил глаза он на губы Феликса, кои тот неосознанно прикусил. Хёнджин снова заглянул в глаза Ликса, а затем медленно приблизился, обдавая своим горячим дыханием губы юноши. Феликс тихо выдохнул и, поддавшись порыву, первым накрыл губы старшего. Хёнджин медленно стал терзать его губы, с каждым разом углубляя поцелуй. Он накрыл затылок Феликса своей рукой, не давая отстраниться, толкаясь языком внутрь и вызывая у Ли новый табун мурашек и томный вздох. Парень с белокурыми волосами неумело отвечал на поцелуи, повторяя за своим лучшим другом, также вторгаясь в чужой рот язычком, словно борясь за территорию. За окном раздаётся хлопок — салют, отчего Феликс тут же вздрогнул, слегка отстранился и открыл глаза, направляя взор на Хёнджина, а затем и на красочные брызги салюта. Мужчина миловидно улыбнулся с парня перед собой, что радовался краскам на небе, будто маленький ребёнок. Он обнял того, прижимая к своей спине. Феликс удобно разлёгся на полу, обвив своими ручонками руки Джинни, что в шутку дразнил его, щипая за бока и покачивая из стороны в сторону. — Прекрати! — между хохотом вскрикнул Феликс, поднимая голову вверх и потянувшись за новой порцией сладкого и страстного поцелуя. Он вытянул губки в трубочку и стал моргать своими длинными ресничками, а Хёнджин улыбнулся и любовался красивыми очертаниями своего возлюбленного. Он согнулся, касаясь губами вытянутых, вновь сплетая их языки. Руки его бесстыдно блуждали по груди младшего, потирая и надавливая на сосок, а другой рукой опускаясь вниз, потирая низ живота. Феликс вдохнул, не в силах выдохнуть, хватаясь за руку, что спускалась к самому сокровенному, но всё же от хитрых махинаций вокруг его сосков он издал тихий и слабый стон, что вибрацией прошёлся по телу Хвана. Их поцелуй перестал быть таким уж наивным, он перерастал в громкие и пошлые чавканья, которые возбуждали и подзывали потаённые желания страсти выбраться наружу и показать себя. — Хённи, — выдохнул Феликс, когда его сосок оказался зажат меж двух пальцев, а их твёрдость и необъятное чувство, что поднималось в груди, были новыми и неизведанными. Белая макушка упёрлась в грудь Джинни, слегка выгибаясь и сжимая руку Хёнджина. — Ах, прошу… — Ты не хочешь? — оторвался Хван, заглядывая в глубокие глаза напротив, будто пытаясь прожечь душу насквозь. — Дело не в том, что не хочу, а в том, что у меня…м-м, у меня ничего нет, поэтому нам лучше остановиться, — шёпотом и со смущением пробормотал он. — Нет чего? — склонил голову Хён, умиляясь с реакции своего парня. — Презерватива? — в самое ухо прошептал он, оставляя поцелуй на мочке. — Смазки? — обдал горячим дыханием ложбинку шеи. — Д-да, — запнулся Ли, окутывая шею мужчины и зарываясь пальчиками в его волосах. — Они нам не понадобятся, — оттянул ниже свитер он, открывая вид на острые ключицы, принимаясь их покусывать, а позже зализывать, умоляя о прощении. — Но… — Ты ведь возбуждён, не так ли? — словно в подтверждение своих слов он коснулся бугорка под брюками Феликса. Парень, подобно мальчишке выгнулся с томным вздохом, сжимая пряди волос на затылке Хвана. Сквозь поцелуй Хёнджин усмехнулся. — Твой дружок жаждет моего внимания, — оттянул брюки чуть ниже он, сжимая бугорок с тканью раздражающего белья. — Чёрт, — схватился за руку Феликс, пытаясь перевернуться и предотвратить столь ужасные и мучительные пытки. — Куда хочешь улизнуть? — вновь посмеялся с изворотливого парня в своих руках мужчина, принимаясь вновь за игру с другим соском, что уже и без его помощи затвердел от возбуждения. — Вот чёрт! — крикнул Феликс, почувствовав холодную кожу на своей горячей плоти. Хёнджин юркнул под ткань нижнего белья и, оттягивая уретру, словно играясь с ней, зажал головку члена. Феликс громко и гортанно простонал, с силой сжал руку Хвана, а позже, изводя и этого наглеца, стал тереться спиной о пах парня. Эта игра напоминала мультик «Том и Джерри» — борьбу кота с мышкой, что пытались поймать одну и ту же игрушку, тем самым показать, что каждый достоин её. Ни один из них не сдавался, изводя друг друга до предела, так что в конце все мысли улетучиваются, срываясь с тормозов. Рука Ликса легла на затылок Хёнджина, зарываясь пальчиками в волосах и притягивая к себе, дабы поймать губы парня и заглушить прорывающийся стон наружу. Он жадно ищет губы Джина, резко впиваясь в них. Отрываясь всего на одно мгновение — глотнуть свежего воздуха, они оставляли между своими губами маленькую ниточку слюны. Дыхание сбивается с каждым новым прикосновением к горячему телу. Феликс поднялся, хватаясь за широкие плечи мужчины и седлая его. В их глазах играл азарт. В ярких очах можно было прочитать, сколько же в сердце их нежности, любви и страсти. Они были в безумстве.       Хёнджин потянул свитер Ли, оголяя тело младшего. Он медленно обвёл глазами острые ключицы парня, застревая на ложбинке между ними. Его губы прикасались к ключицам с такой осторожностью, словно те были листиками дерева, а губы его — это огонь, который может сжечь всё на своём пути. Глаза его зацеплялись и за грудь парнишки. Та рвано поднималась и опускалась, пытаясь набраться сил. Губы Хвана опускались к торсу, а глаза его глядели снизу вверх, прямо в глаза Феликса. Язык его стал очерчивать каждый уголочек тела, спускаясь всё ниже и ниже. Феликс закатил глаза. Ему было настолько хорошо, что он совершенно потерял голову сразу же, как только увидел эти глаза. Глаза, что бессовестно смотрели на него, в то время как язык вытворял крутые обороты на теле. Руки его потянулись к тёмному свитеру Джинни, оттягивая его и отпихивая куда подальше. Главной заботой его была страсть, любовь. Он так давно мечтал об этих губах на своём теле; о руках, что смогут обвить его всего, как какой-нибудь хрусталик; о теле, к которому он сможет прикоснуться и прижаться без зазрения собственной совести. Теперь он здесь. Хёнджин целует его. Они почти голые сидят друг перед другом, жадно целуя и хватая ртом воздух, чтобы снова впиться с большим напором губами к телу напротив. Разве это не сводит с ума? Разве человек, которого ты желал, хотел и о ком мечтал, не заставляет ваше сердце биться с ускоренной в десятки раз силой? Н-е-е-е-т. Он не просто сводит с ума, он вышибает разом весь воздух из вашего тела, оставляя жажду. Он пожирает своими похотливо красивыми глазами. Феликс рисует эту картинку в своей памяти раз за разом, стараясь приклеить её себе на лоб, чтобы не потерять эти чудесные мгновения. Он мысленно бьёт её, словно тату, на своём теле. Нижнее бельё Феликса летит к чёртовой матери, открывая взор на небольшой алый член, налитый кровью от столь долгого терпения и неприятных касаний о ткань белья. Хочется, чтобы касалась не эта ужасная ткань, а руки, длинные пальцы и губы… Хёнджин прикусил нижнюю губу, глядя на дружка Ли, а парнишка сверху залился румянцем, стесняясь своей наготы. — Стесняешься? — поднял глаза свои на Феликса он, пытаясь оттянуть его руки от лица. Феликс убрал два пальчика, оставляя небольшую щёлочку, чтобы взглянуть на Хёнджина, а затем снова закрывает глаза, сталкиваясь с изучающими и любопытными искрами в глазах парня. — Ликси, — шёпотом протянул Хван, кусая острые ключицы парнишки, после зализывая проявляющийся красный след. — Ты очарователен! — Мне неловко, — тихо прошептал Ли, обвивая шею Хёнджина и пряча своё лицо на плече его. — Хочешь, я тоже сниму бельё? — коснулся кончиком языка мочки уха Ликса. — Будешь не один. — Что?! — вскрикнул тот, чувствуя, как по его спине скользнула рука, а колечка мышц коснулись прохладные и продолговатые пальцы мужчины. — Что? — с лёгкой улыбкой на губах спросил Хёнджин, вглядываясь в глаза напротив и разглядывая каждую мимику на лице того. Парень медленно и аккуратно поглаживает круговыми движениями сжавшееся колечко мышц Ли. Феликс прикрыл глаза, опускаясь вновь на плечо Хвана и зарываясь в его локонах. Мужчина тихонько нажал на дырочку, однако не вошёл в неё, словно проверяя, поддастся ли та ему навстречу, впустит ли она его. Он громко чмокнул плечо Феликса, оставляя красный след, который позже превратится в бурый. — Смотри на меня, — шепнул Хван между укусами, всё также отвлекая Ли своими ласками. Феликс прижался вплотную к телу старшего, касаясь его паха своим и отрицательно кивая головой. Хёнджин медленно и рвано вздохнул, сжимая свободной рукой ягодицу Ликса, а другую руку так и не убирал от колечка мышц. — Феликс, — сглотнул он, а затем рвано и тихо добавил: — Смотри на меня. — Феликс невольно дёрнулся телом, заставляя пальцы Хвана снова упереться на вход, чуть было войдя. — Ликс! — крикнул от неожиданности и аккуратно схватился за половинки его он. — Делай, что нужно, прошу, — прохрипел на ухо Хёнджину Ликс, чувствуя, как один палец медленно погружается в него. Феликс утыкается носиков в шею старшего, глубоко вдыхая запах любимого человека, словно пуская аромат себе под кожу. Он сжимает волосы на затылке Хвана и впивается, словно щенок, в плечо его от дискомфорта. Внутрь горячего нутра, где таится вечная жара и пламя, вдруг проникает ледяной воздух. Тонкий длинный палец со всей осторожностью подался вперёд. — М-гм, — тихо шипя, сводит брови Феликс. — Расслабься, — оставил дорожку языком на шее Хёнджин. Он вдруг вынул палец, аккуратно привстал, прихватив Феликса за ягодицы. Тот резко вцепился в парня, не желая отпускать. — Ну, чего ты? — усмехнулся Хван, переворачивая младшего на спину и нависая сверху. — Ты уверен, что готов к этому? — Если не сейчас, то когда? — поднял свои округлённые глаза, словно у котёнка, он. — Нам некуда торопиться, — погладил слегка по растрёпанным и влажным волосам Хван. — А сейчас я могу помочь тебе разобраться с дружком, — с усмешкой сказал он, опуская взгляд на член Феликса. Шло время, но лишь тишина и тяжёлое дыхание нарушали гробовую тишину в комнате. — Что скажешь? Пару мгновений две пары глаз устремились друг на друга. Они словно искали ответы в глубине любящих сердец. Искали скрытые от людских глаз мысли, домыслы и свои несказанные слова. Они ждали чего-то нового, а может даже восхищались человеком напротив. Эти глаза. Блестящие, любящие искры. Они искрили, будто самый драгоценный камень на земле. Будь то рубин, алмаз, изумруд — это свои родные искры. Родные и любимые глаза. И из этих красивых изумрудов капнула хрустальная слеза. Не боли. Не горя. Слеза любви. Боже, как же сильно человек может любить себе подобного… Как же искренне может он любить и проявлять заботу. Боже! Какое же удивительное это существо. Человек! Человек, в чьём сердце нежится и теплится любовь. Настоящая любовь! Хёнджин глубоко выдохнул, глядя в яркие и хрустальные глаза, что дали себе волю и пролили мелкую слезу. Он нежно обхватил это личико обеими руками и большим пальчиком протёр уголки глаз. Он вглядывался в глубину этих глаз, а после наклонился и прикоснулся к ним губами, целуя каждую веснушку на прекрасном лице. Эти веснушки напоминали звёздочки, которые ярко мигали на тёмном и бескрайнем небе. — Я хочу, — раздался шёпот, ломая тишину. — Я хочу этого, — посмотрел на своего возлюбленного Феликс, касаясь своей ладонью острых плеч и щеки молодого человека. — Сейчас, — выдохнул он, — от начала и до конца. Они не могли иначе. Говоря эти слова, их глаза пропитывали искренность друг друга, а сердца…бились в упоенье, в одночасье, создавая бешеный ритм. Хёнджин томно выдохнул, аккуратно развёл ноги младшего, подпирая своим коленом. А иначе кто он такой, чтобы отказать маленькому и такому миленькому котёнку под собой? Его любовь к Феликсу была похожа на тиски в собственном сердце. Эти тиски сжимали его внутри, до блёсточек в глазах, медленно убивая… Он коснулся руки на своей шее, подвёл её к своим губам и оставил на тыльной стороне ладони долгий нежный поцелуй. Хван вдохнул аромат его кожи и провёл губами дорожку к плечу, переходя на шею, а после к губам, что манили его своей красотой. Бережно как по хрусталю он повёл руку по белоснежному телу Феликса, чуть задевая твёрдый сосок, глубоко вздымающуюся грудь, слегка впалый живот, очерчивая рёбра. Хёнджин мягко касается дырочки, что дёргалась от прикосновений, вновь проникая внутрь, обращая взор на лик Ликса, на губы, в которые вонзились зубы, на слегка видимую складку меж бровей и на прикрытые глаза. Парень неожиданно касается мокрым поцелуем складки, глаз, носика, губ, которые после затягивает в долгий мокрый и грязный поцелуй. Постепенно к одному пальцу добавляются и второй, и третий. Растянув Ликса, Хёнджин отрывается от губ, поднимает глаза на парня, задавая немой вопрос. Феликс тяжело дышит и вздыхает от ощутимого дискомфорта внутри. Теперь это пустота. Пару минут глядя в тёмные омуты, белокурый парнишка медленно кивнул, чувствуя, как твёрдая, горячая плоть касается его снизу. Медленный взмах бёдрами и плоть Хвана чуть входит в мягкую, пылающую огнём дырочку. Ликс выдыхает, открывая рот, глаза его медленно закатываются и закрываются, а маленькая ладошка сжимает руку Хвана. Хёнджин выжидает минуточку, после чего вторгается чуть больше, вырывая полустон-полувздох из уст младшего парня. Их губы соприкоснулись, уходя в бесконечный пляс. Аккуратные движения медленно становились быстрыми, но всё также хранящими в себе полную нежность. Круговыми движениями Хёнджин вырвал из Феликса первый громкий стон. Это была услада для ушей, будто заиграла красивая мелодия в его голове. Продолжая махинации, парень не раз попал в ту самую заветную точку, что приносила блаженства обоим. Той точки, что вызывала дрожь во всём теле и искры перед глазами. Последний толчок совершился с грохотом салюта за окном. И такие же искры, как от этого яркого салюта, встали перед глазами Феликса. Оба парня поддались искушению и прошли путь незабвенного удовольствия вместе. Они взглянули друг на друга, подарив лучезарную улыбку любимому человеку. Феликс отвернулся к окну, наблюдая за фейерверком и обнимая шею Хвана, водя круговые движения по спине его своим пальчиком, а Хёнджин всё также с любовью глядел на мальчишку перед собой, улыбаясь, словно дурачок, своему счастью.